По праву крови

На этот раз далеко идти не понадобилось. Несколько шагов по едва заметной тропинке и замаскированный, как и всё вокруг, домик гостеприимно распахнул перед Кирком и Савитри свои двери. Точнее, капитану вдруг показалось, что в зарослях проделали ровное, тёмное отверстие. Ему пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Едва переступив порог, Кирк услышал знакомые голоса, впрочем, при его появлении разговор, судя по интонациям одного из собеседников, больше похожий на спор, тут же прервался. Спок и Малик сидели друг напротив друга на одинаковых надувных матрацах. Другой мебели в комнатке не было, если не считать плоский спил огромного дерева, служивший, по всей видимости, столом. Малик с ненавистью смотрел на вулканца, затем перевёл взгляд на вошедшего, нервно дёрнул щекой и указал Кирку на свободный матрац. - Пока будете спать здесь. Всё остальное время проводите где угодно и как угодно. Разрешено, всё, что не запрещено. -А что запрещено? – спросил Кирк. -Лезть туда, куда не пускают, и путаться под ногами. Можете пытаться бежать или устраивать покушения на меня, Савитри или всех, кто вам не понравится. Если при этом пострадаете – проблема ваша. -Надо же, а Хан разрешил мстить только ему! - попытался поддеть Малика Кирк. - Ну, это самый надёжный способ самоубийства, а вы любите рисковать. -Мистер Спок! – вдруг вмешалась, молчавшая до этого, Савитри,- мы с вами – представители вымирающих видов, так что давайте побережём друг друга! - Охотно, спор начал мистер…бин Акмед – отозвался Спок, в упор рассматривая противника. -Просто Малик! – огрызнулся бенгалец. - Просто Хан, просто Малик – почему вы так не любите фамилии? – спросил Кирк, которого неожиданно заинтересовали внутренние отношения аугментов. - У всех разные причины. - А какая у тебя? - У меня нет фамилии. Я – мусульманин по происхождению, мусульмане В Индии обходятся именем отца. - Вашего отца звали Акмед? – уточнил Спок - Наверное, как-то звали – пожал плечами бесфамильный бенгалец. - Никогда с ним не встречался. Пришлось брать псевдоним для солидности. - А сейчас он тебе не нужен? - Мне больше не нужна солидность. Я – среди равных. - Мы тоже – равные? - Да. С тех самых пор, как я признал в вас противников. «Интересно,- думал Кирк, - хорошо это для нас или нет? Хан сказал мне, что я всего лишь его жертва. А тут – уже противник. Похоже, с этим Маликом можно иметь дело» - А что с вашей фамилией? – поинтересовался Малик. - Она есть, но лучше не пытаться её выговорить – ответил С`Чн Т`Чай Спок. - Так ты мусульманин? – Кирк как-то легко перешёл в общение с Маликом на почти панибратский тон, который обычно предназначался ближайшим членам его команды, да и то во внеслужебное время. - Да, такой же мусульманин, как я – индуистка, а Хан – сикх – ответила за него Савитри. - На определённом этапе эти человеческие игры становятся неинтересны. - Похоже, я уже достиг этого этапа – усмехнулся Кирк. - Да ладно, пока «Кирпан» «экстренно снижался» скольким богам ты успел помолиться? – бесфамильный мусульманин косился на капитана с беззлобной насмешкой. - Ну, если это считать молитвой – с улыбкой протянул Кирк, – то я адепт культа плодородия. - «Твою ж мать!» - догадался Малик, – Приветствую тебя, собрат по вере! - Наводить торпеду на нас тоже она вам помогла? – вмешался Спок в религиозный диспут, тут же уничтожив в нём всякую шутливость. - Это стало возможным, потому что капитан Кирк – не представитель вымирающего вида? - О, какой дерзкий! – восхитился Малик. – Объясняю ещё раз: торпеда взорвалась в полукилометре от «Кирпана». Пятьсот метров! – с такого расстояния даже напугать сложно. Я лично предлагал вам сдаться, но это оказалось не в правилах вашего несгибаемого