meow-meow, Richie

Я проснулся от того, что почувствовал, как что-то растекается у меня по животу. Еле продрав глаза, я увидел мочащуюся на меня псину. Пытаясь отогнать ее, я дико больно долбанулся башкой об скамейку, под которой, как оказалось, я и лежал. Отличное утро отличного дня. Видать вчера, будучи удрученным своими мыслями о странном парнишке, который так меня привлекает, я накидался очень основательно. Потому что я абсолютно ничего не помню, но пустой пакетик у меня в кармане говорит сам за себя. Теперь я снова без дозы, в обоссанной одежде, валяюсь под скамейкой с дикой головной болью. И я снова в ситуации под названием «как жить дальше?». Абсолютно точно мне нужны деньги. Могу ли я работать? Да. Работаю ли я? Нет. Почему? Потому что. Просто потому, что я не могу продержаться ни на одной работе дольше недели. Как только я получаю первые деньги, тут же иду за дозой. Я устраивался и барменом, и официантом, и даже посуду мыл. Как-то подрабатывал грузчиком, но из-за своего просранного здоровья потом грузили уже меня, грузили в скорую, потому что я упал в обморок, пока перетаскивал коробки с креветками. Упал так неудачно, что приложился головой об бордюр и расшиб себе затылок. А ещё я как-то работал маляром и когда пришло время красить потолок, я опять грохнулся в обморок, всего лишь задрав голову. Но проблемы со здоровьем не были бы такой большой преградой, если бы не было проблем с башкой. Потому что на первых порах я всегда выкладывался по полной, так как хотел себя зарекомендовать. Не просто так, а чтобы получить предоплату. Практически всегда у меня это получалось, меня хвалили и поощряли деньгами. И тут уж нужно было выбирать: накидаться сейчас, спустив всю, итак небольшую сумму и послать в жопу все возможности нормально работать или же отложить денег для полноценного трипа, проработав ещё месяцок. И в том, и в другом случаях я терял работу. Не важно, сейчас или через месяц. Вот поэтому я и не работаю. Ну, вернее работаю, но по другому. Я как бы проститутка. Сплю с мужиками за деньги, если уточнить. И сейчас мне нужно заработать немного бабла, а для этого нужно идти к небольшому базарчику, где ближе к вечеру начинают собираться разного рода извращенцы, пресытившиеся обычными проститутками на трассе. Это реальный базар, где днём люди торгуют фруктами и овощами, а ночью — собой. Отвратительно, но что делать, жить же как-то надо. Правда меня уже давно не волнует, что отвратительно, а что нет. Сейчас меня волнует только одно: который час вообще. Мне нужно придти на базар примерно к полуночи, ибо все самые богатые и мерзкие подъезжают именно в это время. Они боятся ездить на базар вечером, ибо думают, что их так могут увидеть. Будто ночью их увидеть не могут, смешные такие. Тем более, город у нас не такой уж и большой, мотелей на весь город тоже не много, а брать шлюху на базаре и ехать в дорогой отель — это как-то слишком. В общем, не важно, но к полуночи я должен быть на балу. Если сейчас примерно два часа дня, то я успею. Главное, найти б в себе силы выкатиться из-под скамейки и наконец встать. Когда подходишь к базарчику, всегда слышен характерный гул, и неважно, дневной это базар или ночной. Солнце ещё не зашло за горизонт, поэтому некоторые из дневных продавцов ещё стоят за прилавками, и стоят не просто так — люди, которые работают допоздна часто тут отовариваются. Забавно вышло, что базарчик находится на отшибе города, рядом с небольшим озером. Когда успеваешь придти сюда до закрытия дневного базара, застаёшь неимоверно красивую картину: люди бегут куда-то или откуда-то, у всех свои дела, свои жизни. Каждый куда-то спешит; кто к семье, кто просто хочет быстрее отдохнуть. И вся эта рутинная суета на фоне умиротворенного озера и солнца, которое уходит за горизонт. Создаётся ощущение, что ты вне времени, просто сидишь и наблюдаешь за сотнями жизней, которые проходят мимо. Это правда прекрасное место, очень красивое, но такое грязное. И какой же диссонанс