why could not we be more beautiful?

следующее утро встретило бёль головной болью, ёнсан, тихо сопящей под боком, и несделанной математикой. а еще воспоминаниями о прохладных пальцах кан сыльги, случайно дотрагивающихся обнаженных запястий мунбель, ее медовом голосе, вызывающем дрожь в коленях, и терпком алкоголе. бель обхватила лицо тонкими пальцами, не веря в то, что вчера ей довелось быть так б л и з к о к сыльги, ближе, чем она когда-либо могла мечтать. девушка почти вслепую нашла под кроватью свою толстовку, которую она неаккуратно швырнула вчера ночью, ничего не соображая из-за водки с вишневым соком и кошачьих глаз сыльги. бель зарылась лицом в теплую ткань, пытаясь ощутить тонкий запах духов кан и надеясь почувствовать его хотя бы на секунду, но сразу же с отвращением швырнула толстовку обратно — от нее непереносимо несло пивом, видимо случайно пролитым прошлой ночью, и сигаретами. бёль откинулась обратно на подушки, закрывая глаза и представляя кан сыльги, сидящую так близко: ее бледные пальцы заправляют за ушко прядь темных волос, она чуть поворачивает голову в такт музыке, и ее острые ключицы на секунду показываются из-под белоснежного воротника рубашки, она тихо смеется и прикусывает губу, пристально глядя замершей мунбель прямо в глаза. если бы бёль могла остановиться в этом моменте навечно, она бы бросилась в эту пропасть, теряя рассудок и счет секундам, которые она мечтала провести рядом с кан сыльги, пусть даже и на старом диванчике незнакомой квартиры, в приглушенном свете, бьющем из другой комнаты и с дрожащими руками, спрятанными в карманы поношенной толстовки. бёль не могла вспомнить ни единого слова из вчерашнего пьяного диалога с ее богиней, но это было неважно — бёль запомнила ощущения, которые намертво поселились где-то возле сердца, волнуя и тревожа его. — доброе утро, — послышался сонный голос ёнсан, лениво подминающей под себя тонкое одеяло и старающейся улечься еще удобнее. — доброе, — мунбель резко отвернулась: хотелось хотя бы немного помечтать о сыльги еще, без раздражающе болтливой солы. — о, кое-кто не в духе, да? — ён будто совсем не смущала враждебность тона соседки, — связано ли это с тем, что этот кое-кто внезапно напился до чертиков? — заткнись, — бёль вздохнула, — зато я поговорила с сыльги, представляешь? — она говорила со всеми, буквально с каждым, кого могла достать ее пьяная задница, — внезапно холодно ответила сола, не глядя на соседку. — почему ты ее так ненавидишь, онни? — бёль, внезапно почувствовав тревогу, подобралась поближе к соле, прижимаясь лбом к ее плечу. — потому что не могу видеть, как ты мучаешься, — эту фразу младшая слышала тысячи раз, буквально всегда, когда речь заходила о ее безумном краше на кан сыльги. — она крутит людьми как хочет и ей абсолютно похуй на их чувства — лишь бы ей было хорошо. — ты не можешь злиться на нее только из-за того, что она бросила твою подругу, — мунбель жалобно посмотрела на раздраженную солу, цепляясь пальцами за края рукава ее футболки. — дело не в том, что она бросила айрин, а в том, как она это сделала, — ёнсан потянулась за телефоном, стараясь не смотреть на бёль. — я просто не хочу, чтобы тебе было больно, бёль-и, — добавила она со вздохом. хвиин уже успела отметить ее на фотографиях, закинутых в инстаграм пару часов назад, на которых хвини выглядела как всегда замечательно, а сола была скорее похожа на ночной паралич. young_sun: омг удали wheheheein: неа :) отлично, все подруги с утра уже успели ее немного выбесить. — а мне нравится, — внезапно сола услышала голос мунбель. — ну, эта фотография. ты выглядишь очень круто в кроп-топах. — ты так говоришь, потому что не хочешь остаться сегодня без ужина, — ёнсан на секунду глупо улыбнулась неожиданному комплименту, борясь с желанием потратить все состояние на кроп-топы, чтобы каждый день появляться перед бёль исключительно в них. — нет, — щеки бёль, когда она улыбалась, делали ее похожей на огромного хомяка, и сердце ёнсан сделало кувырок, — но кое-кто вчера