meow-meow, Richie

Твою ж на лево, где я? Во всем теле жуткая слабость, в горле першит, а я лежу на совершенно незнакомом мне диване в совершенно незнакомой мне квартире. Ничего не помню, черт. — Ооо, ты проснулся. — слишком громко было произнесено за моей спиной. — Походу ещё нет. Где я? — мне нужно приложить огромные усилия, чтобы вообще посмотреть, кто там вещает. Получается не очень, голова раскалывается. — У меня дома. Хочешь чего-нибудь? Ой, прости...те, — в голосе почувствовался вопросительный тон, — я так нагло перешёл на «ты». Неуважительно. Вы чего-нибудь желаете? — Э, стоп. Какой дом? Кто ты такой? И как я сюда попал? Если ты меня снял, то гони деньги и я пошёл. — до этого я сидел спиной к говорящему, поэтому не мог понять, что за чудак там. Я хотел было встать, но меня ноги не держат. Рухнув на диван, я едва повернул голову в сторону моего собеседника. — А. Ты. Опять. Боже, что случилось? И не парься, я может и выгляжу, как престарелый, но ты можешь говорить со мной на «ты». На самом деле, я не такой уж и старый. — Хих, спасибо, Ричи. — я вопросительно взглянул на него. Ричи? Он откуда-то узнал мое имя. Между нами что-то было? Нет, только не это. Ему ж на вид лет 16, меня точно посадят. — Не беспокойся, ничего такого не было, если тебя это успокоит. Мы познакомились в туалете. Ну, до того, как ты упал. — Упал? — Угу. Рухнул, не дойдя до выхода. Все в баре к тебе подбежали, хотели скорую вызвать. Я быстро среагировал, сказав, что ты мой брат. Мне помогли тебя поднять, ибо ну, — он двумя руками прошёлся по своему телу, будто демонстрируя новый наряд, слегла улыбаясь, — и вот, ты оказался тут. — Ясно. Спасибо. Мне пора, наверное. — Куда? Куда ты пойдёшь? Ты ж еле сидишь. — Я не хочу докучать. Ты ж в школу наверное ходишь. Уроки делать надо. А я мешать буду. — Что? Мне 18. Я давно уже не школьник. — он слегка топнул ногой, будто маленький ребёнок, у которого отобрали игрушку. Не школьник? Хах. — Понятно. Значит, ты взрослый. Живешь один? — Да. — Ну, тогда тем более. Не буду мешать твоим взрослым делам. — Я настаиваю на том, чтобы ты остался. Ты был под кайфом. Может у тебя был передоз. — И? Плевать. Если б был передоз, я бы сдох. Я всегда так себя чувствую, не волнуйся. — И?! — он всплеснул руками, подскочив ко мне и очень близко наклонившись, — ты что, совсем что ли? Всегда говоришь? Ты что, всегда под кайфом что ли? — Да. — Что? — Ничего. Я всегда под кайфом. — я показал ему свои руки. — Ох. — он прикрыл рот руками. — Ой да к чему такой драматизм. — Не драматизм это. Я просто… ну. никогда не… в общем, я думал, что наркоманы выглядят по другому. — Как? Бледные, с красными глазами, эстетично тощие? Как вампиры из книг? — Нет. Это ты, как вампир из книг. Слишком красивый для наркомана. — М? — Да, я честно. — Мило, мило. Но остаться я не могу. — Да почему?! — А почему ты так переживаешь, я же тебе никто. — Не знаю, просто хочу тебе помочь. — Спасибо, но ты не поможешь. — Ладно, если не хочешь оставаться, то хотя бы составь мне компанию за завтраком. — Это можно. Только у меня денег нет. — Я заплачу! Закажешь все, что хочешь. Пошли. Прям под моим домом находится прекрасная пекарня-кофейня. — Ты бы не… — Ах да. — парень подошёл, обвил мою талию своей рукой и мы поковыляли к двери. Я не знаю, сколько мы там сидели, но это определенно были лучшие часы за очень-очень долгое время. Я не помню, когда в последний раз искренне смеялся или хотел что-то кому-то рассказать. Я не помню, с кем я в последний раз говорил о наркотиках и причинах моего недуга. Я не помню, когда я в последний раз, заглядывая кому-то в глаза, видел не разочарование или отвращение, а сопереживание и поддержку. Да и в конце концов, я не помню, когда вообще нормально кушал в последний раз. Может года три назад, пока родители ещё знали, что я жив и в них ещё теплилась надежда на то, что я встану на ноги. — Ты можешь приходить ко мне когда угодно. — Спасибо. — И ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Я понял, спасибо. — Ричи, ты должен быть уверен во мне, я не хочу, чтобы ты думал, что я жалею тебя, я просто хочу быть твоим другом. — Я понял, Эдди. Спасибо за заботу и пусть меня это напрягает, потому что я не понимаю, что за интерес такой, но я услышал тебя. Он мило хихикнул, встал, пожал мне руку и ушёл. И я остался один на один со своими мыслями. Я никогда не был закрытым, всегда был готов к новым знакомствам и все такое. Коммуникация — это вообще самое важное в жизни наркомана, знаете да, ты должен быть приветливым, чтобы тебе доверяли. Да и когда ты под кайфом, ты не особо задумываешься, с кем и как ты общаешься. Я это к чему. Для меня нормально разговаривать с незнакомцами «по душам», я открыто говорю о своих проблемах и всегда выслушиваю других. Когда ты абсолютно одинок, тебе порой необходимо просто поговорить с кем-то. Но тут совершенно другой случай, этот парень совсем другой. Он не из тех, о ком ты забудешь через минуту после знакомства, он засел в подкорках моего головного мозга. И это очень не хорошо, сейчас не то время, когда я могу спокойно позволить себе дружбу, не говоря о чём-то большем. Я сломаю его жизнь так же, как сломал ее абсолютно всем, кто был рядом. Мне бы просто забиться в угол, ни с кем не соприкасаться, ни с кем не видеться, закинуться смертельной дозой и сдохнуть уже наконец. Почему я ещё этого не сделал? Не знаю. Серьезно, моя жизнь никчёмна, в ней нет никакого смысла, мне не жалко с ней распрощаться. Но во мне ещё теплится надежда на что-то лучшее. Я наверное ещё не оставил попытки в нормальную жизнь. В прошлом году, например, я целую неделю просидел только на травке: ни шприцов, ни пакетиков. Только травка. Но к концу недели мне стало настолько плохо, что я решил, что таких экспериментов мне больше не нужно. А буквально месяц назад я выкуривал по четыре пачки сигарет за день, пытаясь заглушить весь этот ужас курением. Ничего не вышло. К концу второй недели я уже не мог говорить и блевал кровью. Я и сейчас блюю кровью, но тогда это было как-то особенно больно. А ещё я помню, как просил Беверли привязывать меня к батарее, чтобы перетерпеть ломку. Тогда у нас почти получилось, но Бев не смогла противостоять моим мольбам и притащила мне свои запасы. Зато мы тогда круто накидались, тот кайф был сродни самому первому. В общем, начинать бросать не так сложно. Сложно каждый раз переживать свои провалы. Когда ты итак на дне, каждое падение бьет сильнее предыдущего и ты все глубже погружаешься в свою зависимость.