Работа над ошибками

Из-за обморока Влада у меня у самого потемнело в глазах (а может, мне просто было тяжело тащить Комиссарова, который был покрупнее хилого меня), но, слава богу, через пару минут парень начал приходить в себя и поживее передвигать ногами. В любом случае, отправлять его домой в таком состоянии было весьма опрометчиво, поэтому я решил довести начатое до конца – привести его к себе домой, вернуть в устойчивое состояние и потом уже решать проблемы дальше. Дверной замок поддался не сразу – руки у меня от волнения ходили ходуном. Я беспокоился за Влада и переживал из-за того, что он первый раз окажется в моей квартире. - Мы куда?.. – еле ворочая языком, спросил он и попытался осмотреться. Снежинки, которыми запорошило его шевелюру, таяли и пара капель упала мне на руку. - Ко мне, - на автомате ответил я. - Вау, - прошептал Влад в ответ. Я распахнул дверь, вволок Комиссарова вовнутрь и с облегчением облокотился спиной на мягкую старенькую дверную обивку. Но пыхтящий рядом с моим ухом Влад как бы намекал, что расслабляться пока рано. Я помог ему раздеться и проводил до дивана. Затем заметался по квартире: первым делом поставил телефон на зарядку и позвонил в скорую. - Здравствуйте… э… мальчику плохо, - неловко сказал я недовольной девушке на том конце телефона. – Лет? Семнадцать… почти. Да-да, шестнадцать. Обморок. Ленина, 45. Хорошо. Тем временем «мальчик» покоился на диване, с вялым интересом оглядывая мою квартиру. - Не очень-то у тебя тут уютно, - прохрипел Влад. Я опешил. - Не слишком ли ты дерзкий для умирающего? Комиссаров вяло усмехнулся. - Не первый раз такое, ничего страшного… - Конечно, «ничего страшного»… - передразнил я, протягивая ему чашку с чаем. Но потом отдернул руку под возмущенное, хоть и вялое «Эй!» Влада. А вдруг ему нельзя горячее? Лучше дождаться приезда скорой. Так что я поставил чашку на полку, а сам опустился на диван рядом с Комиссаровым. Он занимал не больше половины широкого дивана, так что я поместился без проблем. Вдруг Комиссаров подтянулся на диване и, прищурившись, хитро на меня посмотрел. Теперь он почти сидел, а не стекал безвольной лужицей по клетчатой ткани дивана. Упрямая прядка темных волос упала ему на глаза. Я невольно потянулся поправить её, и в этот же момент Влад произнес: - Что, беспокоишься за меня? Моя рука замерла на полпути. Я упёрся взглядом в бледные и чуть потрескавшиеся губы Комиссарова. Улыбка пропала с его лица… И тут разразился трелью дверной звонок. Я уже и забыл про неотложку. - Ну, где мальчик? – спросила меня грузная женщина-врач так грозно, словно была частным детективом, обнаружившим, что я скрываю невинного ребёнка в шкафу. Я проводил ее и худенькую невысокую медсестру в комнату, где с важным видом покоился Влад. Врач быстро измерила ему давление, послушала (я уставился на слегка выпирающие кубики пресса на его животе и почувствовал, как бьется в конвульсиях моё самолюбие – у меня тела молодого бога не наблюдалось и грозно спросила меня: - А вы ему кто? Отец? – и с подозрением оглядела меня. Она сидела, я стоял, но она умудрилась сделать это так, что казалось, будто всё было наоборот. - Нет… брат… двоюродный. Кажется, прокатило: тётка подуспокоилась и перестала смотреть на меня, как на извращенца. Забавно, ведь по сути, так оно и было… Всё то время, что врачи возились вокруг «умирающего», Влад давил косяка на меня, нервно облизывая пересохшие губы. - Вы бы хоть попить ему дали, - с мягким укором заметила это медсестра. Комиссаров закивал, как китайский болванчик. - Просто я нелюбимый в семье, ¬– поддал жару Комиссаров. Я