История чего?

Глава посвящается любителям няшки-Риддла. «Итак, бал. Бал – это собрание многочисленного общества лиц обоих полов для танцев. Балы отличаются от обычных танцев повышенной торжественностью, более строгим этикетом и классическим набором танцев, следующих в заранее определённом порядке. Ага. Чуть-чуть успокоилась. Хотя нет. Не успокоилась!* Ну что это за бред-то, а? Не хочу идти на бал! Не хочу! Да ещё и… и… с этим! Почему я? Да, я ходила в четвёртом курсе на бал с Крамом, но здесь явно не тот случай! Мне что, его в не учебное время не хватает для полного счастья!?!» Девушка неслась из кабинета директора и если бы в коридоре кто-то был, то он бы с визгом ужаса немедленно бы убрался с её пути: она напоминала Немезиду** своим зверским выражением лица. Причиной её ярости был Армандо Диппет, который сейчас сидел за своим столом и нервно икал. Он не сказал ничего сверхъестественного, всего лишь поставил перед фактом, что Гермиона Грейн… кхм… Крейтмег должна присутствовать на балу в качестве партнёрши Тома Риддла. С какой стати это должно волновать директора, Гермиона спрашивать не рискнула. Объяснил сие директор тем, что раз мисс Крейтмег помогала мистеру Риддлу с подготовкой к балу, то логично предположить, что она пойдёт с ним. Внутренне уже который раз поразившись «сказочной» логикой волшебников, Гермиона – не смотря на наличие магической силы и волшебной палочки – всё таки внутри оставалась магглой и такие логические «пируэты» сочла неприемлемыми. Но её возможность возвращения домой находилась в цепких руках директора и его заместителя, поэтому девушке пришлось укротить свой норов и не иначе как оскалиться и отблагодарить директора Диппета. От души. И ретироваться. «Этот старый, как там его называет Малфой, который не Драко и, не приведи Господь, Люциус? Маразматик? Слишком, СЛИШКОМ мягкое определение для данного индивида!» В своих мыслях, Гермиона дошла до Главной лестницы, как её взор привлекла очень странная пара. Странная, потому что уж кого-кого, так их точно не ожидала встретить наедине. Том Риддл был почти одного роста с профессором Дамблдором и хоть девушка не видела его выражения лица, но она не сомневалась, что на лице Тома была всё та же до тошноты надоевшая маска и только пронзительные голубые глаза смотрели с неё недобро и испытующе. О, Гермиона не раз испытывала подобное на своей львиной шкуре, когда просиживала под его, прости Господи, боком в библиотеке с совместными проектами и во время подготовки этого неоднократно проклятого бала. Дамблдор же выглядел абсолютно расслабленным, будто бы рассказывал очередной весёлый случай из его богатой профессиональной практики. Решив в качестве компенсации за испорченное настроение проследить за ними, девушка навела на себя дезиллюминационные чары. Почувствовав, будто бы над её головой разбили яйцо, Гермиона поняла, что заклинание выполнено верно. «Пять баллов Слизе… тьфу, Гриффиндору» Отставая от них, но и не теряя из виду, шатенка с удивлением поняла, что они идут к туалету Плаксы Миртл. «Какого чёрта!?!» Убедившись, что они одни, мужчины вошли в женский туалет. Девушка не иначе как чудом успела прошмыгнуть. Сказывался опыт с мантией-невидимкой. «Гарри…» – но шпионка тут же взяла себя в руки и прислушалась к диалогу, который, кстати был очень, ОЧЕНЬ занимательным. – Вот эта раковина. – Вы уверены, профессор? – Том скептически огляделся – даже ему было не по себе в таком месте. – Ах, Том, мальчик мой, – Дамблдор всё улыбался, – я провёл в Хогвартсе столько времени и знаю об этом замке так много, что ни ты, ни твой маленький клуб по интересам - вместе взятым даже и не мечтали. Риддл поморщился, но смолчал: только глаза его сверкнули… недобро. Дамблдор же продолжал как ни в чём не бывало вещать, будто бы не его собеседник мечтает откруциатить и скормить кому-нибудь. Между тем, шестикурсница встала неподалёку, чтобы не мешаться, но при этом иметь хорошую точку обзора. Она вздрогнула, когда Том открыл рот и из его горла вышло шипение. Она уже слышала парселтанг в исполнении Гарри на памятном Дуэльном клубе мошенника Локхарта. И хоть девочка тогда испугалась его шипения, но даже мысли у неё не возникло как-то избегать или обвинять Поттера. Может быть именно поэтому она и попалась василиску. Встряхнув голову, чтобы избавиться от глупых мыслей, Грейнджер уставилась на то, как раковины с грохотом отодвигаются и открывается путь к легендарной Тайной комнате. – Мерлин, как же интересно! – профессор едва не подпрыгивал от возбуждения и напоминал стереотипного сумасшедшего учёного из старых фильмов. – Сэр, – шестикурсник же был сама Невозмутимость, – а Вы не боитесь, что за нами сейчас могут следить? Да хотя бы та же новенькая. – на последнем слове юноша не пожалел яда. Гермионе стало не по себе. – Можешь не беспокоится, мальчик мой, мисс Гре… кхм… Крейтмег находится у директора и ещё долго нас не побеспокоит. Доставай мётла. Казалось, Том не заметил оговорки. Казалось.

