You

      Омега нагло заглянул в глаза альфы...       Темный взгляд, расширенный зрачок, в котором мелькали всполохи огня. Альфа смотрел уничтожающим взглядом, обещая растерзать на куски за не повиновение. Он был высоким, выше Сокджина на голову, уж точно. Широкие, мускулистые плечи обтягивала тонкая ткань рубашки, и омега, сидящая внутри Кима, тихо заскулила, потому что всю жизнь гордилась своими крутыми плечами. Не настолько крутыми, оказывается. Именно поэтому, когда альфа склонился над ним горой, он сначала сжался от неожиданности, чувствуя, что омега в сознании сходит с ума, и беснуется, пытаясь вырваться на свободу, заставляя Кима прогнуться под власть альфы, а потом дал ей мысленного пинка под зад, про себя же помолился всем Богам, которых знал...       ... и отрицательно качнул головой. — Охренел? — Взревел Намджун, и, схватив руку омеги, рывком поднял того со стула. Альфа внутри удивленно склонил голову и вдруг завыл диким зверем. Ким мысленно шикнул на него, не понимая, что с тем произошло за доли секунды. — Я не буду повторять еще раз, просто выкину тебя сейчас, как шавку подзаборную!!! — Ну и что вам это даст, Господин, — хмыкнул Джин, стараясь не обращать внимания на жгучую боль в руке. Он не должен под ним прогнуться, иначе все пойдет псу под хвост, да и сам себя он потом больше не простит никогда. — Страх. Страх и повиновение от слуг, которые находятся в этом доме, и от людей, которые приходят сюда, — рычит Намджун и еще сильнее сдавливает запястье омеги. — Чимин!!! — Это просто рояль, — шипит тихо Сокджин и пытается отодрать руку старшего от своей. Когда альфа зовет брата, младший вздрагивает и тихо выдыхает. Что с этим альфой не так?! Он снова тихо шипит, от сильной боли: — Отпустите, мне больно... — Ты чего разорался? — Доносится от двери и в комнату заходит Чимин. Он бросает удивленный взгляд на руки брата, которые вцепились в запястье воспитателя, переводит глаза на лицо оного, видя неприкрытую боль, и вскрикивает: — Ты что творишь?!! — То, что должен, — рычит Джун, но все же отпускает руку омеги. Альфа внутри него продолжает бесноваться, и Ким просто не понимает, что с тем происходит, и что ему нужно. Он переводит бешенный взгляд на брата и грозно шипит: — Чтобы ноги его в этом доме не было!       Намджун разворачивается на месте и широким шагом выходит из комнаты. Чимин смотрит вопросительно на воспитателя, который морщится и медленно растирает больное запястье, и срывается на бег за братом.       Он догоняет его уже на втором этаже, и не давая зайти в комнату дочери, затягивает его в комнату, которая принадлежит им с Юнги. — Что произошло, Джун?! — Толкает он старшего на середину и смотрит зло. — Почему ты разъярился? — Он играл на рояле! — Снова зло шипит альфа и складывает руки нагруди. — И что? — Как что, Чимин? Как что?! Он играл на рояле!!! — Снова повторяет Намджун и его глаза кидают молнии. — Он играл на её рояле! — О, Боже, Ким, мать твою, Намджун! — Кричит на весь дом омега, когда до него доходит. — Да ты, блять, издеваешься! Наорать на человека, причинить ему боль, только потому, что видите ли он играл на её рояле! Сам перевез рояль сюда, от себя подальше, а теперь не даешь играть другим! Тебе лечиться надо, идиот!!! — Ты сам знаешь, почему он стоит у вас, — шипит старший. — Это, блять, ебаный рояль! — Перестань ругаться при ребенке, — рычит Джун. — Это не просто рояль! — Правильно, это не "просто" рояль, это самый обычный рояль, — цедит омега. — Если бы он был важен тебе, ты бы не отвозил его в чужой дом. А ты перевез! Теперь же, ты, с какого-то фига, воспылал к нему любовью. Так забирай его к чертовой матери обратно!!! Я приобрету себе другой! — Мин Чимин!!! — Не чимимкой мне тут! — Снова зло вскрикивает омега, а потом берет себя в руки и тихо выдыхает. — Я знаю, что ты у нас крутой альфа, и никогда не просишь прощения, потому что уверен, что всегда и всё делаешь правильно. Но сейчас ты возьмешь свои ноги в руки, спустишься вниз, и попросишь у человека, у воспитателя своей дочери, и, в конце-концов, омеги, прощения, за своё свинско-скотское отношение! — Я никуда не пойду, — рычит альфа и комната наполняется мраком и холодом. Альфьи феромоны распространяются с мгновенной скоростью и давят на Чимина со всей силы. Намджун забывает, кто стоит перед ним: на его право покусились, альфа внутри вообще готов разорвать его на части, а потом и человека, который посмел ему указывать.       