why could not we be more beautiful?

мунбель со вздохом стукнула кулаком старенький кондиционер и откинулась на жесткую кровать, пахнущую стиральным порошком. они с ёнсан выцепили самый дешевый номер в приморской гостинице, но даже так им пришлось потратить большую часть их скудного бюджета. обтрепанные желтые обои, пыльные шторы, проженный сигаретами коврик, мутные окна, выходившие не на море, а упиравшиеся в окна соседнего здания — все это заставляло бёль жалеть не только о поездке, но и о том, что она вообще когда-то родилась. единственным, что отвлекало от давящей на виски духоты, был пузатый телевизор с единственным музыкальным каналом, по которому каждые пятнадцать минут крутили твайс вперемешку с бигбэнг. мунбель расстегнула верхние пуговицы рубашки, пытаясь не думать о том, что ей придется провести так еще два дня. на секунду промелькнула болезненная мысль, была бы она так же несчастна, если бы была заперта в этом дешевом номере захудалой гостиницы не с ёнсан, а с сыльги? бёль раздраженно дернула головой, пытаясь отогнать воспоминания о кан сыльги. с каждым днем ее образ становился все более расплывчатым и туманным, но все равно она словно была выжжена в сознании бёль, как клеймо, которое отдавалось болью при малейшем прикосновении. все эти полтора месяца мунбель старательно училась игнорировать мысли о сыльги: дрожащими пальцами нажимала на «удалить историю сообщений», механически пролистывала фотографии в инстаграме, где сыльги позировала на фоне эйфелевой башни, и обнимала ёнсан крепче, когда чувствовала как старая влюбленность снова ядовито грызет где-то под сердцем. но иногда, когда ён крепко спала в ее объятиях, мунбель беззвучно плакала, набирая сыльги сообщения, которые удаляла к рассвету, или часами листала фотографии возлюбленной, соглашаясь с тем, что кан — воплощение искусства, рядом с которыми не стоят даже все античные статуи и картины эпохи возрождения, которые сыльги ежедневно постила в историях, добавляя цитаты, которые бёль неосознанно заучивала наизусть. вместе с первыми лучами солнца из жизни мунбель окончательно уходила сыльги, уступая место солар в огромных домашних футболках, жадно требующей поцелуев и умеющей обнимать так крепко, что разбитое от воспоминаний и сожалений сердце младшей исцелялось до следующего заката. иногда мунбель сильнее всего на свете хотела, чтобы в ее голове и сердце была только ёнсан. ёнсан и ее дурацкие шутки, над которыми бёль все равно смеялась, несмотря на осуждение хеджин. ёнсан и милые плейлисты на кассетах с записками вроде «для звездочки <з», полные сладких песен со слащавыми текстами, которые бёль переслушивала, лежа на полу в их комнате, когда ён уезжала к родителям на пару дней. ёнсан и бесконечные голосовые сообщения с фотографиями собачек, которых она погладила за последние полчаса. ёнсан и ее робкие стоны, которые наутро превращались в багровые следы на тонкой шее мунбель. ёнсан и долгие разговоры о будущем по ночам после фильмов с попкорном и диетической колой. ёнсан и влюбленность в нее, которая с каждым днем становилась все сильнее. в маленьком маркете, находящимся прямо в здании гостиницы, не было ни клубники, ни взбитых сливок, а шампанское оказалось слишком дорогим, и ёнсан с сожалением попрощалась с мыслями о вечернем пикнике на пляже. пришлось обойтись пачкой чипсов, плавленным сыром и двумя банками пива, которые продавались по акции. улицы встретили ее соленым морским воздухом и воспоминаниями о тех редких днях, которое она проводили здесь с родителями и старшей сестрой. поэтому для нее было так важно вытащить бёль к морю — ёнхи уехала и с головой ушла в работу, звоня ёнсан от силы раз в неделю, родители уже давно охладели друг к другу, и мунбель была едва ли не единственным дорогим человеком, который у нее остался. а что может быть интимнее и значимее, чем показать самому близкому человеку места, связанные с самыми теплыми моментами жизни? ён чувствовала перемены в их отношениях, все реже замечая как мунбель бессильно пялится на свой телефон, до боли впиваясь ногтями в собственные ладони, и все чаще ловя на себе взгляды младшей, после которых следовали глупые улыбки и долгие поцелуи. все, о чем она мечтала, постепенно приходило в ее жизнь: оплачиваемая стажировка в крупном интернет-журнале, любимая девушка, сопящая под боком каждое утро, и нежно-розовые волосы, на которые она потратила всю первую зарплату и последние нервные клетки хвиин, которая целую ночь размешивала осветлитель в баночке из-под оливок. всего два месяца назад ёнсан, рыдая от бессилия и ощущения пустоты где-то в сердце, проводила лезвием по коже, наблюдая как кровь глухо капает на кафельный пол душевой, оставляя мутные разводы, а теперь об этом напоминали только тонкие шрамы на запястьях, которых она с сожалением иногда касалась кончиками пальцев. иногда ён казалось, что это все сон, который в любой момент резко оборвется и снова вернет ее в серые стены