закатил глаза, от тётки это не укрылось. Она промолчала, но взгляд ее выражал всё презрение мира. - Это неправда, - вздохнул я. – Я… мы его любим. Очень. На последнем слове голос предательски дрогнул. Но зато тётка проглотила наживку. На Комиссарова я боялся даже смотреть. - У вашего братика аритмия, - вынесла вердикт тётка. – Сегодня пусть полежит – при обмороках очень важен постельный режим. Потом лучше прийти к кардиологу на приём и встать на учёт… Я выслушал рекомендации врача и честно постарался всё запомнить, одновременно желая и страшась скоро ухода медиков. Наконец, закрыв за бригадой дверь, я вошёл обратно в комнату. Влад лежал, прикрыв глаза. Я подошёл к окну, теряясь в мыслях и словах. - Я знаю, что у меня аритмия. - А что ж ты сразу не сказал? – не пытаясь скрыть раздражение, бросил я через плечо. Комиссаров зашуршал одеждой, видимо, приподнимаясь на диване. - А что мне надо было сказать? Здравствуйте, Евгений Алексеевич, меня зовут Влад, вы мне нравитесь, у меня аритмия?.. Так что ли? К слову не приходилось и всё тут. Да и ерунда это… Я вздохнул, успокаиваясь, отошел от окна и обессиленно опустился на диван, в ногах у Влада. Комиссаров заёрзал, стремясь дать мне больше места, но я придавил своей спиной его ноги, так что по сути ничего не изменилось. Несмотря на обстоятельства и близость Влада, я чувствовал себя расслабленно – даже слишком. Шок и адреналин отступили, оставив тело опустошенным и бессильным. - Ты тут один живешь? – уже более спокойно спросил Влад. Я повернулся к нему – он с интересом оглядывал комнату. Тут его взгляд наткнулся на Олину полку с косметикой. – Оу… - Один, - вздохнул я. – Тут это… бывшая невеста раньше у меня иногда оставалась и… Господи, почему я вообще ему это рассказываю… - И? - И больше не остается, - раздраженно отрезал я и устало прикрыл глаза. Ну и дал ты мне подергаться, Влад Комиссаров, чтоб тебя… Влад вытащил свои ноги из под меня и сел на диване, поджав одно колено к груди. - Почему вы расстались? – спросил он. Я чувствовал его взгляд кожей: внимательный, заинтересованный. Притягивающий. - Это сложный вопрос и долгая история… Тебя дома не потеряют? – попытался я перевести тему, но Комиссаров тут же покачал головой. - Неа, родители в храме, а я сказал, что мы с учителем по литературе к олимпиаде готовимся, они это очень одобрили… «Да уж, одобрил бы твой отец реальное положение вещей?», - тоскливо подумал я. - Это из-за меня, да? – голос Влада прозвучал грустно. Мне захотелось его приободрить. - Только отчасти… Ты был прав, когда сказал, что я делаю все «как положено», забиваю на свои желания… Это правда так. Только признаться себе в этом было очень тяжело. И… - я осекся. - Что «и»? Немного подумав, я продолжил: - И расстаться с Олей было тяжело. Она всё-таки близкий мне человек и я ее уважаю… Комиссаров немного помолчал, видимо, ожидая продолжения. Но мне было нечего добавить, поэтому он снова перешел в наступление: - И когда это случилось? Я снова посмотрел на Влада. - Зачем тебе это? – Я правда не понимал. - Просто… интересно, - пожал Влад плечами и отвел взгляд. – Тебе, наверное, грустно. Мы уже зашли слишком далеко чтобы оставаться просто учеником и учителем, подумал я. Как бы обстоятельства не сложились дальше, ничего уже не изменить – мы никогда не будем прежними, обманывать себя и его глупо, он же и сам прекрасно все понимает, поэтому я сказал: - 30 декабря… господи. Комиссаров оживился. - Что? Что такое? Я нервно хохотнул и закрыл глаза ладонью. - Ты бы знал, как я это сделал… Влад облокотился на спинку дивана головой, не отрывая от меня