История чего?

«Том Марволо Риддл. Я Лорд Волдеморт. Убийца» ​Возвращение в сознание прошло в штатном режиме, но Гермиона не спешила уведомлять об этом всех. Осторожность, бережно взлелеянная за все годы обучения в лучшей школе волшебства на Британских островах и обильно политая пережитыми приключениями Золотого трио, рекомендовала не делать этого. И Гермиона решила её послушать. – Профессор, Вы знаете, кто это? – Увы, Том, но я не знаю. «Том? Профессор? Пожалуйста, пусть это будет именно профессор Дамблдор!» – Может быть, она приспешница Гриндевальда? – Я бы не стал отрицать такой возможности. А пока девушка ещё не очнулась, Вам лучше пойти поспать, Том. Вы и так допоздна сидели в библиотеке, да и ещё совершали патрулирование Хогвартса. «Допоздна сидел в библиотеке? Он что, такой же книжный червь, как я? Хотя о чём это я, он же староста, а старост выбирают только среди отличников. Ты бы ещё предположила, что он там прячется, потому что его все обижают, Грейнджер! А вдруг и правда обижают? Хотя нет, вряд ли, Гарри же упоминал, что он был достаточно харизматичным и он смог задурить голову всем. Почти всем. Кроме…» – Хорошо, профессор. До свидания. – И Вам добрых снов, Том. ​Как только девушка услышала, как хлопнула дверь (достаточно тихо, явно щадя уши «жертвы обморока»), она застонала, якобы только сейчас придя в сознание. – Здравствуйте, юная леди. Ну и как долго Вы хотели притворяться в присутствии мистера Риддла? – Столько, сколько нужно, профессор, - голос неприятно царапнул горло. Чёртова сухость! – Очень грубо подобное слышать из уст столь юной леди, но всё же ответьте: кто Вы? Откуда Вы? Как Вы оказались на территории Хогвартса? И какие Ваши цели? – профессор пытливо уставился на неё сквозь свои знаменитые очки-половинки, его ярко-голубые глаза знакомо замерцали. Гермиона почувствовала, как мозгу засвербело. Не очень приятное ощущение. ​Профессор выглядел… непривычно молодым, хотя в его медно-рыжей бороде уже можно было заметить серебряные нити седины, а лицо уже избороздили морщины (львиная доля из них появилась явно не из-за возраста). На удивление, его мантия была достаточно умеренного цвета. – Я отвечу на Ваши вопросы, - Гермиона с трудом вернула мысли на исходную позицию, всё таки она почти весь день не ела, да и такая (как бы помягче высказаться? Всё таки она девушка) кхм… ситуация, мало способствовала отличной работе мозга, - но только после того, как Вы скажете своё имя и какой сегодня год. Грейнджер будто бы слушала себя со стороны, уж очень не реальной казалась ей ситуация. Нереальной и… страшной, впрочем, так было каждый год, пора бы уже привыкнуть, деточка! – Я Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, профессор Трансфигурации в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. А теперь, пожалуйста, ответьте на мои вопросы, мисс. «Профессор Дамблдор? Отлично, часть моих проблем уже разрешилась» ​О, наивное дитя… – Я Гермиона Джин Грейнджер, и… - девушка почувствовала ком в горле, но под ободряющем взгляде профессора смогла найти в себе силы и продолжила, - и я… я из Будущего, сэр… ​Профессор так и продолжал выжидающе улыбаться. – Да, я заметил Ваш маховик. – Нет, профессор, Вы не совсем меня поняли. Я из Будущего, а если быть точнее, из тысяча девятьсот девяносто пятого… Ох, сэр, Вам будет трудно