капитана. Результат – сгоревший челнок с уникальным оборудованием, обожжённая, но так и не согнувшаяся спина этого капитана и выговор от Хана, который нам с Савитри придётся получить. Причём Сави достанется ещё и за то, что полезла за вами в самое пекло, и Хан будет прав – не стоило. -Малик! – Савитри мягко коснулась его плеча и прибавила несколько слов на хинди. Аугмент выслушал её, упрямо мотнул головой и направился к двери. - Куда ты? – удивился Кирк. - Время Намаза! – огрызнулся бенгалец. - Интересно, с какой стороны тут Мекка? -Он действительно расстроен гибелью челнока – пояснила женщина, оставшись с пленниками наедине - Как инженер, Малик давно им интересовался. Теперь нам многое придётся начинать сначала. Но это не ваша вина, вы имели право на сопротивление. Тон Савитри подействовал на Кирка успокаивающе, но остатки подозрительности не могли угаснуть просто так: - Мэм, мы здесь в плену, на вражеской территории, не надо изображать дружбу. -Капитан, никто из нас не считает вас или мистера Спока своими врагами, даже Хан. Он ведь объяснил вам это? - Да, объяснил – всё ещё мрачно ответил Кирк. - Большинство из нас останутся к вам равнодушны. - А меньшинство? - А меньшинство, и я в том числе, благодарны вам. -За что?! - За то, что когда мы, абсолютно беспомощные, оказались на борту «Энтерпрайза», вы не воспользовались этим ни для шантажа – она улыбнулась Кирку, - ни для мести – тёплый взгляд, посланный Споку, заставил вулканца удивлённо поднять бровь. Часом позже, Кирк пытался уснуть в непривычной позе – на животе. Выходило плохо. В прохладной темноте домика каждый звук доносился резко и отчётливо. Он явно различал ровное дыхание Савитри, чьё ложе, отделённое плетеной ширмой, располагалось напротив. Малик так и не вернулся, решив, похоже, что сил одной девушки хватит для охраны строптивого вулканца и его слишком общительного друга. Спок постоянно ворочался на своём месте, должно быть, ему тоже не спалось. «Не похоже на него» – подумал Кирк. - Спок! – шёпотом позвал он. Кирк не сомневался: Савитри даже во сне услышит всё, что нужно, но так как ничего секретного он обсуждать с другом не собирался, то и переживать по этому поводу не хотел. - Да, капитан? – так же тихо отозвался вулканец из темноты. - Ответишь мне на один вопрос? - Задавайте. - Как ты умудрился вывести белобрысого? Мне он показался спокойным. - Мы поспорили о моральном облике его непосредственного командования. - О Хане?! И как? - Нам не удалось прийти к общему мнению. - Ещё бы! Если бы кто-то стал бы объяснять тебе, что я – угроза цивилизации? - Ну, если бы этот кто-то привёл достаточные доказательства… -Ясно, не продолжай – Кирк шумно выдохнул, избавляясь от раздражения. «А белобрысый ещё неплохо держался» - подумал он и продолжил вслух: - Запомни - Хан для него - вроде старшего брата, может, даже, отца – и возраст тут не важен. Малик обязан ему жизнью и по-собачьи предан. -Да нет – вдруг раздался из-за перегородки приглушённый голос Савитри – Это не собачья, а самая обыкновенная человеческая преданность. Или теперь такому стали удивляться? -Это исключает критический взгляд на действия Хана?- поинтересовался Спок. - Да, и не надо проверять – вмешался Кирк - Всё, спокойной ночи! - Спокойной ночи – Сави произнесла это со своей обычной, ласковой интонацией, давая понять, что не сердится. Спок промолчал, должно быть, считая все эти пожелания ненужным ритуалом. Кирк, найдя, наконец, удобную позу, забылся до утра. *** Так начались дни арестантов. Свобода, которой они могли пользоваться, заканчивалась в радиусе десяти километров. Именно столько друзьям удалось как-то раз преодолеть, прежде чем Кирк почувствовал лёгкое покалывание в шее. Ещё через несколько секунд Спок