why could not we be more beautiful?

когда мунбель увидела на вечеринке сыльги — старшекурсницу, изучающую античную философию и древнегреческий, она почувствовала себя летящей сквозь невероятный космический холод прямо в жерло вулкана. «ох, черт» подумала она, не в силах отвести взгляда от тонких пальцев сыльги, сжимающих пластиковый стаканчик с водкой, разбавленной вишневым соком. «ох, блять» почти вслух произнесла бёль, глядя на то, как ее краш, изрядно опьяневшая, стягивает с себя пиджак, обнажая острые ключицы под белоснежным воротником рубашки. мунбель беспомощно откинулась на диван, терпко пахнущий пролитым пивом, закрывая горящее лицо руками. она практически пожалела, что ёнсан, на правах соседки по комнате и главной противницы ее затворничества, притащила ее на эту дурацкую студенческую вечеринку, где играл какой-то странный китайский рэп и где в приглушенном свете сияла недоступная кан сыльги. бёль схватила со стола баночку холодного пива и залпом выпила половину, стараясь успокоить свое сердце, бьющееся так, будто бёль пробежала расстояние от сеула до нью-йорка, чтобы пожаловаться хеджини на очередной невзаимный краш. подруга бы назвала мунбель дурочкой и заварила бы двойную порцию рамена, включая какую-нибудь тупую дораму., но теперь хеджин в америке, штурмует азы режиссуры в нью-йоркской академии кино, а мунбель осталась одна и рядом только недопитое отвратительное пиво и перспектива незаметно сбежать и слушать всю ночь твайс, думая о мимолетном пьяном взгляде сыльги, который ей удалось заполучить. — бёль-и, ты выглядишь грустной! — ким ёнсан как обычно была раздражающе громкой и тактильной. сола шлепнулась чуть ли не на коленки мунбель, держа сразу два стаканчика с чем-то непонятным и, судя по вкусам ён, пиздец каким крепким. — я не думала, что будет так шумно, — проныла мунбель, отодвигаясь от ёнсан. — прости, что заставила тебя пойти со мной, — ён правда выглядела виноватой, она смущенно хлебнула из стаканчика, — с меня рамен и ттокпокки, только не злись, ну. мунбель едва улыбнулась соседке, конечно, как бедная студентка, она не могла устоять перед едой (особенно перед ттокпокками, которые енсан готовила просто божественно). — я хочу домой, онни, — тихо пожаловалась бёль, пряча руки в карманы оверсайз-худи, — ты ведь сможешь дойти одна, если я сейчас уеду? — мы пойдем вместе! — от ен уже прилично несло алкоголем. — ты только подожди минут десять, мне нужно попрощаться с хвиин и джухё, окей? младшая только вздохнула, допивая пиво. ёнсан ободряюще хлопнула ее по плечу и скрылась в толпе танцующих студентов. мунбель с тоской подумала, что если бы она пропустила эту дурацкую тусовку, она могла бы дописать лабораторную работу и отправить профессору тест по высшей математике, который она не может сдать уже целую неделю. — свободно? — кто-то мягко опустился на диван, откидываясь на спинку. — д-да, — бёль повернулась, и ее сердце пропустило несколько ударов — кан сыльги, прикрыв глаза, качала головой в такт играющему медляку, накинув на обнаженные колени пиджак. — ты выглядела скучающей весь вечер, не очень нравится тут, да? — сыльги говорила мягко и лениво, заставляя мунбель думать о том, что если бы слова имели вкус — речь сыльги была бы самым сладким мёдом на свете. — я-я не поклонница вечеринок, ну, — бёль еще раз осмелилась посмотреть на краша. — я и не пью особо, — призналась она, жалея о выпитой банке пива. сыльги оживилась. — а со мной выпьешь? — мунбель почувствовала себя жертвой, загнанной в ловушку этих тонких ключиц и слабого аромата жасмина, смешанного с запахом алкоголя, и кивнула. сыльги достала со стола пару стаканчиков и начатую кем-то бутылку водки. она щедро плеснула алкоголь в стакан и добавила вишневого сока. мунбель послушно приняла стаканчик и ее желудок сделал кувырок, когда ее пальцы случайно коснулись пальцев сыльги. после первого глотка бёль закашлялась, теперь горело не только ее сердце, но и внутренности. после второго глотка ей даже понравилось., а после целого стаканчика ей хотелось только одного — поцеловать сыльги, с ухмылкой глядящую прямо ей в глаза, и подающую второй стаканчик. когда вернулась ёнсан, мунбель уже была абсолютно пьяна и влюблена. сола явно не ожидала увидеть мунбель пьяной, тем более сола не ожидала увидеть мунбель с ее «онни, посмотри, какаяонакрасивая» крашем, о котором бёль не затыкалась ни на секунду, заставляя ёнсан позже с ненавистью колотить ножом по разделочной доске и плакать в туалете, затыкая всхлипы грязной футболкой, украденной у младшей еще на первом курсе. и сыльги, и мунбель уже явно ничего не соображали, судя по стеклянному взгляду первой и неловкими попытками второй незаметно положить дрожащую руку на голое колено кан. — бёль-и, пошли, общежитие скоро закроется, — ёнсан осторожно дотронулась до плеча соседки, — нам пора, бёль! ты пьяна, ты перебрала и тебе нужно в постель, понимаешь? бель только усмехнулась и послушно попыталась встать, неловко помахав сыльги на прощание, которая в ответ пьяно подмигнула. младшая схватилась за ёнсан в попытке удержаться на ногах и пробормотала под нос что-то вроде «я ей нравлюсь, да?». ёнсан только раздраженно дернула мунбель за собой, одновременно пытаясь вызвать такси, потому что перспектива тащить шатающуюся бёль до общежития уже вызывала ноющую боль в мышцах и кипящую ярость на младшую. в такси бёль прижалась к ней, от нее пахло любимым шампунем ёнсан и алкоголем, и ён чувствовала, как ее сердце разрывается. последняя двадцатка в кармане, которую она сейчас отдаст водителю, любимая девушка, лежащая на ее плече и которая никогда ее не заметит, и ночной сеул, ослепляющий холодным светом чужих жизней из чужих окон — никогда ёнсан не была настолько разбита.