переварить мой рассказ… – Ничего-ничего, у меня крепкий желудок, я справлюсь, - после этих слов, будущий победитель Геллерта Гриндевальда устроился поудобнее в наколдованном кресле. Мастер Трансфигурации, же. ​Каждому факультету присущи определённые черты. По авторитетному мнению достопочтимого мастера Зельеварения, профессора Северуса Снейпа, факультету Гриффиндор присуща особенные гриффиндурские качества, как Слабоумие и Отвага (да пошёл он к чёрту, эта история не про него!). Гермиона же напротив, предпочитала думать, что это Смелость и Упорство (хотя говоря откровенно, наблюдая за некоторыми представителями своего родного факультета, девушка в серьёз начала задумываться, что не так уж был не прав один конкретный зельевар). И именно это Упорство отправило её, в своё время, на Гриффиндор, именно это Упорство заставляло её дневать и ночевать в библиотеке, чтобы выяснить: кто такой Николас Фламель (этот эпизод до сих пор заставляет её краснеть), кто разоряет замок Хогвартс (ей до сих пор снятся эти жуткие жёлтые глаза) и т.д. И именно это Упорство до сих пор заставляло её продолжать дружить с Гарри Джеймсом Поттером, с этим невольным ходячим магнитом для бед и одного конкретного безносого маньяка (в это время, в подземельях факультета Слизерин чихнул определённый слизеринец). ​И вот, собрав всю свою Смелость и Упорство, Гермиона Джин Грейнджер начала свой рассказ. И только благодаря поистине титаническим усилиям, гриффиндорка не перешла на ненормативную лексику ко всей ситуации в целом и к одной рыжей личности в частном. Профессор слушал внимательно и только задавал наводящие вопросы. – … а дальше, Вы знаете… Я… я не знаю, что делать, сэр… В книгах, подобного не встречалось… - Гермиона почувствовала, что ещё чуть-чуть и она устроит безобразную истерику. – Ну-ну, мисс, сейчас я дам Вам Умиротворяющий бальзам, только подождите. Где-то тут её хранит мадам Джойс, она отличный специалист, скажу я Вам! – Дамблдор продолжал говорить и слушая его голос, Гермиона начала постепенно успокаиваться. ​Оставив приятное послевкусие, Бальзам тут же начал своё действие. Мышцы расслабились и девушку начало клонить сон. – Ох, юная леди, ну и задали Вы мне задачку! Если бы маховик сработал в штатном режиме, то и проблемы особой не было, а тут прыжок во времени аж на целых пятдесят… Сколько? – Пятьдесят два. – Точно, спасибо, но так вот: здесь же был совершён прыжок на целых пятьдесят два года назад! Поистине Магия – удивительная вещь и каждый раз, когда тебе кажется, что ты приблизился к её разгадки, она подобно лисице вырывается из силка и ты остаёшься с носом. До сих пор не верится, что Вы из девяносто пятого года! «А уж мне как не верится…» ​Заметив, что «путешественница во времени» уже откровенно клюёт носом, Альбус Дамблдор спохватился: – Уже так поздно, а я пытаю Вас в лучших традициях инквизиции! Отдыхайте, мисс, мы продолжим завтра, точнее – быстрый взгляд на часы – уже сегодня. Мы во всём разберёмся. ​Профессор уже не улыбался, но девушка смогла прочесть на его лице усталость, искреннее желание помочь и… интерес. Интерес учёного, который следит за ходом интересного эксперимента. – Доброй ночи, мисс Грейнджер. – Доброй ночи, профессор Дамблдор. ​Стоило двери затвориться, как Гермиона тут же позволила спасительной тьме забрать себя. Второй раз уже.

