why could not we be more beautiful?

мунбель споткнулась об коробку с книгами ёнсан, которую она сама так некстати подвинула прямо на середину комнаты, и тихое «блять» сорвалось с ее губ. ён, бережно раскладывающая тарелки по настенным шкафчикам, тревожно оглянулась. их переезд был одним огромным беспорядком, в ходе которого они потеряли все свои нервные клетки, желание жить и любимую подушку мунбель. над последним, кстати, они горевали сильнее всего. квартира, которую они сняли, разделив на двоих арендную плату и залог почти в миллион вон, не была квартирой мечты. все, что умещалось в маленькой студии на окраине сеула, это вешалка с одеждой, матрас, который они кинули прямо на пол, поближе к широким окнам, и их влюбленность друг в друга, только благодаря которой они не расстались еще на этапе выбора из бесконечных предложений навязчивых риэлторов. мунбель, зубами сжимая катушку скотча, старательно развешивала на белых стенах их совместные фотографии, на проявку которых потратила практически половину денег, заработанных в августе на маленьких проектах, куда ее взяли практически чудом, учитывая полупустое резюме и нулевой опыт в джаваскрипте. она бережно провела пальцами по помятым уголкам фото, которых за лето накопилась целая адидасовская коробка из-под очередных кроссовок мунбель. со снимков тепло улыбалась ёнсан, чьи волосы мягко трепал летний ветер, хмурилась она сама, не ожидая, что сола внезапно выхватит фотоаппарат и направит объектив на нее саму, хохотала хвиин, вымазавшаяся в сладком фисташковом мороженом, и подмигивала хеджин, которую бёль сфотографировала прямо с мутного экрана скайпа. бёль снова осторожно коснулась их с ёнсан фотографии, которую они сделали одним пьяным вечером, используя вместо штатива картонную коробку из-под пива. хвиин и знакомый оппа, работающий в фотоателье, не заметили на снимке ничего, кроме темноты и неоновой надписи на крыше какого-то отеля в окнах, а мунбель, каждый раз глядя на фото, видела, слышала и снова чувствовала солу на своих коленях и их влажный поцелуй с терпким привкусом алкоголя и собственной крови из случайно прикушенной губы. бёль улыбнулась от мимолетной мысли, что у нее еще четыре катушки пленки на двадцать кадров, которые она потратит на то, чтобы бережно сохранить каждый важный момент, проведенный с ёнсан. ён нежно провела кончиками пальцев по обнаженной спине мунбель и, не удержавшись, быстро прижалась губами к костлявому плечу. они снова половину ночи во сне стягивали друг с друга одеяло, путаясь в простынях и сползая с матраса прямо на деревянный пол. по расчетам ёнсан, даже с условием, что она получит повышение, а мунбель закончит проект раньше срока, в ближайшие полгода единственной кроватью, которую они смогут себе позволить, все еще будет та же самая детская кроватка из икеи в виде гоночной машинки, на которую засматривалась бёль. но все-таки ёнсан была счастлива, где-то в сердце надежно поселилось теплое чувство, сладкое как мёд, отдающее приятным покалыванием в теле и появляющееся, когда она видела растрепанную бёль с ноутбуком на коленях, когда она жарила панкейки по утрам под песни айю, когда к ним заглядывала хвиин, принося с собой острую курочку в плотном пакете и «монополию», зажатую подмышкой. впереди были два года магистратуры, работа в журнале, где она наконец могла свободно писать о малобюджетных фильмах талантливых начинающих режиссеров, теплая сеульская осень, пахнущая горьким кофе и дождями, и тысяча дней, которые она проведет целуя мунбель. хеджин нетерпеливо ткнула щипцами для мяса в огромный кусок говядины, а хвиин тут же легко шлепнула ее по руке. — не переворачивай так часто! мясо будет сырым, — зашипела хвини, выкручивая колесико прибавления температуры до максимума. — ты сейчас все сожжешь, пабо! — хеджин раздраженно тряхнула густыми волосами. — вообще-то для тебя я онни! мунбель почувствовала как ёнсан прижалась к ее шее и крепче обняла девушку за плечи. хеджин впервые за три года прилетела на каникулы, наконец закончив монтировать документалку об айдолах второго поколения, и все, чем она занималась сейчас — выводила хвиин из себя. эти двое напоминали мунбель детей, которые подрисовывают друг другу усы на фотографиях и лепят стикеры вроде «пни меня» на спины, а потом сладко засыпают, сжимая в руках браслетики дружбы. они вчетвером выбрались в небольшой ресторан поесть мяса с парой бутылочек соджу, чтобы отпраздновать поступление ёнсан в магистратуру сеульского университета. — тридцать лет женаты, — громко сказала хвиин, указывая пальцем на краснеющую бёль и смеющуюся солу, подливающую апельсиновый сок в свой стакан с соджиком. — мы вас на свадьбу не пригласим, — мунбель приподнялась с места, чтобы помыть руки, целуя напоследок ёнсан. в ресторане было полно народу и душный августовский вечер еще сильнее давил на виски, заставляя бёль склониться над раковиной в туалете, держа руки под ледяной водой. — бёль-и? — знакомый голос послышался где-то над ухом, тонкие пальцы легко пробежались по воротнику рубашки, и мунбель застыла, не решаясь поднять голову. призраки прошлого со сладкими духами, кошачьими глазами и точеными ключицами заставили бёль сжаться от знакомой боли, о которой она старалась забыть все эти полтора года. — сыльги? — голос бёль звучал настолько слабо, что, казалось, даже бешеный стук ее сердца легко