признался в том же самом. Каждый следующий шаг усиливал боль. В конце - концов, они решили не испытывать судьбу и вернуться в лагерь. Насмешливый взгляд дозорного сразу дал им понять, что их попытка проверить поводки на прочность не осталась незамеченной. Чуть большую свободу можно было ощутить в воде. Удобная бухта с обеих сторон была окружена невысокими, но острыми и крутыми скалами. Эти обрывистые утёсы врезались далеко в море и продолжались там длинной грядой рифов. Их вершины, сглаженные тысячами приливов и отливов, образовывали нечто вроде естественного волнолома, который защищал побережье от штормовых валов и не давал подходить близко к берегу крупным морским хищникам. Тёмно-синие спины этих рыб, покрытые шипастыми панцирями, Кирк изредка видел, когда поднимался на ближайшие скалы - иногда из воды показывались и пасти с узкими, вытянутыми как у аллигатора, челюстями. Джим всегда купался один. Спок, хоть и умел прекрасно плавать, но считал это лишь полезным навыком и не понимал, как можно лезть в жидкость с целью развлечения. «Вы умеете выживать в условиях полюса, но не станете делать этого добровольно» - обычно заявлял он и устраивался на берегу, иногда заводя беседу с кем-нибудь из свободных аугментов. Уже через неделю этот логик-полиглот научился с грехом пополам изъясняться на хинди, а в ответ слышал несколько небрежно брошенных фраз на вулканском. Кирк залез в воду как только позволили его ожоги, то есть на второй день. Швырнув хамелеонку на песок и отметив камнем место, он с наслаждением погрузился в тёплую, остро-солёную волну. Океан радостно принял его. Мелкие рыбёшки совсем не боялись пловца, постоянно норовя проскользнуть между пальцами. По самому дну полз крупный кусок рыжего студня, пузырясь и подпрыгивая на ходу. Кирк не стал приближаться к нему. То и дело из незаметных щелей между разноцветных камней показывались тонкостенные, пурпурные пузыри и беспорядочно вращаясь, взлетали к самой поверхности. Там они мгновенно рассыпались сиреневыми и красными крупинками и уносились в открытое море. Впрочем, чаще всего путь несчастных крупинок заканчивался во рту быстрых, прожорливых рыбок. Кирк задумался было о хрупкости красоты, бессмысленности и скоротечности бытия, о жестокой правде жизни, но вовремя вспомнил про симптомы гипоксии и вынырнул. Второй раз он решил погрузиться глубже, для этого пришлось отплыть дальше берега. Джим набрал побольше воздуха и снова ушёл под воду. Лёгкие работали отменно, похоже, он уже полностью восстановился после пожара. Вода послушно расступалась перед ним, пропуская вниз к всё более и более тёмным слоям, но дно так и не показалось. Когда в ушах зазвенело, а голову начало сдавливать, Кирк решил подниматься. Две лёгкие тени отделились от придонной мглы и быстро, словно пузырьки воздуха, устремились к поверхности. Поравнявшись с ныряльщиком, они замерли на миг, приняв облик совсем юных девушек. Их распущенные волосы колыхались вокруг бледных, тонких лиц, образовывая невесомые нимбы. Изящные русалочьи хвосты двигались плавно, почти неразличимые на фоне лазурной воды. «Ну, здравствуй, кессонная болезнь» - подумал Кирк. Он ещё больше замедлил всплытие. Тени обогнали его и растворились в лучах солнца, бивших с поверхности. Вынырнув окончательно, Джим прислушался к собственным ощущениям – ничего не напоминало о недавнем приступе. В глазах не двоилось, тело слушалось идеально, мысли текли ровно и связано. «Не хватает мне снов, теперь и наяву чёрте-что мерещится!» - подумал Кирк, прежде чем узкая, длиннопалая ладошка легла ему на плечо. Он резко обернулся и столкнулся лицом к лицу с одной из героинь своей галлюцинации. Девушка, почти девочка, смотрела на него раскосыми тёмными глазами с настороженным