***

​За столом директора вещал немолодой мужчина. Так не привычно было видеть его, вместо директора Дамблдора. Пока Армандо Диппет продолжал говорить, Гермиона вспомнила прошедшие выходные. Два дня назад – Увы, мисс, но ни директор Диппет, ни я всё ещё не знаем, как Вам помочь, - Дамблдор грустно вдохнул. ​Девушка понимала, что профессор человек не всесильный, но всё же, в глубине своей души, она надеялась на несколько иной ответ. «Чёртов Уизли!» – И что мне теперь делать? ​Дамблдор задумчиво оглаживал бороду и невольно, Гермиона начала следить за движением руки. «Раз. Два. Три. Четыре.» – Пока что, у меня никаких мыслей, моя голова всё ещё занята Вашей загадкой. – Тогда… давайте я пока поучусь здесь? «Восемь. Девять.» – А? – мужчина отвлёкся от своего занятия - Да, замечательная идея, давайте сперва обдумаем Вашу легенду, а позже Вы пройдёте распределение. ​Грейнджер улыбнулась: – Да, профессор. ​Ей показалось, что спереди забрезжила надежда. Настоящее время – И последнее на сегодня! Мои дорогие ученики! На днях к нам прибыла ученица по обмену. Она будет учится в нашем чудесном Хогвартсе ещё два года, так как она поступает на шестой курс. Из-за действий Гриндевальда, девочка не может завершить образование в своей старой школе, но двери Хогвартса всегда открыты нуждающимся! ​Зал загалдел, уж очень редким было явление – ученики по обмену, да чаще в Хогвартсе студенты умирают! Да и как она выглядит – эта студентка по обмену? – Интересно, а она красивая? – вопрос принадлежал Маркусу Гиллеспи, пятикурснику Слизерина. На своём потоке он считался главным сердцеедом, но до старосты своего факультета ему было далеко. – Наверняка очередная souris grise,* - заметила белокурая Друэлла Розье. Альфард Блэк на этот комментарий только усмехнулся и заметил: – Моя милая Дру, - на правах будущего родственника, он сократил её имя – да для тебя любая девушка, за исключеним самой себя – souris grise. ​Под насмешливые взгляды своих соседей, Друэлла только высокомерно сверкнула в его сторону своими ледяными голубыми глазами и гордо промолчала: леди выше этого! Да и Вальбурга уже раздражённо уставилась на своего младшего брата. Не будь они сейчас в Большом зале – вся гостиная содрогнулась бы от яростных воплей мисс Блэк. ​Но Гермиона этого не видела: она стояла перед входом и волновалась. Наколдовав зеркальце и убедившись, что смотрится она приемлемо (слава чарам укладки!), девушка, успокоения ради, начала повторять про себя, как мантру «С этим я справлюсь, с этим я справлюсь, с этим я справлюсь…» – А теперь позвольте представить вам: Гермиона Финн Крейтмег! ​Двери распахнулись и «новенькая» ступила под своды Большого зала. Она не обладала классической красотой Вальбурги Блэк и Друэллы Розье, но и не была уродлива, как Миртл Уоррен. Каштановые кудри обрамляли её миловидное, хоть и уставшее, лицо, которое, казалось, не знало луча солнца (увы, некоторые особенно интересные тома, мадам Пинс не разрешала выносить за пределы библиотеки) и поэтому её большие глаза казались ещё темнее. В совокупности с бесформенной мантией, она казалась… хрупкой, того гляди - унесёт её злой ветер шотландского нагорья! В след ей понеслись восхищённые вздохи. «Да, как же хорошо, что мы оставили без изменений только первое имя, правда теперь придётся привыкать к фамилии…» ​Её уже ждал Дамблдор с Шляпой. Зал замер в тишине, когда она заняла табурет и девушка ощутила себя вновь одиннадцатилетней девчушкой. – Хм… Приветствую Вас, мисс Грейнджер, - раздался в голове знакомый голосок, - вижу Вы уже были распределены мной на Гриффиндор. Хотите, я снова это сделаю? – Здравствуйте, Шляпа, - так же мысленно ответила Гермиона, - как бы не была эта мысль соблазнительна, но