***

Они исчезли в лазе. Выждав для верности 10 минут, девушка полезла следом. Как она выберется без посторонней помощи, девушка подумала уже во время полёта. Вовремя среагировав и бросив чары, которые смягчили падение, Грейнджер начала оглядываться. Услышав вдалеке грохот, она последовала к источнику шума. Перед её глазами предстали огромные двери. Они были открыты и посреди огромной залы стояли двое. Тайная комната… – … и паролем является кодовая фраза, которую нужно произнести на парселтанге. Тогда откроется вход в логово чудовища Слизерина. Увы, сам пароль в том свитке не был указан, но я надеюсь, что у тебя успехов побольше. – В тайнике хижины Гонта, - просто ответил Риддл. Он с жадностью оглядывал Комнату. Гермиона не могла его винить. На мгновение ей показалось, что он задержал на месте, где она стояла свой взгляд, но девушка быстро убедилась, что чары работают в штатном режиме. «Это всё нервы…» – Отличное место для проведения ритуала, ты так не думаешь, мой мальчик? Не спеши и осмотрись: в следующий раз я принесу всё необходимое. Ты, пока что, пообщайся с Чудищем, а мне нужно проверить Слагхорна: не легли ли косо чары? – А Вы не боитесь, сэр, что Чудовище может меня убить? – Не бояться – удел идиотов, а по поводу убьёт и не убьёт – как говорится: dum spiro, spero***, мой мальчик! Метла у тебя есть, пожалуйста, не забудь всё прибрать и всё закрыть. Увидимся завтра, – и весело насвистывая популярный мотивчик, заместитель директора ушёл, оставляя Грейнджер наедине с Риддлом. – Да, папочка, – саркастично протянул он, – Ну и лицемерная же ты скотина, Альбус – и протянул что-то на кокни****. На этот раз шипение было длиннее. Гермиона пропустила начало «лекции» от профессора Дамблдора, но знала, что это за фраза и откуда выползет Ужас Слизерина. Гарри мало что скрывал от своих друзей. Рот статуи отворился и оттуда с громким шипением выползло огромное змеиное тело. И тут до Гермионы дошло, что послужило вдохновением Тёмному Лорду при создании внешнего вида Тёмной метки. Девушка отвела взгляд, чтобы не попасть в «зону поражения». Ей и прошлого раза хватило. «…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» Разбуди Гермиону Джин Грейнджер посреди ночи и она безукоризненно повторит этот отрывок текста. Она почувствовала, как её бросило в холодный пот от одного лишь взгляда на гибкое тело Короля Змей. Она не знала, что делал Риддл, лишь стояла с зажмуренными глазами и корила себя за столь необдуманные действия. В голове лишь рефреном повторялось: «Слабоумие и отвага! Слабоумие и отвага! Слабоумие и отвага!» Девушка слышала лишь шипение и шорох, что издавал массивный змей. Затем всё стихло и шатенка услышала, что Змей пополз в сторону выхода из Комнаты. Она решила рискнуть и открыла глаза… … Чтобы увидеть удаляющий хвост воистину огромного пресмыкающегося. Том Риддл тоже стоял и смотрел ему вслед. Его прекрасное лицо выражало удовлетворение. Убедившись, что василиск уполз подальше, он снова медленно огляделся и начал прохаживаться. Его голос показался каким-то чужеродным: – Какой всё-таки восхитительный зверь: говорит, когда разрешают и выглядит при этом величественно, мудро и смертоносно, но что более главное: не суёт свой очаровательный носик в чужие дела! Он был быстр, как чёртова змея. Гермиона забилась в его руках пойманной птичкой. – Так, так, так и что это за пташка оказалась в моих руках? Чары спали. – Гермио-она, какой сюрприз… – опять он протянул её имя! Как же бесит… – Том, – девушка решила держаться с достоинством. По возможности. Он прожигал её своими глазами, а девушка, почувствовав румянец на своих щеках, отвернулась. – Смотри. Мне. В глаза. Гермиона содрогнулась от рокочущих ноток в его голосе, но не послушалась. Том цыкнул и схватил её за подбородок. Девушка уставилась в его глаза и замерла. Она выставила щиты окклюменции, но… ничего не произошло. Он просто держал её и смотрел. «Если я не сбегу – он со мной что-то сотворит» Она сильно толкнула его. Не ожидавший подобной прыткости, Том не вольно отступил назад и замер, не предпринимая никаких попыток перехвата, между тем Гермиона на всех парах неслась к двери. И тут же замерла – дверной проём перегораживал массивный хвост