перекрывает эти два слога, горечью отдающиеся где-то в горле. — милая, — сыльги все еще выглядела прекрасно. белоснежная шелковая блузка и строгие темные брюки — ее любимое сочетание, все еще заставляющее ноги мунбель слабеть. — ты совсем не изменилась, — ее прохладная ладонь скользнула по щеке бёль. — где твой муж? ты меня заблокировала? — мунбель прижалась спиной к прохладной мраморной тумбе в поисках опоры, потому что с каждой секундой, проведенной рядом с сыльги ей все сильнее хотелось расплакаться от старых ощущений, которые заставляли ее мысли путаться в тяжелой от мигрени голове. — мой муж здесь, он ждет меня у нашего столика, — сквозь зубы прошипела сыльги, кокетливо-сладкая улыбка за секунду сменилась поджатыми губами, будто мунбель наугад ударила ее в слабое место своими вопросами, и бёль неосознанно вздрогнула от такой резкой перемены. — но какая разница, где он и что с ним? я же скучала, не хочешь как-нибудь встретиться и поболтать? — она снова соблазнительно прищурилась, и бёль почувствовала, как внезапно ей стало тяжело дышать, будто она захлебывалась в крови, щедро бьющей из старых полузабытых ран. где-то позади сыльги капала вода, и этот звук, который прежде раздражал мунбель, внезапно стал для нее единственной возможностью вернуться к реальности, в которой ей необходимо было сделать самый важный в ее жизни выбор. кап. сыльги в ее воспоминаниях улыбается ей, пока ее ладонь по-хозяйски лежит на колене бёль, но ее глаза настолько холодные, что мунбель кажется, будто она разбивается о снег, оставляющий глубокие царапины на коже. кап. сыльги в ее воспоминаниях хохочет ей в лицо, когда она пытается сказать, как сильно в нее влюблена, и мунбель чувствует, как ее щеки пылают от желания исчезнуть. кап. сыльги в ее воспоминаниях затыкает ее поцелуями, когда она робко спрашивает, что с ними будет и наивно предлагает послать нахуй ее жениха и уехать вдвоем куда подальше, и мунбель снова пытается сдержать слезы. кап. кап. кап. — попользуешься мной, пока он снова съебет, и снова заблокируешь? — внезапно спокойно спросила мунбель, сжимая в кармане джинс зажигалку, которой не пользовалась уже несколько месяцев. она склонила голову, внимательно приглядываясь к сыльги, будто впервые ее видела. кан сыльги все еще была прекрасна. но если раньше она казалась ей принцессой из старых детских книг, то теперь она напоминала бёль колдунью, очаровывающую людей только чтобы вырвать их сердца. но сердце мунбель уже принадлежало девушке с нежно-розовыми волосами и самыми теплыми руками на свете. — отъебись, — бёль толкнула дверь, оставляя кан сыльги позади. ёнсан со стоном стянула с себя туфли, как только мунбель захлопнула за ними дверь в их квартиру, пахнущую пыльным августовским вечером и ароматическими палочками с запахом ванили и цитрусов. старшая аккуратно сбросила с себя куртку бёль, которую та набросила ей на плечи, и распустила волосы, ладонью массируя затылок. мунбель улыбнулась, чувствуя, как сердце теплеет при виде такой домашней и неуклюжей ёнсан, торопливо надевающей одну из растянутых футболок мунбель с потрескавшимся лого f(x). ёнсан поймала ее взгляд и смущенно покачала головой, нелепо застряв одной ногой в широких пижамных штанах. — все хорошо? — сола присела перед зеркалом, щедро плеснув на ватные диски мицеллярку. — я люблю тебя, — мунбель прижалась губами к ее шее, вдыхая едва ощутимый запах клубничного геля для душа. ёнсан засмеялась, чувствуя, как бёль обнимает ее крепче, кладя голову ей на плечо. на тридцать четвертой минуте фильма у них закончилось мороженое с карамельным сиропом, которое мунбель покупала для ёнсан, забивая им морозильный отдел их холодильника, увешанного дурацкими магнитиками, которые шли в подарок к любимым чипсам. на сорок третьей минуте мунбель скользнула ладонями под футболку ёнсан, кончиками пальцем проводя по нежной коже. на пятьдесят шестой минуте младшая жадно целовала шею ён, проводя языком по солоноватой ложбинке между ключицами. когда на экране старого ноутбука с огромной трещиной на экране, показались титры, голова мунбель была между дрожащих ног ёнсан, до боли прикусившей костяшки пальцев, чтобы своими стонами не разбудить соседей сквозь тонкие стены. бёль довольно улыбнулась, вытирая лицо ладонью, и нырнула под теплое одеяло, обнимая сонную ёнсан. — я видела сегодня сыльги, — мунбель нашла в темноте пальцы ёнсан и легко сжала их, чувствуя, как напрягаются плечи старшей. — я сказала ей, чтобы она отъебалась. несколько напряженных секунд они лежали в тишине, и бёль слышала только гул машин, доносящийся из открытых окон. потом ёнсан прижалась к ней ближе и осторожно поцеловала, скользнув сладким от карамели языком по губам мунбель.

— я люблю тебя. — и я тебя люблю.

перед рассветом мунбель выскользнула из квартиры, захватив с собой только куртку. бёль удобно устроилась на ближайшей скамейки, вытаскивая из кармана единственное фото сыльги, которое у нее было. снимок был помятым настолько, что немного порвался. мунбель щелкнула зажигалкой, наблюдая, как языки пламени уничтожают фотографию, и чувствуя, как сильно хочет вернуться в объятия ёнсан. мунбель стряхнула пепел на землю и выкинула зажигалку в мусорный бак. впереди была целая жизнь, полная неловких поцелуев, смешных фотографий, танцев в пять утра под бигбэнг и ёнсан, которая заставляла ее видеть звезды даже днем.