всё же я бы хотела чего-нибудь… новенькое… Да и как Вы узнали, что Вы меня распределяли, хотя для Вас этот момент ещё не наступил? – Я, хоть, и не одушевлённый предмет, да только меня не пальцем делали, - Шляпа захихикала, - но раз леди хочет, хе-хе… новенькое, то… – СЛИЗЕРИН!!! «Чего!?!» ​Большой зал взорвался от оваций. – Ах ты… ты - дрянная панамка! – Но-но-но, я Сортирующая Шляпа самого благородного Годрика Гриффиндора и распределила тебя согласна твоему потенциалу! Не веришь – подумай сама, уж твой-то котелок хорошо хе-хе… варит… ​Гермиона ничего не успела ответить на эти гнусные инсинуации, так как профессор Дамблдор снял с неё Сортирующую Шляпу и ей не оставалось ничего, кроме как подойти к столу своего факультета. На груди возле сердца «пригрелась» серебряная змея Слизерина. ​Как-то летом перед пятым курсом, в руки девушки попалась книга скандинавских саг (очень полезная книга, когда изучаешь Рунологию!). Продираясь сквозь хейти и кеннинги, девушку, в свою очередь, сильно впечатлила гибель Рагнара Лодброка. И когда Гермиона анализировала прочитанное, сидя в своей спальне, она никак не могла не задать вопрос: какого это – лежать в яме со змеями? О, теперь у неё был целый факультет этих «змей», а «Василиск» где-то сидел и наблюдал за ней. Стало жутко. И тоскливо. Ощущение, будто бы у неё завёлся персональный дементор. Ох, знала бы ты… ​Какой-то младшекурсник уступил ей место: – Я Кеторег. Фрезби Кеторег, наши фамилии почти похожи, - и сверкнул на неё своими наивными серыми глазищами – а давайте дружить? ​«Мисс Крейтмег» была явно удивлена. «Как… интерсно… Эй, а где лозунги «Смерть грязнокровным отродьям!»? Хотя не сказать, что в моё время так было, но я и не думала, что здесь есть такие общительные люди. Хотя, этот Фрезби Кеторег мог и притворятся» ​Ход мыслей прервало чьё-то хмыканье. Красивый черноволосый юноша, с пронзительными голубыми глазами не скрывая своего любопытства смотрел на неё, на его лице застыла добродушная маска. «А вот и Василиск…» - догадалась девушка и от греха подальше отвернулась от него. Ах, какая жалость, что его сердце ТАК не соответствует его внешности… ​Фрезби всё ещё выжидающе на неё глядел. – А почему бы и нет? – улыбаемся и машем, Гермиона, улыбаемся и машем, - Моё имя вы уже знаете, и в свою очередь, прошу помочь мне освоиться здесь. ​Последнюю фразу, девушка обратила уже ко всему столу Слизерина. Её заверили в безвозмездной помощи. «Ну да, «безвозмездной». И почему мне так смешно?» ​Уставившись на пустую посуду, ей в голову пришла замечательная мысль. Склонившись к своей тарелке под хорошо замаскированные удивлённые взгляды, новоиспечённая слизеринка чётко произнесла: «Жаренные фрикадельки». – Эм… мисс Крейтмег? Что Вы делаете? – поинтересовался холёный блондин. От взгляда на его платиновые волосы, Гермиона с трудом подавила в себе дикое желание ударить его. Десять раз. Ох, сколько же её «грязной» кровушки попил Хорёк… – А что не так? – удивилась новенькая – Я заказываю еду, у нас в школе так было или… - девушка приложила свою узкую ладошку ко рту и очаровательно покраснела - …или у Вас не так? ​Блондин покровительственно улыбнулся: – Ну что Вы, Вам простительно, так как Вы здесь впервые, - он не заметил, как странно сверкнули шоколадно-карие глаза девушки. Зато это заметил кое-кто другой. И запомнил. Его невидимый список вопросов всё расширялся. – Простите, но с кем я имею честь беседовать? – Ах, где же мои манеры? Абраксас Малфой к Вашим услугам, - платиновый блондин слегка поклонился. Его тон оставался омерзительно высокомерным. – А что по поводу еды, она появится… Сейчас! ​И будто только ожидая его слов, на всех столах Большого Зала появилась еда. Перед Гермионой