любопытством, её подруга держалась чуть поодаль, беспечно растянувшись в воде и слегка шевеля ногами в ластах. Гидрокостюм закрывал всё остальное тело, кроме головы, ткань, всё с тем же эффектом хамелеона делала свою обладательницу почти невидимой. - Ясмина – представилась темноглазая русалочка - бледной она казалась только под водой. Сейчас её лицо, смуглое, как и у большинства здесь, сияло персиковым румянцем. Вторая девушка, явно с сильной примесью монголоидной крови, и в самом деле обладала матовой-белой кожей. -Джим – отозвался Кирк. Он рассматривал обеих ныряльщиц и не переставал удивляться их неправдоподобной, ненормальной юности. Слишком тонкие руки, маленькие груди, чересчур длинные талии – тела девушек ещё только формировались, и до полного расцвета им было далеко. Он уже привык, что возраст аугментов почти невозможно определить сходу: Малик в свои тридцать шесть выглядел на двадцать пять, не больше, Савитри, с её яркой, сразу врезающейся в память красотой, вообще заставляла забыть о таком понятии, как «годы». Хан, кажется, навеки застрял где-то между тридцатью и сорока. Но эти две наяды не тянули и на шестнадцать. «Попали в эксперимент младенцами? - спросил сам себя Джим, - нет, Хану было восемнадцать, когда он разделался и с Хэйсоном, значит примерно тогда же произошли восстания и в других тренировочных центрах. Значит, самым младшим из подопытных на момент евгенических войн не могло быть меньше 18 – 20. - Так вы и есть тот самый капитан? – прервала его рассчёты девушка с раскосыми глазами, удивлённо вскинув тонкие брови. - А вы обо мне уже слышали? - О новой проблеме? – скривилась она,– разумеется, слышала. Мэй – представилась «русалочка» без паузы. -Вы будете решать «эту проблему» прямо сейчас? - Утопить? – предложила Ясмина – Нет, грубовато… -Хан не оценит? – рассмеялся капитан. Он успел заметить, как при звуке этого имени Ясмина и Мэй быстро переглянулись. Китаянка залилась краской и отвела глаза. - Нам пора! – встрепенулась, вдруг, Ясмина. Подруга кивнула в ответ и девушки со скоростью торпед заскользили к берегу. - А симпатичный кроманьонец! - донёсся до Кирка обрывок фразы на английском. Серебристый смех прокатился над волнами, не давая Кирку обидеться. Джим решил немного отдохнуть, прежде чем снова возвращаться на берег. На суше его положение пленного чувствовалось отчётливей. Он снова подумал о возможности побега - ни одной стоящей идеи в голову так и не пришло. Все мысли заканчивались на маячке, который неощутимо привязывал его и Спока к этому проклятому месту. Размышления были прерваны лёгким плеском, донёсшимся откуда-то сбоку. Стоило ему повернуть голову на звук, как его окатило целым фонтаном брызг. Мэй и Ясмина появились по обе стороны от него: -Вдох и ныряй! – скомандовала китаянка и, не дожидаясь пока Кирк скроется под водой сам, окунула его с головой. Джим, так и не успевший толком вдохнуть, забился в её руках, но тут же оказался ещё глубже. Обе девушки парили над ним, закрывая тусклое пятно солнца – одна из них показала ему направление, вторая - свой кулак. В последнем усилии в отчаянной борьбе за воздух, Кирк рванул вверх, ударил одну из них (кажется Мэй) в живот, обхватил за талию и попытался стащить на глубину. Ему это почти удалось, видно девчонка не ожидала такой ярости от почти готового утопленника, но тут подоспела Ясмина и с хрустом сжала оба его запястья. Она легко оторвала Кирка от подруги и предварительно зажав ему рот и нос, хорошенько поддала коленом под зад. Пришлось плыть под водой, рассчитывая только на милость победительниц. Но лёгкие, уже переполненные углекислым газом требовали вдоха, он замедлился, экономя остатки кислорода, уже понимая, что шансов добраться до берега у