между теми, кто покупает продукты домой, чтобы, возможно, приготовить ужин для всей семьи, и теми, кто идёт сюда удовлетворить свои низменные потребности. А вот и первые продавцы ночного базара. Целая группа парней, идя в развалочку и гогоча, пристраиваются ближе к озеру. У каждого в руке банка пива и все они уже не вызывают никакого доверия. Не думаю, что эти парни продают себя, скорее, они из тех, кто разводят таких, как я на бабки, просто ради прикола. Ненавижу таких. Но я продолжаю пялиться на них, потому что я точно услышал до боли знакомый голос. Продолжая палить на этих бруталов в бомберах, я взглядом цепляюсь за парнишку, который стоит в центре их образовавшегося круга. Парниша в обтягивающей розовой футболке и белых блестящих джинсах (странное сочетание даже для тех, кто продаёт себя), а кудрявые волосы такие золотистые, будто колоски пшеницы, с которыми лучи заходящего солнца очень красиво играют. Если бы я не понимал, кто стоит в этой компании, то сразу бы влюбился, потому что парень выглядит так, будто сошёл с обложки журнала, серьезно. Даже со спины понятно, что он очень красив. Но к своему несчастью, я сразу понял, что знаю этого парня, потому что ещё тогда, когда эта компашка шла, я услышал знакомый голос, который невозможно было спутать ни с чем. Парни, видимо, заметили, что я глазею на них, поэтому замолкли и все уставились на меня, тихо перешептываясь. Все, кроме того парня. Он стоит с опущенной головой и я вижу, насколько он блин напряжен. Я не боюсь этих лбов, меня не раз избывали до полусмерти, поэтому идею подойти к ним, я не отбрасываю. Мне терять нечего. — Ты чего тут забыл, чудик? — говорит мне один из них. — Извините, молодые люди, но мне показалось, что я увидел среди вас своего знакомого. — И кто ж из нас показался тебе знакомым? Я вижу, как голова того парня вжимается в плечи, как руки сжимаются в кулаки и его начинает немного потряхивать. Теперь, подойдя ближе, я сто процентов уверен, что передо мной стоит…: — Стэн? Это правда ты? Сейчас ощущение, что дышать перестали все. Он медленно поднимает голову, пытается разжать пальцы, которые вцепились в банку пива и смяли ее, и ещё с секунду стоит ко мне задом. А потом непринужденно взмахивает руками, гладит по голове одного из парней и поворачиваясь ко мне, говорит: — Парни, я отвлекусь ненадолго. Это мой старый знакомый. Мы не виделись… - он пронзительно смотрит на меня, что становится сложно дышать. — Очень давно. — промолвил я. Тот, кого он погладил по голове, кладёт руку ему на плечо, говорит, что они рядом, при этом смотря на меня. Будто предупреждая, что большой брат следит за мной. Но такая агрессия ни к чему, что я вообще могу сделать, если я на ногах еле стою. Смешной такой. Тут Стэн хватает меня за руку и тащит в сторону небольшого леса, где люди соорудили что-то типа маленького парка, со скамейками и цветочками. Красиво, очень красиво, сюда часто приходят парочки провести время в тишине. Знали бы они, что тут происходит ночью, ни ногой бы не ступили на это грязное место. Вот ещё один парадокс. Диссонанс между чистой любовью и грязной похотью. От моих высокоинтеллектуальных мыслей меня отвлекает тяжелый вздох Стэна. — Ричи. Не ожидал. — Как будто я ожидал. Что ты вообще тут забыл? Ещё и в таком наряде. Что за… — Эу, полегче. Мы не виделись несколько лет, а ты набрасываешься на меня так, будто мы разговаривали вчера. — Нет, просто… эээээ… ты знаешь, что это за место? Стэн посмотрел на меня как на больного, а потом очень громко засмеялся. Чего смешного? Он с ума сошёл что ли. — Чо ты ржешь? Это не смешно. А если те парни… — Те парни — мои друзья. Если ты хочешь сказать, что они могут меня изнасиловать, то нет. И они сюда не за этим приходят. Мы любим сидеть на берегу озера и смотреть на закат. — Будто во всем городе не нашлось другого места, чтобы встретить закат. — Да, Ричи, ты прав. Место не самое приятное, но я не просто так сюда прихожу. — Э… — Я прихожу сюда развлекаться. Мои друзья