Омега резко выдыхает и сжимается, когда старший брат возвышается над ним горой. Никогда Намджун не позволял себе так делать. Унижать своего брата, а тем более давить на него своей властностью... Чимин уверен, что такой силой брат пользуется не часто. Даже когда находится рядом с врагом, альфьи феромоны выпускает не на столько, потому что можно сломать человека под таким давлением, но сейчас старший забылся окончательно. — Ты забыл перед кем стоишь, брат? — Снова рычит Намджун. — Тебе напомнить? — Ударишь меня так же, как и Сокджина? — Вскидывает голову младший, а затем выпрямляется, чувствуя, как омега внутри скулит от страха. — Ну давай, бей!!! — Я его не бил, не неси чепухи! — Кричит старший. Ким пышит яростью, но неожиданно перед расплывчатым взглядом мелькает напуганное лицо брата, и мысли в голове взрываются.       Намджун видит, как трясет его братика от страха, но тот упрямо вздергивает голову вверх. Видит, как омега руками прикрывает полненький животик, защищая свое дитя внутри. Видит, как в глазах младшего мелькают вспышки ярости и слез, и его обухом ударяет по голове. — Господи, Чимин.., — он, на трясущихся ногах подходит ближе к омеге и захватывает того в медвежьи объятия. Никогда он не давил своим авторитетом младшего брата, а сейчас он просто не понимает, что на него, а точнее на альфу внутри него, нашло. Первый раз в жизни зверь взбесился до такой степени, что стало страшно. Первый раз он завыл диким восторгом внутри, а потом за доли секунды пришел в бешенство. Намджун не понимает его, тоже первый раз в жизни. И в итоге думает, что зверь внутри всеми силами против нахождения этого воспитателя в этом доме и с дочерью рядом. — Прости меня, я не должен был так делать... — А сделал, — всхлипывает облегченно младший в плечо старшего и щипает того за бок. — Еще раз такое себе позволишь, и я собственноручно прострелю тебе голову, чтобы не забывался... — Я сам подставлю её тебе, — дрожит альфа и заваливается на постель вместе с омегой. — С малышом все в порядке? Я не успел навредить? — Я испугался, конечно, но все хорошо, — поглаживает свой животик Мин, прислушиваясь к ощущениям. Организм отзывается спокойствием и лёгкостью, и омега тихо выдыхает, а потом поднимает взгляд на брата, который пристально следит за ним, и хмурится. — Намджун... Я говорил с Сокджином о том, чтобы он на время оставил свою работу и перебрался к нам. Он был не против, пока не явился ты и всё не испортил... Мы берем Сокджина на помощь, если, конечно, теперь он согласится... А чтобы он принял наше предложение, ты пойдешь сейчас к нему и извинишься. — Я не... — Ты не будешь сейчас меня перебивать, — хмурится Чимин, но продолжает: — Таких роялей по всему свету — миллионы, а этот воспитатель единственный, кто согласился на помощь, хотя знает Чаюн досконально. Пожалуйста, Намджун... Мы не справимся с ней, мы просто не справимся. Она тебя только слушает, да и то не всегда. Мы её упустили... То, как она относится к другим ребятам, к взрослым... К нам. Это неправильно. Сокджин сегодня мне открыл глаза на банальную вещь: Джуни, у неё ведь даже нет игрушек. У неё только книги... Мы где-то ошиблись, братик, мы отняли у неё детство...

-YOU-

      Джин провожает взглядом братьев и наклоняется за сумкой.       Ситуация: "Спасибо за вареники, где ваши двери?".       Сокджин хмыкает и проходит к двери, в последний раз бросая взгляд на рояль. Как бы не было обидно за то, что альфа накинулся на него ни за что, но он благодарен Чимину, что тот привел его сюда. Давно он не слышал такие мелодии и давно не прикладывался к клавишам сам, но сегодня его давнее желание исполнилось.       Омега по памяти проходит по длинному коридору к залу, и уже почти на выходе сталкивается с экономкой, которую уже успел представить Чимин. — Господин Ким, — удивляется та, и смотрит вопросительно. — Вы уже уходите? — Да, сделка не состоялась, — легко смеётся Сокджин и потирает незаметно запястье, которое продолжает гореть огнём. — Вы не могли бы позвать Чаюн, я бы хотел с ней попрощаться... — Да, конечно, — кивает женщина, и идет к арке, ведущей в гостевой зал, в котором слышны голоса какого-то мужчины и девочки, а потом замирает и резко оборачивается. — А хозяин знает, что вы уходите? — Не беспокойтесь, — тепло улыбается Сокджин женщине. — Он сам этого пожелал...       