университета, которые сменятся на их с мунбель комнату, полную невысказанных слов, от которых пересыхало горло и во рту появлялся железный привкус неловкости. ёнсан бы не выдержала ни секунды в таком мире, потому что терпела слишком долго и слишком большой ценой заплатила за возможность хотя бы раз в жизни быть по-настоящему счастливой. а пока она может — она будет пользоваться этим шансом по полной. бёль накинула на плечи ёнсан плед, который захватила с собой из гостиничного номера, и, не удержавшись, поцеловала ее в висок, нежно касаясь губами едва влажных волос. они с ёнсан были одни на пустынном ночном пляже, под иссиня-черным небом, на котором, вдалеке от задымленного сеула, проглядывались до боли яркие звезды. мунбель не могла вспомнить, когда в последний раз их видела в родном городе. может быть, в глазах ёнсан, когда та внезапно и без причины улыбалась ей даже во время обычных рутинных занятий, вроде подготовки к экзаменам или мытья посуды? или может в глазах сыльги, когда она, после трех бокалов вина, трахала бёль прямо на рабочем столе ее (почти) мужа? мунбель крепче обняла ён, вытягивая босые ноги к набегающим на остывший песок волнам, одной рукой вытягивая из рюкзака пленочный фотоаппарат. она сделала снимок ночного неба, хотя понимала, что ни одной звезды на фотографии не увидит. зато она увидит их в своем сердце, когда будет смотреть на фото, вернувшись в сеул. — бёль-и, — ёнсан громко зашуршала пачкой чипсов. — ты не жалеешь, что приехала сюда со мной? — как бы хорошо сола ни маскировала свою тревожность за легким тоном, мунбель всегда интуитивно это чувствовала. — я никогда об этом не пожалею, ён, — бёль коснулась волос своей девушки, нежно перебирая их пальцами. — честно говоря, я немного злилась из-за духоты и гостиничного номера. но я тысячу лет не видела звезд и, если бы не ты, я бы так и не увидела ни одной. — о, так я твой проводник к звездам? — ёнсан довольно коснулась губами шеи мунбель. — ты не заставляешь меня чувствовать бабочек в животе, — бёль чувствовала, как ее лицо полыхает от смущения, словно она видела свою девушку впервые. — но благодаря тебе я вижу звезды. на секунду ёнсан замерла в объятиях младшей, медленно закрывая лицо ладонями. мунбель почувствовала, как ее плечи дрожат от слез. — что случилось? — бёль обхватила лицо ён руками, с волнением глядя ей в глаза. вместо ответа сола потянулась к губам младшей, осторожно целуя. они никогда не целовались настолько медленно, нежно и искренне. соленые слезы, терпкий морской запах и теплые руки ёнсан, сжимающие ее собственные, — мунбель чувствовала, как ее сердце сжимается от щекочущих ощущений, от которых хотелось плакать и смеяться одновременно. в это мгновение, в короткие десять секунд самого лучшего поцелуя в жизни бёль, все на свете казалось таким правильным, будто ее предназначением свыше всегда было целовать ёнсан. — я люблю тебя, — сола вытерла тыльной стороной ладони слезы с покрасневших щек. — я полюбила тебя, когда увидела в университете в твой первый день. все вокруг всегда выглядели так, будто у них все под контролем, будто они знают, что они делают, знают, как справляться со своими проблемами и как принимать решения, которые точно не пустят по пизде их жизни, — девушка уперлась лбом в плечо мунбель. — я никогда не была такой. я всегда была ебаным беспорядком, хотя с детства пыталась делать вид, что это совсем не так. и когда я увидела тебя, я почувствовала, что ты такая же и что только ты правда меня понимаешь. мне не хватало тебя всю мою жизнь. вместо ответа мунбель дрожащими от волнения руками направила фотоаппарат на ёнсан, улыбкой которой можно было осветить весь мир, и нажала на кнопку. — я просто хочу сохранить момент, когда я осознала, что я в тебя влюблена, — бёль смущенно потерла крышку фотоаппарата большим пальцем. — а еще я целовала тебя много раз, но все это время делала это неправильно. могу я попробовать снова? * — перестань цитировать песни митски или я влюблюсь в тебя еще сильнее, — ёнсан рассмеялась, позволяя своей девушке укусить ее за ключицу в перерыве между короткими невинными поцелуями в шею. — расскажи еще раз ту историю, когда ты убегала от голодных чаек, — мунбель отхлебнула пиво из банки и положила голову на плечо ён, наблюдая, как светлеет небо и начинается новый день, который она проведет с ёнсан, гуляя по закоулкам маленького приморского города и целуя ее в темных переходах, затерянных где-то в ярко-зеленой виноградной листве. и пока бёль была рядом с такой беззаботной и теплой солой, пахнущей домом, морской солью и звездами, пахнущей ленивыми субботними поцелуями, свиданиями в маленьких кофейнях и счастливыми летними моментами, воспоминания о кан сыльги казались ей песочным замком, все сильнее разрушающимся с каждой набегающей волной. может быть, ей правда будет легче день за днем,** и однажды наступит время, когда мысли о сыльги исчезнут, оставляя место для их с ким ёнсан будущего?