Работа над ошибками

…С Ольгой мы всё-таки напились. В 11 утра, в субботу. Я все ей рассказал. Видел, что ей было больно выслушивать, как я вдохновенно рассказываю о зарождении чувств к Комиссарову и описываю его, как восторженная девчонка. Но я довольно сильно опьянел и ничего не мог с собой поделать. Ольга меня выслушала, даже задала несколько вопросов. А потом разревелась. Я не знал, что ей сказать, просто сидел рядом и гладил по спине. Но, видимо, эмоции просто требовали выхода, и вскоре Оля успокоилась сама. Мы спали вместе на моем диване – видимо, в последний раз. Хорошо, что я был в изрядном подпитии, иначе бы замучился от рефлексии и самокопаний… А так меня срубило сразу, как только голова коснулась подушки. Утром Оля приготовила яичницу с беконом и крепкий кофе, мы позавтракали, потирая гудящие головы, и моя бывшая невеста уехала к себе домой. Вот теперь мне стало по-настоящему пусто и одиноко. Это как после похорон: сначала беготня, возня, подготовка, куча родственников вокруг, а потом бац – и тишина. И ты один на один со своим горем. Вот так я себя чувствовал, особенно учитывая то, что был канун Нового года. Некоторое время я тупо сидел перед включенным компьютером и пялился в экран. Я не понимал, что мне теперь делать и как же мне жить. Буквально половина моей прежней жизни сейчас улетела в мусорку. Я позвонил маме, поговорил с ней немного, но она как раз закупалась в магазине к празднику. Она мягко сообщила, что занята, но пригласила меня отпраздновать новый год всей семьей – они с папой и я с Олей. Я сказал, что приду, не упоминая о расставании. Набрал Витька – он был на смене, работал слесарем на заводе. Моё мрачное одинокое заседание прервала краткая трель, извещающая о только что пришедшей СМСке. Сначала я подумал, что Витёк освободился и, как обычно, «кидает мне бомжа», чтоб я ему перезвонил, но это был не Витя, а неизвестный номер, который я давеча засмотрел до такой степени, что запомнил наизусть. «Ты в порядке?» Пришедшее сообщение точно повторяло то, что находилось выше. Отправленное мной Комиссарову в тот самый день, когда он сказал, что любит меня. Я задохнулся от нахлынувших чувств. Я не трогал телефон, экран уже давно погас, а я все пялился на него, будто гипнотизируя. Наконец я взял его в руки и дрожащими пальцами натыкал «Нет». И вдогонку отправил следом: «А ты?» Телефон молчал. Я занервничал. Сварил кофе и выпил еще одну чашку. Сердце вырывалось из груди. Сколько уже можно ему меня мучить?.. «А ты сам как думаешь?» - пришёл наконец ответ. Я почему-то хмыкнул, хотя мои нервы были на пределе. Но мне нравилось, что Влад думает обо мне, нравилось его внимание… Я позволил себе немного пошутить и напечатал: «Как тебе не стыдно обращаться к учителю на «ты»?» На этот раз ответ не заставил себя ждать. «Когда мы переписываемся, я не чувствую границы так, как в школе». Я снова усмехнулся: сообщение отозвалось голосом Влада в моей голове, настолько оно было в его духе. Тут телефон снова пиликнул: пришло еще одно сообщение. «И ты мне больше не учитель». Что правда, то правда. Я даже скучал по их классу: мне нравилось с ними болтать. Десятый класс – не среднее звено; они уже более осмысленные и взрослые и готовы к адекватной полемике. Но всё-таки он оставался учеником школы, в которой я работал. Я в очередной раз задумался: стоит ли мне перестать переписываться с ним и попытаться сохранить остатки вменяемости, или продолжить падать в бездну?.. «И что нам теперь делать?» - напечатал я самое искреннее, что мог. «Не знаю». И еще одно, вдогонку: «Скажи хотя бы, я тебе нравлюсь?» Ну, Женя, стоп. Приехали. Укутываясь в чувства Комиссарова, как в теплое одеяло холодным зимним утром, ты совсем позабыл о том, что он, вообще-то, едва вышел из подросткового возраста. В отличие от меня, парень, очевидно, совсем не видит границ, и, так как взрослый здесь я, я должен с этим и разбираться. Я твёрдой рукой взял телефон и выключил его. Хватит мне эмоций на сегодня. 