василиска, к счастью, голова была дальше. – Неуш-шели ты думала, ш-што я прос-сто так пос-сволю тебе уйти? Гермиона резко повернулась. Том стоял всего в паре каких-то жалких шагов от неё. Его лицо изменилось. На нем читался дикий восторг, однако это не придало ему красоты. Наоборот, его тонкие черты лица огрубели, в выражении появилось что-то звериное. – Гермио-она… любопытная глупышка! Гермиона с ним мысленно согласилась, только слова бы она выбрала по грубее и тут же осеклась: не о том думаешь, Грейнджер! Но было поздно: его руки подобно тискам сжали её и девушка вскрикнула от боли, но юноша и не думал её отпускать и подобно удаву всё больше и больше стискивал её. – Пус-с-сти… – как-то жалобно всхлипнула она, но Риддл даже и не думал, лишь с каким-то болезненным любопытством смотрел на неё. «Господи…» – За всё нужно платить, Гермио-она… – он погладил её по бледной щёчке и швырнул на пол, как надоевшую игрушку. Ойкнув, девушка ушиблась и, не теряя времени, попыталась отползти, но мантия сильно мешала манёвру. Между тем, наследник Слизерина скинул себя мантию. – Ты… ты что творишь? – Как же ты меня рас-сдражаеш-шь… Вся такая… правильная, чис-стая… Явилась не понятно откуда и ещё с-смееш-шь с-смотреть на вс-сех, как на какое-то там дерьмо… Я научу тебя покорнос-сти. У Гермионы засосало под ложечкой, и ей уже было плевать на угрозу быть убитой василиском, она пыталась нащупать палочку. Которая тут же вылетела – Том послал невербально экспеллиармус. – Не смей, слышишь, не смей! – Женщина должна быть покорной и молчаливой, не волнуйся – мне есть чем тебя заткнуть, – и он потянулся к ширинке. Слушать такие грязные и пошлые вещи было омерзительно. Двойне противнее было от того, что эти слова предназначались ей. Услышав звук расстёгиваемой молнии – кто знал, что такой невинный звук будет предвестником кошмара? – Гермиона вскочила и едва не лишилась чувств. В отличие от языка. – Меня учили всякую гадость в рот не совать. В Комнате раздался звук пощёчины. Грейнджер, как подкошенная, рухнула на пол – перед глазами сверкали искры. Лёжа на животе и почувствовав за спиной движение, она попыталась встать, но тяжёлое мужское тело свело все попытки на нет. Риддл навалился на неё, не давая себя сбросить. Шестикурсница громко кричала, пытаясь освободиться, но в ответ лишь чувствовала усилившуюся хватку под мужской глумливый смех. Поудобнее перехватив её одной рукой, Том попытался задрать ей юбку. «Нет, нет, НЕТ!!! Пожалуйста! Только не это, пожалуйста! Почему именно я? ПОЧЕМУ!?! Мама! Папа…» – Гарри! – Гермиона уже не сдерживала рыданий. – Кто такой Гарри? – голос Тома был ровный, будто бы не он сейчас сидел верхом на девушке, пытаясь её изнасиловать, но проведённое время рядом с ним сказалось и она услышала в его голосе... ревность? «Вы серьёзно?» Это оказалось последней каплей. Всё то напряжение, что она держала в себе, весь этот ужас, что она чувствовала из-за ситуации (что скачок во Времени, что насилие, творимое над ней в недрах Хогвартса…) – всё вылилось, подобно прорвавшей плотину реке. Она выла, захлёбываясь в рыданиях, а Том смотрел на это, как на самую прекрасную картину в мире. Для него Гермиона казалась воплощением самой Невинности в своей боли. Девушка не знала, сколько времени прошло. Она не помнила, как Том посадил её к себе на метлу и вывел на поверхность, не помнила, как он загнал василиска обратно и умывал её водой из-под крана, приводя в порядок и её, и себя.

***

Она очнулась в спальне. В голове смутными образами проносились воспоминания, как Риддл завёл её в гостиную Слизерина, крепко обнял (как будто у них было самое восхитительное в мире свидание), уткнулся ей в шею, вдохнул её аромат и прошептал: – В следующий раз продолжим, Гермио-она… Гостиная была пуста, только камин тлел. Он нежно поцеловал её в лоб и, пожелав ей спокойной ночи, отправился в свою спальню. Девушка же, на негнущихся ногах, поднялась к себе. Ей было плевать, разбудила ли она своих стервозных соседок или нет. Со стороны она выглядела так, будто бы её поцеловал дементор. Какое точное описание… Она устала. Устала от всего: от мыслей, от обязанностей, от жизни. «Спать. Спа-ать…» На автомате она разделась и рухнула на кровать. Всё…