него нет. Мэй и Ясмина переглянулись, и вдруг смуглая рука вцепилась в его волосы, развернула лицом к верху и жадные солёные губы впились в рот. «Какого…» - про себя вскричал он, и тут же почувствовал кислород, хлынувший в горло. Следующий вдох он получил уже от Мэй. Когда до берега оставалось с десяток футов, ему милостиво позволили вынырнуть. Радуясь голубому небу и твёрдой земле под ногами, Кирк упустил тот момент, когда его мучительницы исчезли. Только отпечатки босых ног на песке давали ему понять, что всё произошедшее было наяву: -После заката жду объяснений – крикнул он в сторону джунглей. Маленький коммуникатор – нежданный трофей подводной борьбы весело поблёскивал в его посиневшей руке. Свобода тускло забрезжила на горизонте. *** -Отбой?- спросил Малик, оборачиваясь к Хану. -Нет, подождём ещё пару минут, пусть сядут окончательно – командующий снова задумчиво прошёлся по тёмному помещению горного бункера. Каменные стены так и не смогли отразить ни звука от его крадущихся шагов. Малик невольно вспомнил чеканную походку Нуьена, выработанную в бесконечных построениях на плацу. Шаг лейтенанта ракетно-космических войск Сингха при той же чёткости сделался тяжелее и значительнее, совсем не соответствуя его невысокому чину. Наконец, когда лейтенант Сингх, согласно официальной версии, погиб во время восстания, широкая, неспешная поступь Хана отдалась эхом в присмиревшей стране. Это шёл хищник, вершина пищевой цепочки, он никуда не спешил, ничего никому не доказывал. «На небе одно солнце, на Земле – один Хан» - древнее изречение никогда не произносилось вслух, но все помнили о нём. Остальные шесть правителей Земного Шара сидели на своих шатких тронах только потому, что Индийский Тигр дозволял им это. Единственное, что напоминало о военном прошлом властелина – манера держать спину слишком прямо. Малик отделался от этой привычки при первой возможности, на его взгляд она отдавала казармой, но Хан был другого мнения. Теперь инженер вновь присматривался к шагам бывшего однокашника. Нет - это уже не тигр, слишком сильно потрепала его жизнь. «Рысь» - неожиданно пришло подходящее сравнение. Цепкая, хитрая кошка, одинаково готовая к нападению и к бегству. В это время Хан замер и сделал только один шаг в сторону монитора, по которому неспешно ползли линии сейсмограмм. Небольшой всплеск на одной из них и привлёк его внимание: - Сели. Северное полушарие, за шестидесятой параллелью – говоря это, Малик видел, как командир прищурился, явно что-то обдумывая, - это точно пираты? -Скорее всего, модель корабля устарела лет пятнадцать назад. Федералы не используют такие на дальних рейсах. Будем надеяться на что-то посерьёзнее – презрительная усмешка на миг промелькнула на бледном лице и затаилась в сузившихся зрачках. «ЕЩЁ не Тигр» – поправил бенгалец сам себя. - Давай отбой кораблю. Я оповещу лагерь – распорядился Хан. - «Кентавр» - активация систем, подготовка к взлёту. – Малик вышел на связь, зная, что ответ получит не скоро. Уже прошло четверть часа с тех пор, как появилось сообщение о крупном неопознанном судне, вышедшем из варпа на окраине их системы. Тогда он приказал посадить крейсер на теневой стороне большего спутника (неофициально он назывался «Огрызок») и отключить все системы, в том числе и жизнеобеспечения. Работали только антенны, да и то лишь на приём. Тёмный, постепенно холодеющий корабль сейчас лежал на дне глубокого кратера, медленно превращаясь в его часть. Команда, конечно, сейчас в скафандрах, но Рия, с присущим ей максимализмом, наверняка запретила даже переговоры с помощью шлемофонов. Разумно, конечно, - при желании можно перехватить даже такие сигналы, но сидеть в полной темноте и тишине, для тех, кто совсем недавно перенёс