После полуночи

— Это у тебя тройка или девятка? Людмила Ивановна заканчивает выводить на доске условие последней задачи и возвращается к своему столу. Аня видит, как женщина надевает очки, видит, как поправляет длинную юбку, прежде чем сесть… — Что? Телефон, лежащий рядом, предательски вскрикивает. На дисплее появляется значок нового сообщения. — Это тройка? Или девятка? Накрашенный ноготь Полины упирается в цифру, которую теперь уже не может различить даже сама Аня. — Погоди, я ещё не решила… — Лебедева! Может, хватит списывать? Тебя не смущает, что у твоей соседки другой вариант? — Людмила Ивановна, — Полина показательно отстраняется от тетрадки подруги, — как я могу списывать? Вы же сами только что сказали, что у нас разные варианты! Вам не кажется это нелогичным? — Логика и твои знания по моему предмету — две несовместимые вещи. С задних парт слышится смех, Полина демонстративно поправляет волосы и отодвигается к краю стола. Людмила Ивановна берёт красную ручку. Пока учительница идёт, Аня успевает разблокировать телефон и прочитать сообщение: «Анечка, мне срочно нужны деньги». При виде последующей цифры у Ани пересыхает в горле. Людмила Ивановна подходит к столу и ставит на листке Полины отметину. — Пиши свой вариант, Полина! Конец десятого класса, возьмись уже, наконец, за ум! Как ты ЕГЭ сдавать будешь? Тоже у Ани спишешь? Когда Людмила Ивановна отворачивается, Полина корчит жуткую гримасу. «Но у меня нет таких денег» — отправляет Аня и возвращается к задаче. Теперь она не может думать ни о математике, ни о самостоятельной. «А как ты заработала ту сумму?» Аня несколько раз печатает ответ, затем стирает. И так по кругу. «Не важно. Я больше не работаю на той работе». Ответ не заставляет себя долго ждать. «Им не нужны новые сотрудники? Я могла бы поработать сама». Тонкая рука заносится над экраном и печатает короткое: «Нет». «Тогда займи у кого-нибудь. У тебя же есть подруги?» Ручка шумно падает под парту, но Аня не торопится на её поиски. Половина листа Полины уже исписана. На коленках светится телефон. — Полин… У тебя есть деньги? Взаймы. — Сколько? Щёки пылают. Ещё никогда Нежданова не просила ни у кого в долг. Ледяная волна стыда накрывает с головы до пят. Аня бросает быстрый взгляд в сторону Людмилы Ивановны и видит, как та делает большой глоток из чашки, стоявшей на краю стола. — Могу дать тысячу. Это всё, что есть. Аня отрицательно качает головой и всё-таки наклоняется за ручкой. — Спасибо, но мне это не поможет. — А зачем тебе столько? Спроси ещё у Марка, у него наверняка будет. Подняв ручку, Аня возвращается к задаче. — Ладно, забудь. Нежданова впопыхах дописывает работу и выходит из класса первой. Женский туалет в конце коридора не впервые становится временным укрытием — там она бросает сумку на подоконник и набирает Эллу. — Извини, но я не смогу найти такую сумму… — Неужели нельзя занять? — У кого? У меня нет богатых друзей, в отличие от тебя. — Я тебя умоляю, Анечка, откуда у меня богатые друзья? Аня громко вздыхает. В голове не рождается ни одной мысли. — Кроме тебя, у меня никого нет, Анюта. Запомни это. — Ты серьёзно? — Конечно! Ты единственный близкий мне человек. Аня не верит своим ушам. Её так и подмывает спросить: «А как же Ваня?», но Элла будто читает мысли. — Ваня подлец. Не вижу его уже второй день. Забрал половину того, что ты принесла тогда… — Но зачем ты позволила? — Я не позволяла. Он взял без спроса, наркоман проклятый! Аня включает холодную воду. Вода тяжёлой струёй плюхается в раковину. — Я постараюсь найти эти деньги. — Спасибо, милая. Мне очень неудобно просить тебя… — Всё нормально, Элла. Если я сказала — значит, сделаю. Аня выключает воду и отходит к окну. Любой шум сейчас действует на уши как ультразвук. Она открывает сайт знакомств и кликает на «входящие сообщения», которых за пару дней собралось немереное количество. На потолке, прямо над кроватью, висит огромное круглое зеркало, в котором Аня наблюдает себя совершенно обнажённой. Наблюдает рядом с собой незнакомого мужчину кавказской национальности, у которого уже два часа не может подняться член. — Детка, тебе хотя бы шестнадцать есть? — спрашивает он, усердно массируя своё достоинство. — Шестнадцать есть. — А то мало ли, посадят ещё! Коньяк