31 декабря я провёл как в тумане. Я начал осознавать, что расстался с Олей, вероятно, навсегда, что моё будущее было пугающе туманно, что сегодня вечером мне придётся объяснять родителям, почему Оля не со мной… Вите я сообщил в тот же день, просто написал сообщение, не в силах держать всё в себе. Магазины были забиты людьми, но я героически отыскал подарки для родителей и даже почти не пострадал – только безумная женщина наехала мне на ногу колёсиком тележки. Праздник прошёл спокойно. Родители даже особо не драматизировали, когда узнали о расторжении помолвки. Честно говоря, они сами всё поняли, когда увидели меня на пороге одного, а потом я рассказал им историю нашего расставания, умолчав об истинной его причине… Когда часы пробили полночь, мы выпили шампанского и обменялись подарками, я снова получил сообщение с номера, не занесенного в список контактов. «С новым счастьем. Так что нам всё-таки делать?» Что нам делать, я, кажется, сообразил. Но утро всё еще было мудренее, чем вечер, поэтому я немного посидел с родителями и завалился спать. 1 января, как это было принято, я начал новую жизнь. Хватит убегать от проблем. Хватит выключать телефоны и игнорировать мальчишку. Нужно посмотреть проблеме в лицо и во всем разобраться. Я уже выпил кофе, почитал «Анну Каренину» в свое удовольствие и решил написать Владу. «Встретимся?» Я взрослый человек, хозяин своей жизни, и расставание с Олей мне окончательно открыло на это глаза. Нужно переставать плыть по течению и брать жизнь в свои руки: вот я и решил, что встречусь с Владом на нейтральной территории и обо всём открыто поговорю. Буду строг и сдержан, чтобы не дай бог не спровоцировать его и не усугубить и без того тяжёлую ситуацию. Я приготовился к долгому ожиданию, но ответ подоспел буквально через минуту: «Где и когда?» Я был удивлён и немного польщён. Он не спрашивал, зачем и для чего, не подозревал меня ни в чем, не ломался и не искал отговорок… Место и время – вот всё, что его интересовало. Немного подумав, я выбрал идеальный, на мой взгляд, вариант: «Завтра, в парке возле театра. В пять подойдет?». Парк был в совершенно другой части города, чем церковь отца Влада и их дом, а вот моя квартира была неподалеку: минут десять неспешной ходьбы. Когда телефон снова дзынькнул и я прочитал короткое «Да», моё сердце рухнуло в пятки, а от былой уверенности не осталось и следа. Но отступать было уже некуда. - Ну и где он? – пробормотал я, дыша на руки в попытке их согреть. Дурацкая привычка игнорировать перчатки и варежки – в детстве было как-то плевать, сейчас же руки краснели и делались шершавыми. Я посмотрел на часы – еще только без пяти, а я уже нервничаю. Не надо было приходить за полчаса и трястись в сторонке. Уж на что Влад младше, а мозгов у него явно больше, чем у меня… За то время, что я толокся возле парка, я успел осмотреть местность и выявить самую удачную позицию – фонарь возле лавочек. Сзади меня были только кусты, и всё остальное пространство отлично просматривалось: так я легко мог увидеть, когда придёт Влад. В последний момент я подумал, что выгляжу как влюбленный, ожидающий даму (а в моем случае не совсем даму) сердца. Я не знал, куда деть руки, потому что в них отчаянно просился букет. - Меня ждёшь… ждёте? – раздался сзади меня знакомый голос. Я обернулся так резко, будто претендовал на роль очередного Джеймса Бонда. Комиссаров сидел на скамейке у меня за спиной, положив ногу на ногу. На его волосах – как всегда, без шапки – лежали снежинки, живописно контрастирующие с чернотой его волос. Увлекшись своими фантазиями о букете, я потерял бдительность и проворонил момент, когда появился Влад – может, он тут сидит уже пять минут и наблюдает за моими душевными терзаниями… Преимущество потеряно. - Привет, - неловко поздоровался я. - Привет. – Влад внимательно на меня смотрел. В отличие от меня, в его глазах не было ни стеснения, ни стыда; я мог прочитать в них только лёгкую грусть, отблеск которой делал его похожим на святого в его готовности отдать себя – но, возможно, это были только мои фантазии. Я сделал шаг влево, вправо – со стороны, наверное, казалось, что я изображаю голкипера. Наконец, взяв себя в руки, я быстро прошёл мимо Влада и сел на другую сторону скамейки. - Так как мне к тебе…или к вам обращаться? – первым нарушил молчание Влад. Я оперся локтями на колени и спрятал лицо в ладонях. - Тебя только это сейчас беспокоит? - Нет, - спокойно ответил Влад. – Еще то, что ты решил устроить разговор по душам зимой на улице. Я мысленно выругался – я и сам уже триста раз пожалел, согревая руки в карманах и прощаясь с кончиком носа. - Так что, мне перейти на «вы»? Я поднял голову и недовольно посмотрел на Влада – он сидел вполоборота ко мне, подпирая голову рукой и не отрывая от меня взгляда. Мне было некомфортно и из головы мигом вылетели все слова, что я так усердно собирал по крупицам почти два дня – старательно приготовленный сценарий полетел