заморозку и все муки пробуждения – тяжёлое испытание. – Северное полушарие, как и в прошлый раз. Что же их туда так тянет? – спросил Малик сам себя, отгоняя ненужные эмоции. - Нет там базы, всё проверено – успокоил его Хан, - просто удобное место. - Я не о базе думаю – «Кирпан» лежит совсем рядом. - Значит, недолго ему там лежать. Отправишься туда сразу после их отлёта, рассмотришь, всё что надо – а потом «Кентавр» отработает на нём фазерную атаку. Нам не до сантиментов. - А как там Кирк? – глава аугментов включил наружный обзор и принялся рассматривать синюю гладь с белыми барашками, набегающими на берег. - За ним присматривали Мэй и Ясмина – Малик тоже пытался разглядеть хоть что-нибудь живое в воде. Бесполезно. Хамелеонки надёжно скрывали своих обладателей, рассеивая даже инфракрасные лучи. - Это-то меня и тревожит. Мэй и Ясмина – нахмурился Хан. – Почему вообще они оказались в патруле вместе? - Больше некому – Сави и Расул опять в степях, а остальным нужно отдыхать – эта смена уже пятые сутки без сна. Вот что хочешь со мной делай, но пока они не выспятся – к челнокам не подпущу! Хан согласно кивнул, давая понять, что ничего с ним делать не собирается, а вот обеим девушкам стоит начать нервничать. Он решил так, когда увидел, как Ясмина выходит на берег, не спеша снимает ласты и подаёт руку подруге, вынырнувшей следом. На миг, пока их костюмы меняли цвет, принимая розоватый оттенок песка, девушки стали заметными, а затем их фигуры словно растворились в пространстве. -Где он! – Малик вскочил со своего места, и оказался рядом с пультом. Хан жестом остановил его и показал на монитор. Бледный до синевы Кирк, согнувшись от собственного веса, выбирался на берег. Глядя, как пленник вытирается скомканной рубашкой, Хан всё больше сжимал кулаки. - Ясмина, жду вас в командном. Сейчас же! - Что ты собираешься с ними делать? – спросил Малик, сквозь смех. -По-хорошему – выпороть! - Вот не надо реализовывать фантазии твоих фанаток. -По открытому месту бегает голый Кирк, срывая всю нашу маскировку! А патрульные… - Подглядывают за голым Кирком…- Малик уже хохотал, не таясь, Хан махнул на него рукой и пробормотал сам себе: - Глупость тоже имеет свои пределы. - У этих – нет – вдруг серьёзно, без тени улыбки ответил инженер. - Ты – недосягаем, от остальных они видят только жалость. Кирк – единственный, кто не знает об их беде. Я не удивлюсь… - Надо дать им дело – Хан шумно выдохнул, сбрасывая ненужную ярость. Малик успел заметить, как напряглись его мышцы, непроизвольно переходя в режим атаки, но сразу же за этим вернулись в обычное состояние – Какой у них биологический возраст? - После эксперимента? - Конечно! - Савитри оценивает в пятнадцать лет у Мэй и в шестнадцать у Ясмины. Не представляю, как Сави это удалось. - Что-то она расщедрилась… шестнадцать и пятнадцать... - Психологический возраст может отставать ещё больше, но интеллект сохранен, профессиональные навыки не утрачены, к обучению способны. - Вот и обучай их! Тебе же постоянно не хватает людей. - Можешь отправить меня чистить гальюны на «Кентавре» - фыркнул инженер, - а делать из твоих фанаток техников я не возьмусь – технику жалко. -Или боишься, что они станут твоими фанатками? – в устах Хана шутка прозвучала как угроза, он осёкся – А теперь - хватит. Мы начинаем смеяться над болезнью. Дело я им найду, а у твоих соседей появится шанс уцелеть. Малик с уважением взглянул на командира. Да, они зашли слишком далеко. Он прекрасно помнил почти весь штат лаборатории биохимии. Ему приходилось сотрудничать с ними при разработке криокапсул. В последние месяцы своей работы все уцелевшие учёные занимались только двумя проблемами: антидотом для шанхайского яда и криопротектором. Это было то самое