будешь? Аня отрицательно мотает головой, продолжая рассматривать себя и своего незнакомого партнёра. Кажется, что в зеркале отражается не она. Другая девушка, определённо. Возможно — похожая на неё, возможно — тоже Анна, но точно не она. Мужчину, чья волосатая ладонь лежит на её бедре, она видит впервые в жизни. В этом маленьком районе Москвы тоже находится впервые. Её не должно здесь быть. Незнакомец резко встает с кровати и движется по направлению к бару. — Давай за компанию, а? Аня молчит. Ей абсолютно всё равно, что вольётся в неё на этот раз — коньяк или щёлочь. Поднявшись на ватных ногах с кровати, она идёт в туалет и включает холодную воду. — Анюта! — слышится голос из комнаты. Но Аня не движется с места. Холодные брызги опускаются на бледную кожу рук. — Анюта, я жду тебя! Давай быстрее, будь хорошей девочкой! Неприятное покалывание растекается по всему телу, когда Аня снова опускается на кровать. — На вот, выпей. — Мужчина настойчиво протягивает рюмку. Коньяк оказывается приторно-горьким. Аня морщится и ставит пустую ёмкость на прикроватную тумбу. Через достаточно короткое время перед глазами начинает плыть. Аня видит, как мужчина высыпает на стол белый порошок; с помощью банковской карточки белые пылинки выстраиваются в идеальный ряд. Аня поднимается на локтях. Отражение в зеркале отчего-то теряет былую четкость. — Это что, наркотики? — Надеюсь, ты никому не скажешь? — мужчина делает резкую затяжку и запрокидывает голову. — Нет, конечно, кому мне говорить? Одномоментно Аня чувствует слабость и прилив бодрости. Алкоголь действует нетипично. — Умница моя. Хочешь попробовать? — Нет, — Аня закрывает лицо руками. — Мне нехорошо. — Тошнит? Перед носом витает незнакомый солёный запах. — Голова кружится. Странное ощущение, будто всё нереально… — И как тебе? Вторая затяжка отправляется в нос незнакомца. — Что? — Ощущения как тебе? — Почему ты спрашиваешь? Аня пытается встать с кровати, но её тело ослабевает, кажется, со скоростью звука. — Ну надо же когда-то начинать! И делать это лучше в хорошей компании. — Что ты мне подсыпал? — Не волнуйся, это доза для Дюймовочки. С тобой ничего не случится. — То-то я чувствую… Аня собирает последние силы в кулак и встаёт на ноги. В ванной комнате её выворачивает на белый коврик около раковины. «Чёрт!» — громко ругается Аня и падает на пол. В сознание она приходит, когда за окном уже темно. Если бы не часы, показывающие восемь вечера, время суток определить было бы трудно. Спёртый запах давит на виски. Никого, кроме себя, в номере Аня не обнаруживает. На столе лежат мятые купюры. Рядом — пустая бутылка коньяка и грязные рюмки, в одной из которых на дне виднеются остатки жидкости. Аня пытается одеться, но всё валится из рук. Голова по-прежнему кружится. Выходит, незнакомец подобрал её и перенёс на кровать? Спасибо, что деньги оставил, а не воспользовался положением. Аня вызывает такси и выбегает из гостиницы прочь. В глубине квартиры громко кричит телевизор. Из кухни ярко доносится запах жареной картошки. Мать ужасно некстати вернулась рано с работы. — Анют, привет! — показывается она в прихожей и протягивает руки. — Кушать будешь? Аня никак не реагирует на приветствие. Балетки летят в разные стороны. От запаха любимой маминой картошки воротит. А когда мать делает попытку обнять — ноги подкашиваются. Аня резко дёргается с места. В ванной, к счастью, своей, Нежданова сидит на полу, прижавшись щекой к стене — будто прохлада плитки может излечить. Мать стучит в дверь, но Аня упорно делает вид, что не слышит. Холодные ноги трясутся. По телу дрожь. На дне ванны лежит душ, из которого бьёт вода. Аня затыкает сливное отверстие и погружается в воду. Резко становится тепло. Аня берёт жёсткую мочалку и со всей силы трёт ноги выше колена. Кожа быстро становится красной. Затем — бордовой. Но Аня не прекращает. Она регулирует подачу воды, уменьшая напор холодной. Ей хочется смыть с себя всю грязь. Отправить в водосток все свои грехи. — Аня, у тебя всё в порядке? — продолжает кричать мать из-за двери. Аня кивает в пустоту, не переставая растирать своё тело. На глазах собираются слёзы. Ещё немного, и мочалку запачкает кровь. «Такое уже ничем не оттереть» — говорит Нежданова вслух. «Разве что скальпелем».