стояло блюдо с жаренными фрикадельками и девушка незамедлительно принялась за него, не забыв накрыть свои колени салфеткой. Вот только… жареные фрикадельки были только у неё, у остальных была традиционная овсяная каша. Делая вид, что так и должно быть, Гермиона с чистой совестью приступила к трапезе. ​Не сказать, что Гермиона Джин Грейнджер была ярой поборницей этикета – даже она редко когда себе отказывала читать во время приёма пищи или громко посмеяться. Но во дворе был 1943 год. Она была за столом Слизерина. За столом факультета, где большая часть студентов была отпрысками так называемой магической «аристократии». И меньше всего девушка хотела с этой «аристократией» проблем (будто бы ей скачка во Времени и симпатичного Волдеморта под боком мало!) Да, симпатичного! Грейнджер, ведь, не слепая и видит, что Том Риддл уже в юности обладал классической мужской красотой, но и не была и дурой, что бы забыть КТО такой этот Том Марволо Риддл. До сих пор перед глазами стояли потускневшие от горя и отчаяния изумрудные глаза Гарри… «Стоп! Сперва еда – потом мысли!» - решила про себя Гермиона, чтобы попросту не сорваться, почувствовав едва уловимые нотки поступающей истерики. Домовики были как всегда на высоте – мясо едва ли не таяло во рту… Ещё бы чай сюда, но в распоряжении студентов был только тыквенный сок. Что было на столе преподавателей, знали только преподаватели. ​Наслаждаясь вкусной едой, Гермиона позволила себе опрометчивую мысль: «Ах, как здорово, что Риддл молчит!» ​Будто уловив её мысль, префект повернул к ней свою голову. «А вдруг и правда уловил?» - от этой мысли у девушки засосало под ложечкой. «Да кто ж знает этого Риддла, вдруг он уже легилемент? Какое там первое правило окклюменции? Не смотреть легилементу в глаза? О`кей, принято на вооружение. И помни, деточка: Не. Смотри. Ему. В. Глаза. Если хочешь жить» ​Очаровательно улыбнувшись, от чего весь Большой Зал вдохнул от восхищения – куда уж там Локхарту! – префект Риддл заговорил: – Мисс Крейтмег, а какой у Вас статус крови? – и попытался заглянуть ей в глаза. Его баритону хотелось покориться навеки. Но Гермиона Грейнджер была совсем из другого теста. Чуть не ляпнув «Вторая, положительная», девушка улыбнулась не менее очаровательно: – О, мистер… - она вопросительно уставилась на его лоб, который частично скрывала чёлка модной для этого времени причёски. «Да как так то? У него даже лоб прекрасен! Справедливость, ты вообще существуешь?» – Риддл, Том Мароволо Риддл. Думал, Вы запомнили. – Ах, да, ночной префект, - Гермиона сделала вид, что вспомнила, - Прошу прощения, я Вас не узнала. ​Девушка физически почувствовала, как в неё впились взглядом женская часть Хогвартса. Мерлин, Мордред и Моргана, она даже почувствовала со стола преподавателей! – Так Вы ответите на мой вопрос? «Вопрос? Упс…» ​Во время обсуждения в Больничном крыле легенды Гермионы Финн Крейтмег, что Альбус Дамблдор, что Армандо Диппет, да даже сама Гермиона забыла о такой «важной» мелочи для этого трижды проклятого десятилетия, как статус крови! «Дьявол кроется в мелочах…» ​Но Гермиона не была бы собой, если бы позволила подобной мелочи всё загубить. Она только ещё шире улыбнулась. «У. Меня. Сейчас. Треснет. Лицо» – Мистер Риддл, Вам не кажется, что сейчас, мягко говоря, не совсем подходящее время и место для обсуждения столь… деликатной темы? ​Том Риддл на это покладисто кивнул: – Да, Вы правы. Прошу прощения. ​До конца завтрака её больше никто не беспокоил, даже Фрезби Кеторег. «Что-то мне подсказывает, что это всего лишь затишье перед бурей и вечером меня ждёт допрос с пристрастием…» ​Девушка вдохнула и поспешила на занятия. А Невидимый список вопросов всё больше и больше пополнялся.