время, когда известия о новых потерях стали обыденностью, время тихих смертей и тайных похорон. Ушли в прошлое длинные некрологи и пышные погребальные костры - стаду незачем было знать о проблемах пастухов. Какое-то время Хану ещё удавалось держать ситуацию под контролем. Он работал как проклятый и заставлял других трудиться так же. Изнуряющий, ежечасный и беспросветный труд стал единственным способом не сойти с ума, и не волноваться утром о том, застанет ли тебя вечер. Именно тогда в недрах той самой лаборатории медицинской химии созрело простое, и как тогда казалось, гениальное решение: - Но ведь это же очевидно! – кричал в трубку начальник всего химикатного царства, совсем молодой доктор Фаррух, ему так не терпелось поделиться своей идеей, что Малику пришлось забыть на время о криопротекторе и выслушивать восторги учёного. – Если токсин действует только на людей с нашим генотипом, и мы не можем придумать противоядие – остаётся одно… - Изменить генотип, – уловил суть Малик. – А это интересно! - Да, изменить генотип, один раз мы это пережили – значит, и ещё раз сможем. Всё дело в дополнительной паре хромосом. Именно их гены делают нас уязвимыми. -Но вы же не собираетесь избавляться от них? - Не несите чушь, Малик. Достаточно лишь отключить некоторые участки ДНК, не содержащие информации. Уже тогда яд не сможет нас распознавать. - Возьмёте меня добровольцем, Фаррух? - азарт учёного живо передался инженеру. Рискнуть один раз и навсегда избавиться от страха болезни, знать, что Сави больше не на передовой и не вслушиваться с тревогой в ежедневные сводки, ожидая, когда будет произнесено и её имя. Хан? Хан всегда будет под ударом, тут Малик вряд ли сможет что-то изменить, но, по-крайней мере, унизительная смерть от яда обойдёт его стороной. - Добровольцы уже есть – охладил его пыл Фаррух. - Скоро я доложу Хану о результатах. - О каких результатах? Вы же… - На согласования нет времени. Я – и ещё двое уже начали эксперимент. - На себе? - Конечно. Не можем же мы рисковать кем-то другим. Если подействует – повелитель одобрит разработку. Нет – наказывать будет некого. - Мне придётся доложить Хану – неохотно сказал Малик после долгих секунд тишины. – Считайте меня предателем, но молчать о таком я не стану. - Докладывайте, мой дорогой, докладывайте! Это уже ничего не изменит. На днях я выберусь к вам, привезу образцы, погреемся на австралийском солнышке. Готовьте ящик “Noble One”, выпьем за моё здоровье. Да, если всё пройдёт хорошо, ваш «Ботани» можно будет переплавлять на иголки. -Сделаю в нём отель – Малик грязно ругнулся и швырнул спутниковый телефон на стол. Давно он не испытывал такой ярости и тревоги. Ему не нравилась сама идея тайного эксперимента, претила роль доносчика, которая теперь была ему уготована, но больше всего настораживал беспечный тон обычно осторожного, осмотрительного Фарруха. Открывать отель не пришлось. Хану, узнавшему о самоуправстве отчаянного химика, оставалось только поместить того под наблюдение. Обе его сотрудницы, самые старшие и опытные разработчики группы, отправились вместе с ним. Оставлять на передовых направлениях людей, подвергшихся изменениям с непредсказуемыми последствиями, было бы странно. Прошло два месяца. Ящик “Noble One” покрылся пылью, пустынный космодром жил своей, давно оторванной от Ханства жизнью. Его сотрудники были в относительной безопасности, незаметно подобраться к строящемуся кораблю по открытой местности у повстанцев не получилось ни разу. Да и обнаружить, похоже, тоже – маскировка оказалась на высоте. Здесь не было постоянных смертей, как на большой земле, не приходилось просыпаться и придирчиво рассматривать себя в зеркале, ища синюшные пятна на лице, а если они и появятся – Малик это знал точно – его проблемы решит маленький наградной пистолет. Изящная игрушка, способная разнести череп медведю. А пока нужно было лишь работать и вычеркивать из списков пассажиров всё новые имена. А вот это было больно: - Ещё пятнадцать сегодня… - растерянно говорила маленькая лаборантка, которая в кое-то веки выполняла обязанности только лаборантки - Малику, как начальнику, приходилось показывать пример аскетизма.