коту под хвост. - Как хочешь… и что с тобой делать? Влад усмехнулся. - Я, конечно, могу сказать, но мне кажется, для этого холодновато и место не совсем подходящее… - он ехидно обвел взглядом пустынный парк. Из идиотов, прогуливающихся в минус двадцать, и, более того, беседующих на скамеечке, здесь были только мы. Я невольно закатил глаза. - Я хотел с тобой серьезно поговорить. – Я буквально заставил себя повернуться к Комиссарову и посмотреть ему в глаза. Щеки тут же отозвались теплом. Влад перестал улыбаться и скрестил руки на груди. - Давно пора, - съязвил он, но я видел, что он нервничает. Теперь он смотрел вперед себя, куда-то за горизонт. - Так больше… так больше нельзя, - попытался я начать как можно мягче. – Ну, ты сам должен понимать, к чему это всё приведёт. Комиссаров молчал. - Просто давай… давай постараемся про это всё забыть и… - Ты мне не ответил, - резко, без былых заминок, «тыкнул» мне Влад и зло на меня посмотрел. От такой внезапной перемены я опешил. - Что?.. - Ты мне не ответил! – повторил он с нажимом. – Я задал вопрос. В его голосе появились такие стальные доминантные нотки, что, стоило ему двинуться в мою сторону буквально на сантиметр, я отпрянул назад. - Какой вопрос… - Я тебе нравлюсь? Он придвинулся еще ближе – но не спешил давить на меня, как в прошлые разы, и его лицо все еще было далеко от моего. Он двигался вперед, потому что хотел узнать, он пытался дать мне пространство, но не мог удержаться, потому что, в отличие от меня, нежащегося в лучах его влюблённости, сам он мучался от неизвестности. Я едва не сказал правду. Я открыл рот, чтобы сказать «да». Но в последний момент убрал ногу, занесённую над обрывом. - Влад, мы не должны… Комиссаров резко отодвинулся и застонал, запуская пальцы себе в волосы. - Ты меня ужасно бесишь, - уже более спокойно сказал он, не глядя на меня. – Тебе самому-то прикольно постоянно говорить то, что от тебя ждут? Врать… Хотя бы раз ты можешь сказать то, что чувствуешь ты, а не то, что ждёт от тебя директор или мои родители? Или твоя невеста… Последнее слово он как бы выплюнул. Его слова резанули по больному, потому что были чистейшей правдой. - Ты понимаешь, что у нас будут большие проблемы? Ты мой ученик… - …а я твой учитель, - передразнил Влад. – Давно уже прошли. Жизнь вообще проблемная. Внезапно в лице Влада произошла перемена – залёгшая было между бровей морщинка разгладилась и Комиссаров снова на меня посмотрел. - У меня есть предложение, - с улыбкой сообщил Влад. Мне было страшно спрашивать, какое, но парень продолжил сам: - Один единственный раз ответь на мой вопрос честно, и я от тебя отстану. По рукам? Я посмотрел на протянутую Владом руку. От сердца у меня отлегло – кажется, я смогу легко отделаться… - Идет. Задавай свой вопрос. Влад выпрямился на скамейке, подобрался и снова повторил: - Я тебе нравлюсь? Я пообещал. У нас уговор. И возможность сказать то, что я хотел сказать так долго, то, что хочу сказать я сам, а не система моими губами, ужасно манила. Я решил спустить поводок на пять секунд. Пять секунд, которые потребуются мне для того, чтобы произнести эти слова. Произнести не спеша. Без страха быть пойманным, без страха быть непонятым. Сказать и оставить всё здесь, на этой лавочке, как в Вегасе – отпустить и себя, и слова. Развернувшись к Владу, я на мгновение почувствовал крылья за спиной и невероятную свободу. Я мог всё. Я был хозяином своей жизни – хотя бы на эти мгновения. Но укол боли тут же пронзил моё сердце: если бы я не работал в школе… - Да, Влад. Ты мне нравишься. Если бы я знал, что лицо Комиссарова озарится так, я бы давно уже сказал ему эти треклятые слова. Меня понесло. - И, чтобы ты знал, я расстался с невестой. – И, спохватившись: - Но чтобы ты знал, это ничего не меняет и… Я думал, что сильнее засиять его лицо не может, но я ошибался. - А мне кажется, это всё меня… Вдруг его лицо посерьезнело: уголки рта опустились вниз, а сам Влад побледнел и стал сползать вниз. Я вскочил на ноги. - Эй, ты как? – обеспокоенно спросил я его, но парень не отвечал, продолжая сползать вниз по лавочке. Я быстро достал телефон, но мой старенький смартфон тоже потерял сознание на морозе. Быстро залез в карманы Комиссарова, но они были пусты. - Что же мне с тобой делать… - застонал я, присаживаясь рядом и закидывая его руку себе на плечо. Делать было нечего – моя квартира в нескольких минутах ходьбы, Комиссаров едва, но передвигает ногами, а выбора у меня нет.