***

​Сивилла Трелони бы начала утирать слёзы от умиления, так как «предсказание» девушки сбылось. ​Гостиная Слизерина была… изумрудно-серебряной. Она поражала своей строгой и готичной красотой: массивная люстра с серебряными змеями привлекала своим восхитительным исполнением, камин из тёмного мрамора обещал подарить тепло даже для такого помещения, а мебель из тёмного дерева превосходно гармонировала с викторианскими обоями изумрудно-зелёного цвета с серебряными узорами. «Ан нет» - девушка пригляделась – обои были серебристого оттенка с изумрудным узором в виде (кто бы мог подумать!) змей. «Змеи, змеи, змеи – везде эти пресмыкающиеся! Что, нельзя было разбавить это змеиное гнездо чем-нибудь иным? Птичками, например…» ​Воображение услужливо изобразило картину змеи, пожирающую птичку. Настроение, итак державшееся ниже плинтуса, очередной раз упало. ​В плане учёбы, кардинальных перемен не было: девушка не сильно отставала и в целом, оставила о себе благоприятные впечатления для преподавателей. Особенно у профессоров Слагхорна и Дамблдора. Кстати, по поводу Слагхорна: декан Слизерина быстро объяснил правила внутреннего распорядка факультета, познакомил со префектами (старостой девушек оказалась какая-то Лора Гринграсс – которая абсолютно терялась на фоне Риддла), с чистой совестью повторил деяние короля Нортумбрии Эллы II – кинул её, аки Рагнара Лодброка, в яму со змеями – и поспешил в лабораторию: Феликс Фелицис сам себя не приготовит. ​За весь день, будущая гроза МагБритании мало себя проявила: да, он отвечал на уроках и Гермиона с удивлением поняла, что ей нравится с ним соревноваться – наверно, это из-за того, что в девяностые у неё практически не было конкуренции (отдельные личности не в счёт). Так же, он следил за порядком и идиотов, игнорирующих его предписания не оказалось (его авторитет в купе с пронзительным взором был не пререкаем (а ещё есть фанклуб им. Тома Риддла. Его боится даже сам Том Риддл)). Нет, он не вёл себя подозрительно, он просто наблюдал. Наблюдал и запоминал. ​И сейчас, с хорошо скрываемой тоской смотря вслед Горацию Слагхорну, Гермиона мысленно мобилизовала свои внутренние резервы. Легенда была наготове, так же, как и ответ на «деликатный вопрос». Постепенно, младшие курсы поднялись в спальни и в гостиной остались лишь истинный король Слизерина, его свита и одна маленькая Львица в змеиной шкуре. «Началось». ​Девушка честно ответила, что родителей у неё нет (это правда: они ещё даже не родились) и что до этого она проживала в приюте (почему бы Хогвартсу не быть приютом?). Школа, которую разбомбила немецкая авиация была частной и находилась достаточно далеко от привычного места обитания (а что? Хогвартс – частная школа и находится достаточно далеко от родного Кроули). На сообщению про бомбёжку, один из свиты короля Риддла с возмущением заметил: «Эти магглы совсем потерялись в своей наглости…» - кажется, это был Лестрейндж. А сам Риддл молчал. Молчал и смотрел. Не отрываясь… «Да скажи ты уже что-нибудь, проклятый истукан!» ​Истерика медленно, но верно подкрадывалось к ней. Девушка с трудом оставалась на месте, ей хотелось метаться, как крысе в клетке. Крысе, окружённой со всех сторон змеями. – Мисс Крейтмег, - Том слабо улыбался, - я тоже сирота. И смею Вас уверить: Хогвартс станет Вам вторым домом. Так же, как и факультет Слизерин станет Вам второй семьёй. Добро пожаловать! ​Грейнджер захотелось аплодировать. И не успела она открыть рот, как всё испортила одна девица с шикарно причёсанной головкой и взглядом истинной блондинки. Как