не знают этого, мы уходим отсюда в полночь, прощаемся, а потом я возвращаюсь. — У тебя денежные трудности? — Что? Нет. Я же сказал. Я тут развлекаюсь. Я посмотрел на Стэна так, будто передо мной не он, а лохнесское чудовищен. Ибо говорить такой абсурд, да ещё и с серьёзным лицом. Кто блин приходит на базарчик для развлечений? Это мерзкое место, куда нормальный человек не сунется. Если хочешь развлекаться — иди в клуб. Это ненормально. Даже для меня. — Вижу по твоим ошарашенным глазам, что ты в недоумении. — Я просто не знаю, что должно произойти с человеком, чтобы он в здравом рассудке приходил сюда… развлекаться? — Ничего не происходило. — Но… — Предотвращая все тупые вопросы, хочу сказать, что я не бросал учебу, меня никто не насиловал и родители не отказывались от меня. Хотя, если б они узнали, чем я занимаюсь в свободные вечера, точно бы отказались. Так что, Тозиер, ничего не случилось, мне просто нравится. Тут я чувствую себя «собой», — он опустил голову, хмыкнул, и посмотрел на меня, не поднимая головы, — вы привыкли видеть меня правильным, а я таким никогда не являлся. Это было правдой. Я бы мог предположить, что любой другой занимается этим, но только не Стэн. Нет, только не он. Этот парень был единственным адекватным и очень рассудительным моим знакомым. Он точно знал, что и как нужно делать, и даже в случае с наркотиками никогда не давал себе слабину. Находясь с нами, он никогда не позволял себе упороться до бессознательного состояния, в отличии от неопытных нас, он сразу высчитал «свою» дозу и принимал только для успокоения. Он не ловил бэд-трипов, у него не случалось передозировки, он никогда не находился на волоске от смерти. Стэн, мать его, Урис, всегда знал. Он просто знал и все. Возможно, это был лишь образ, он лишь казался очень сдержанным и примерным, ведь будь он правда таким, связался бы с лузерами? Не думаю. Но это все равно глубоко ранило меня, потому что он был единственной надеждой на то, что я смогу выкарабкаться. Не знаю, почему, но теперь надежды у меня нет. — Эй, о чем задумался? Треснул образ примерного пай-мальчика? Только не говори, что я для тебя был чем-то типа спасательной шлюпки и теперь, убедившись, что спасать тебя некому, ты пустишься во все тяжкие? — Как...? — Как я узнал? Господи, ты не первый, кто смотрит на меня «такими» глазами. Такие, как ты, Тозиер, возможно и стали причиной моего развязанного поведения. Но лишь от части. Ведь я уже сказал, что мне это и самому нравится. — Почему? — Когда-то я и правда был таким, каким меня все представляли. Просто в какой-то момент я понял, что не хочу оправдывать ни чьих ожиданий, хочу стать полной противоположностью того образа, который все себе представляли. Мне просто надоело. — Ты делаешь это просто всем назло? — Нет. Я ведь сказал, что мне нравится. Но до тебя все равно не дойдёт. Так что, лучше расскажи о себе. По моему, это ты не знаешь, что творишь, не находишь? Выглядишь стремно. — Спасибо, Стэн. В отличии от тебя, мне не хотелось опровергать образ, который все себе нарисовали, поэтому я остался на дне. — Не получилось? — Нет. Стэн лишь тяжело вздохнул, посмотрел на меня «теми самыми» глазами, которые говорили: «я ожидал большего», встал со скамейки и протянул мне руку. — Пошли. — Куда? — Мы давно не виделись, давай погуляем. — Что? — Что? Просто пройдёмся, может в кафе зайдём. Нам ведь есть, о чем поговорить, не находишь? — Стэн, не нахожу. — Да брось. Я понимаю, что ты пришёл сюда подзаработать, но куда лучше ведь провести время со старым другом, чем с каким-нибудь сальным мужиком. — Ладно, убедил. Но почему ты решил, что я тут, чтобы заработать. — Боже, Тозиер, ты давно в зеркало смотрел? По тебе все видно. Я шуточно отмахнулся от его руки, встал и он приобнял меня за плечи. — Я попрощаюсь со своими друзьями, ладно? — Да без проблем. Вот Стэн пошёл прощаться, а я стою, смотрю на отдаляющийся силуэт этого парня, и думаю, что абсолютно точно влюбился бы в него. Хотя почему «бы»?