взгляда. - Так расскажи. Напряжение спало, я повернулся к Владу всем телом, садясь на диван боком. Теперь мы сидели почти симметрично – одна нога на диване, вторая на полу. - В общем, мы должны были ехать выбирать свадебное платье… Не дав мне договорить, Комиссаров охнул и прикрыл рот руками. - О нет… - Именно так… - Ты идиот, - с улыбкой покачал головой Комиссаров. – Теперь я даже злиться на нее не могу… - А вот она на тебя зла, - брякнул я, не подумав. Язык мой – враг мой… Теперь Влад снова выглядел серьезным. - А откуда она…Ты ей про меня говорил? Я молчал. - Женя… Я почувствовал, что мои щеки заливает краска. Сначала я не понял, почему, а потом осознал – Влад назвал мое имя. Впервые. Не Евгений Алексеевич, не безликое «Вы», а просто мое имя – как меня называла Оля, как зовут меня родители. Мы будто сразу стали ближе. В животе затрепетали крылья. - Да? – отозвался я хриплым голосом. Комиссаров глубоко дышал, внимательно глядя куда-то мне на подбородок. - Что ты ей про меня говорил? Теперь мне стало максимально некомфортно. Я раскрывал перед этим парнем все карты одну за одной, приберегая только джокера, но партия всё длилась и я должен был показать и его… или прервать игру. - Что… Влад, я не могу. Что мы делаем? Только подумай. - Много раз думал, - бросил Комиссаров. – Говори. Его голос звучал холодно и отчужденно, брошенное им слово напоминало приказ. Я поддался. - Говорил, что ты мне нравишься. Что расстаюсь с ней, потому что больше ее не люблю. Потому что… думаю только о тебе. Боже мой, мне не верится, что я это сказал… Влад сидел неподвижно. Не набрасывался на меня с поцелуем, как в прошлые разы, не делал попытки приблизиться. Я же боялся пошевелиться. - Ты мне нравишься, и я вообще без понятия, что с этим всем делать, - разбито подытожил я. - Поцелуй меня, - быстро сказал Влад. - Что? - Поцелуй меня. Я не знал, что сказать. Или сделать. Я боялся. На этот раз я боялся себя и боялся продолжения. Но соблазн был сильнее: этот повелительный голос, суховатые губы, которые хотелось увлажнить своим языком и шёлковые волосы… Впервые контролируя все самостоятельно и полностью отдавая себе отчет в том, что я делаю, я подался вперед. Влад сидел от меня на расстоянии вытянутой руки и мне пришлось придвинуться к нему, чтобы дотянуться. Сам Комиссаров сидел абсолютно неподвижно, как мраморная статуя. И, как и мраморное изваяние, был бледным. Я приближался медленно и осторожно, давая и ему, и себе, право на капитуляцию, побег, дезертирство. Но парень просто сидел, буравя взглядом мои губы, и я перешёл в наступление. Я аккуратно коснулся своими губами его нижней губы. Она была мягкой и прохладной, а вот мои губы полыхали огнем. Комиссаров никак не ответил на мой поцелуй – сейчас он вообще не имел ничего общего с той бурей, которая некогда бушевала по всему моему телу, вторгаясь в мой рот и задирая одежду… И это меня разозлило. Я рыкнул и схватил его за подбородок, нагло запуская язык в его рот. И тут вернулась буря. Комиссаров резко открыл глаза, схватил меня за ворот толстовки и стремительно оседлал, оказавшись у меня на коленях. Его лицо теперь было в сантиметре от моего, он тяжело дышал и смотрел на мои губы. - Влад, я… Договорить не получилось – Влад запустил руку в мои волосы, и больно потянул за них, затыкая мой рот поцелуем. Я застонал, когда он облизал мою щеку изнутри и вдруг почувствовал, что он прижимается чем-то твердым к моему члену. Я вспыхнул, как если бы был скромной монахиней, а не запускал свой язык в рот ученику. Словно читая мои мысли, Влад подался тазом вперед и я, не сдержавшись, громко