позже убедилась мисс Грейнджер, Лаванда Браун на её фоне казалась кладезем мудрости, но обо всём по порядку. Она кинулась префекту на шею и экзальтированно возопила: – О То-о-ом! Это та-а-ак прекра-а-асно! Тво-о-оя ре-е-ечь… ​На мгновение, его глаза так бешено сверкнули – ну прям змея перед броском – что Гермиона даже испугалась, что он размажет её по близ стоящей стене. «А что, красный прекрасно разбавит эти скучные слизеринские цвета» ​Шестикурсница вдрогнула. «Так, кому-то явно пора спать, но сперва…» ​Девица наконец-таки отлипла и между ней и Томом стал брюнет, который своей улыбкой напоминал Сириуса Блэка. «Чем больше ты тут стоишь, тем дальше от тебя кроватка и тем меньше у тебя остаётся времени на сон» – Мистер Риддл, дамы и господа, - Гермиона обвела взглядом старшекурсников, - я хочу вас всех поблагодарить. За всё. Я ценю это, а теперь позвольте удалиться: слишком много новых впечатлений для одного дня. – Конечно, доброй ночи, мисс Крейтмег, - брюнет кивнул ей. Хоть со стороны было не подкопаться, но ощущение было, будто бы аудиенция окончена. ​В спальню её проводила девушка, чью природную красоту портило лишь крайне желчное выражение лица. Гермиона с ужасом узнала в ней Вальбургу Блэк. Уши инстинктивно заныли, будто бы она сейчас на Гриммо 12 и на неё орёт стервозный портрет покойной матушки Сириуса.

***

​Медленно, но верно, Гермиона вливалась в жизнь студентов Хогвартса 1943 года. Передовицы магических газет пестрели заголовками о победах и поражениях Гриндевальда, а у магглов, русские, после разгрома войск Германии на Курской дуге, всё продолжали своё контрнаступление и на днях, Италия наконец-таки вступила в антигитлеровскую коалицию. В первый день Гермиона этого не заметила, но каждый человек с содроганием ожидал прилёта совы. Перед глазами всё ещё стояла картина маленькой первокурсницы, у которой вся семья погибла после очередной бомбардировки Лондона. ​Фрезби Кеторег был приятным малым и если бы не серебристо-зелёный галстук, Гермиона ни за что бы не подумала, что он слизеринец. Мальчик был прирождённым учёным. Он интересовался всем: начиная от классической трансфигурации, до продвинутого курса Рунологии. Когда до Кеторега дошло, что Гермиона Крейтмег такая же фанатка учёбы, как и он сам – его счастью не было предела. Разумеется, слизеринец не забыл по расспрашивать о фокусе с «фрикадельками», на что девушка изящно «перевела стрелки» на Абраксаса Малфоя. – И что ты забыл на Слизерине? – периодически спрашивала его Гермиона. Мальчик только хитро улыбался и косился своими серебристыми глазищами. ​Вальбурга Блэк и Друэлла Розье – соседки по спальне - её беспокоили мало. Поняв, что девушка не ведётся с «отбросами» и не стремится занять титул «Королевы Любви и Красоты», будущие золовка и невестка оставили без своего «царственного» внимания новенькую. Та не возражала. ​Экзальтированная девица, что кинулась на шею Тома Риддла, оказалась Орхидеей Мёрк. Девица училась на четвёртом курсе (когда об этом узнала Гермиона, то испытала натуральный шок: уж очень взрослой выглядела эта нимфетка) и состояла в фанклубе им. Тома Риддла. Она была их секретарём. ​Сам Том Риддл, казалось, затаился. Гермиона думала, что он не будет давать ей проходу. «Ага, влюбится в меня, как герой дурацких любовных романов, будет бегать за мной, а под конец откажется от своих планов на Власть» ​Гермиона поняла, что истерично хихикает, благо она была наедине с собой. ​А за стеллажом в библиотеке, где тихо истерично хихикала симпатичная Львица в Змеиной шкуре, притаился Василиск.