Женщина кивает и скрывается в комнате. Разговоры стихают, и уже пару секунд спустя перед ним возникает маленькая омежка. — Почему ты уходишь?! — Громко восклицает она и Сокджин приседает на корточки, заглядывая той в глаза. — Я думала, что вы с Па договорились на то, что ты останешься у нас... — В вашей семье не все решает Па, — улыбается старший и поправляет рукава на платье девочки. — Твой отец не изъявил желания нанимать меня на работу. — Я не изъявлял желания в том, чтобы ты играл на рояле, — гремит со второго этажа и Сокджин вздрагивает, видя как девочка поднимает глаза и её губы окрашивает улыбка. Ким поднимается с колен и оборачивается лицом к альфе, который спускается с лестницы под руку поддерживая Чимина. На периферии зрения мелькает силуэт и Джин вздрагивает, когда мимо него проскальзывает другой альфа. Он подходит к остановившейся парочке, и подхватывает Чимина под руку, спустя пару секунд за ноги Намджуна цепляется Чаюн. Ким, не сводя взгляда с воспитателя хмыкает и закатывает глаза: — Ты принят на работу... — И еще.., — шипит Чимин и пихает брата в бок. Намджун переводит непонимающий взгляд на младшего и омега снова щипает его. — Ты хотел сказать что-то еще!.. — Ах, да, — снова хмыкает старший и закатывает глаза. Опять. Он переводит взгляд на воспитателя, который смотрит на него с ожиданием, и добавляет: — Приношу свои извинения за то, что накричал, и за то, что причинил боль. — Извинения, которые не очень похожи на искренние извинения, я принимаю, — кивает головой Сокджин, а потом жмет плечами. — А от работы отказываюсь...        В коридоре повисает тишина. Чимин распахивает широко глаза и немного пошатывается, но его муж во время подставляет руку и тот опирается на неё. Юнги, который даже не успел представиться, придерживает за руку своего омегу и заинтересованным взглядом рассматривает воспитателя. "А он не так прост", мелькает мысль у альфы, а затем Юн переводит взгляд на друга.       Намджун в ярости.       Мин чувствует напряжение, повисшее в комнате, и толкает Чимина и Чаюн к Дэлайле, которая всё понимает сразу, запихивая двух омег в зал, и закрывает за ними дверь. В коридоре остаются двое альф и воспитатель. За дверью слышится брань Чимина и тихий шёпот экономки, просящий Господина подумать о ребенке и не лезть.       Юнги даже не осознает, что происходит, как Ким срывается с места и прижимает воспитателя к стене. Омега шипит тихо, ударяясь больно головой о бетонную стену, и смотрит с вызовом в глаза альфы. — Играть со мной вздумал, красавчик, — рычит Джун в лицо омеги, и снова толкает, ударяя о дверь, младшего. Сокджин снова шипит и закрывает глаза, не выдерживая взгляда, метающего молнии. Омега внутри кричит раненым зверем и поднимает жалостливый взгляд. Джин про себя скулит, успокаивая и животное и себя. Альфа же наблюдает за тихими метаниями воспитателя. Внутри него беснуется зверь, бегает из угла в угол, рычит, и Намджун понимает это по-своему. Он не обращает внимание на то, как Юнги пытается его оттащить от омеги, перестает слушать дикие крики своего зверя внутри, хмыкает на причитания Чимина и Чаюн за дверью, которые однозначно слышали его рычание на воспитателя.       Своей рукой он за подбородок поднимает голову младшего на себя, и заглядывает в распахнувшиеся глаза. До носа долетает слабый запах шоколада, и Намджун понимает, что этот запах принадлежит омеге перед ним. Зверь внутри заинтересованно склоняет голову и притихает, а Ким на доли секунды впадает в ступор. Что сегодня творится с его внутренним миром, он так и не понимает. — Со мной играть нельзя, — порыкивая, произносит тихо он. Зверь внутри окончательно успокаивается, снова заинтересованно дрогнув ушами, и ложится, подогнув под себя передние лапы. Намджун снова удивляется этому, но решает оставить такие загадки на потом. Он снова смотрит в глаза воспитателя, который тяжело сглатывает. — Больше не позволяй себе такого, иначе я не смогу себя сдержать. Никто не сможет...       Юнги тихо отходит, осознавая, что Намджун успокоился, и продолжает следить за двумя со стороны. Сокджин тем временем снова тяжело сглатывает и не отводя взгляда от лица старшего, произносит: — Я не останусь здесь... — Останешься, — тихо хмыкает, перебивая, Намджун. Зверь внутри на его слова и возникшие мысли довольно урчит, словно кот, которому дали сметану, и Ким решает последовать своей минутой прихоти, которая так понравилась его зверю. Он снова вглядывается в глаза младшего, в которых начинает подниматься паника, и добавляет: — Более того, ты будешь жить в моем доме, и приезжать сюда к Чаюн...       В коридоре, какой раз за день, снова повисает тишина. Юнги поднимает ошарашенный взгляд на друга и начинает гипнотезировать его спину. За дверью замолкают Чимин и Чаюн, слыша слова альфы.       Сокджин распахивает глаза в страхе и вскрикивает: — Что за бред! Я никуда с тобой не пойду и не поеду! Это попахивает рабством! — Если у тебя такое дикое желание называть себя рабом, — снова перебивает Намджун. Он отпускает руки омеги и разворачивается к нему спиной, направляясь на второй этаж: — То я ничего не имею против. Рабство, так рабство... Ты мой раб, Ким Сокджин.