застонал. - Хочешь меня? – прошипел Влад прямо мне в губы, оторвавшись от них. Я замешкался, теряясь в вариантах ответа и осоловело посмотрел в сторону. Но Комиссаров взял меня за лицо и развернул к себе, заглядывая мне в глаза. - Я спросил: ты хочешь меня? - Больше всего… Ответ его устроил и Влад снова поцеловал меня: на этот раз медленно, горячо, развязно, смакуя каждый миллиметр моего языка. Я так увлекся этим процессом, что не заметил, как его рука начала расстегивать мои джинсы… - Влад, ты уверен… Комиссаров поднял на меня взгляд. - А ты сам как думаешь? – чуть раздраженно ответил он и вжался в меня пахом еще сильнее. Я был уже на грани. Расправившись с замком, Влад посмотрел на меня, а я на него. На секунду он словно растерялся, будто не предполагал, что окажется так далеко. Но спустя мгновение он уже соскальзывал с дивана на пол прямо между моих ног. …мог ли я себе представить пару дней назад, что мы с Владом будем у меня в квартире… ох! У Комиссарова были ловкие пальцы музыканта, поэтому он разобрался с моей одеждой довольно быстро и перед его взглядом предстал мой разгоряченный твердый член. - Тебе не обязательно… - начал я, но опоздал. Влад посмотрел мне прямо в глаза и облизал подрагивающий от возбуждения орган снизу вверх, оставляя мокрую дорожку на красноватой коже. Я тяжело дышал, ожидая продолжения. Комиссаров еще пару раз прошёлся по всей длине моего члена, а затем резко взял его в рот целиком. Я вдохнул. Влад поднял на меня глаза и я чуть не кончил при виде его серых глаз, наполовину скрытых темной челкой. Он начал двигаться вверх и вниз, то буквально насаживаясь на мой член ртом, то выпуская его, чтобы облизать головку… От накатывающих волн удовольствия у меня выступили слезы. Не то, чтобы мы с Олей никогда такого не практиковали, но она никогда не была такой… жадной. - Ай! – вскрикнул я, вздрагивая всем телом. - Что? – прервался Влад. - Зубы… Комиссаров потупил взор. - Извини… у меня это… первый раз. Не то, чтобы я ожидал обширного гомосексуального опыта у Комиссарова, так что я ободряюще ответил: - У меня тоже. Ну… в плане… с мужчиной. Влад улыбнулся краешками губ и это растопило мое сердце окончательно и придало решимости. Я протянул руку и коснулся его щеки, он вопросительно посмотрел на меня. Сейчас взгляд Влада напоминал скорее взгляд доверчивого щенка, но, боги, как же обманчиво было это впечатление… Влад коснулся моей руки на его щеке и в следующее мгновение я полетел на пол, приземляясь прямо сверху Комиссарова. Его холодные глаза, пылающие сейчас неземным огнем, его раскрасневшиеся щёки и сильные пальцы, всё в нем сводило меня сейчас с ума… Почти не контролируя себя я нащупал застежку ремня на его джинсах и начал неумело, порывисто расстегивать ее. Комиссаров в это время облизнул мою нижнюю губу, отчего я чуть не кончил. - Влад… - Я здесь. Наконец упрямый замок поддался и я смог нащупать его член. Тверже него, пожалуй, был только гранит… Я немного испугался – подобного опыта у меня уж точно никогда не было. Мои тревожные, прорывающиеся через густую пелену возбуждения мысли внезапно прервала птичья трель. «Странно, вроде не весна», глупо подумал я, но в следующую секунду до меня дошло. - Кто-то при… - я начал было слезать с Влада, но тот удержал меня, обвив ногами, и зажал мне рот теплой ладонью. - Сделаем вид, что нас… тебя нет дома, позвонят и уйдут. И правда: спустя где-то половину минуты электронные птицы заткнулись. Но в замок вставили ключ. Комиссаров уставился на меня остекленевшим взглядом и убрал руку от моего рта. - О нет… - простонал я. – Оля пришла за своими вещами…