обещал ттокпокки. — я тащила тебя по ступенькам до третьего этажа, — парировала солар, — это тебе вместо ттокпокков. или ты бы предпочла остаться ночевать на улице, но с ттокпокками? — окей, с тебя ттокпокки, а с меня мороженое, — бёль торжественно протянула руку для рукопожатия, — твое любимое, клубничное. будем есть его огромными ложками, смотреть айдол продьюс и драться, когда увидим рейтинги. — по рукам, — ёнсан сдалась. на самом деле, она сдалась, когда два года назад увидела нескладную и напуганную мунбель на пороге их общей комнаты. бёль довольно улыбнулась, борясь с внезапным желанием сжать ёнсан в объятиях. сколько бы ее онни не лезла в ее личное пространство, мунбель всегда чувствовала, что ён, наверно, единственный человек, который понимает ее. иначе как объяснить все те уютные вечера, когда они сначала ругались до хрипоты из-за дурацких шоу с голосованиями, а потом шептались обо всем на свете, пока кто-то из них не засыпал на плече у другой. ёнсан, казалось, интересовало абсолютно все о бёль: начиная от ее оценок в начальной школе и четырех корги, оставшихся в родительском доме, заканчивая страхами младшей перед будущем и таблетками, которые ей пришлось принимать на первом курсе, когда она страдала от тревожности и депрессии. впереди была тяжелая неделя, на которой выставляли промежуточные баллы, и бёль хотелось провести последний спокойный вечер с двумя своими близкими подругами: ёнсан и прокрастинацией. пока ёнсан агрессивно подпевала в душе песням второго поколения, мунбель спустилась в маркет за мороженым и двумя баночками холодного лимонада. не удержавшись она потянулась еще и за шоколадками с фундуком, на которые уже давно положила глаз, как вдруг на ее телефон пришло уведомление. мунбёль хмыкнула: все учебные чаты она давно поставила на беззвучный режим, а хеджин по нью-йоркскому времени еще крепко спала, так что писать ей никто не мог. неизвестный номер: привет, бёль :) это кан сыльги! мы с тобой вчера потусили вместе и ты оставила свой браслет на столе. я могу отдать тебе его на перерыве в понедельник :) бёль почувствовала, как шоколадка выскальзывает у нее из пальцев, но это было неважно — кан сыльги ей написала. кан сыльги заметила ее браслет, который в общем-то не имел никакой ценности и был подарком ёнсан, который она выиграла в автоматах. кан сыльги предложила ей встретиться на перерыве. бёль присела, чтобы поднять шоколад, борясь с желанием заплакать от счастья. она торопливо закинула его в корзину, одновременно печатая сыльги ответ. мунстар: привет, сыльги! спасибо огромное! я заберу его в понедельник, когда тебе будет удобно :) сыльги: окей, в 12 в библиотеке, в зале античной литературы :) сердце мунбель колотилось как бешеное, и она впервые за три года чувствовала себя настолько счастливой. хотелось забежать в их с ён комнату и на коленях благодарить, что та подарила ей этот чертов браслет, который постоянно мешался и который бёль постоянно снимала, как только появлялась возможность. ёнсан уже закрывала крышкой кастрюлю с кипящими ттокопокками, когда мунбель вернулась в комнату, таща в пакетах мороженое, лимонад и «красный бархат», который нашла в кулинарном отделе. — мы что-то празднуем? — сола удивленно подняла бровь, осматривая пакеты. — я просто рада провести с тобой время, онни, — краснея солгала бёль. она не стала говорить о предстоящей встрече с сыльги, зная, как к этому отнесется ёнсан и поэтому почувствовала жгучую волну стыда, захлестывающую ее с ног до головы, когда увидела как ён после ее слов смущенно улыбнулась. мунбёль почему-то внезапно подумала о том, какими идеальными были бы их с ёнсан отношения, если бы они встречались: все эти посиделки с ноутбуком по вечерам, их сдвинутые кровати, потому что ён любит обниматься, а бёль часто снятся кошмары, и теплое чувство, похожее на огонь в камине семейного дома. но если ёнсан была мягким и ласковым огоньком, то кан сыльги была диким лесным пожаром, сметающем все на своем пути. и мунбель выбрала сгореть без остатка.