Когда все это только начиналось, вслушиваясь в бесконечный перечень имён, старший инженер вызывал в памяти образ каждого, мысленно прощался с ним и перерассчитывал объём топлива. Теперь он только перерассчитывал топливо. А к концу второго месяца на бетонную площадку неподалёку от стартового комплекса опустился небольшой сигарообразный аппарат с ханской эмблемой на борту. Савитри, печальная, похожая на мадонну с древних фресок, осторожно спускалась по трапу, неся на руках мальчика лет шести: - Весь полёт проспал – пояснила врач, словно это было единственным, что должно было заинтересовать Малика. Растерянный инженер принял дремлющего ребенка из её рук, тот недовольно поморщился и, неразборчиво проговорив что-то, приник к его плечу. - Кто это? - он с подозрением смотрел на Савитри. Все его знания о репродуктивных проблемах аугментов начинали трещать по швам. А ритм дыхания мальчика сразу давал понять, что это не человеческий детёныш. - Нет, это не мой – грустно улыбнулась ему девушка – Это – Фаррух – начальник лаборатории биохимии… - А вот и его сотрудницы - Мэй и Ясмина. - Словно по команде следом за Савитри на трап ступили две девочки-подростка и с виноватым видом поздоровались. Малик всё понял, вглядываясь в лицо спящего мальчика. Он знал Фарруха лет шесть, никогда не видел его детских фотографий, но ясно различил прямой нос, глубоко-посаженные глаза и упрямые тонкие губы. Так мог бы выглядеть младший брат химика или его сын, но ребёнок аугмента – явление неслыханное, Сави не стала бы шутить на этот счёт, значит, оставалось невозможное: - Эксперимент не удался? – шёпотом спросил он, ладонью прикрывая глаза Фарруха от слишком яркого солнца. - Только отчасти – так же тихо ответила Савитри. - Но с такой побочкой применять лекарство нельзя. Изменённые клетки не реагируют на яд, зато реагируют на взбесившиеся гормоны. -Обратное развитие? - предположил Малик. -Да! И мы не можем это остановить. За три-четыре дня он молодеет на год. - Мы – тоже уменьшаемся! – вставила китаянка, неслышно вставшая рядом с Савитри и, похоже, расстроенная тем, что всё внимание досталось её бывшему начальнику. Они вошли в кабинет, маленький Фарух был устроен в кресле Малика и укрыт его рубашкой. Дрёма мальчика перешла в глубокий сон, какой бывает только у очень усталых детей. Взрослые осторожно вышли в коридор, прикрыв двери. - Я привезла последние образцы криопротектора, они успели закончить работу над ним. – Савитри заговорила на казахском, давая понять, что вся дальнейшая беседа не предназначена для посторонних ушей. Малик выучил этот язык во время поездок на ближайший азиатский космодром, а она занималась им просто из интереса. - Может быть, в будущем удасться спасти заболевших – говорила врач, наблюдая в окно за девочками. Те помогали выгружать носилки на лётное поле. Малик видел бледные руки, лежащие поверх госпитальных покрывал, синие тяжи вен, от которых тянулись трубки капельниц, изуродованные лица, наполовину скрытые дыхательными масками, сеть вздутых сосудов на мокрых от испариной лбах. Всего больных было двенадцать, некоторых он знал: - Я не против, свободных мест сколько угодно. Даже твоему художнику хватит. Но ты сама должна понимать: у девочек есть шансы, у Фарруха и отравленных… – инженер развёл руками. - Я знаю, но ты всё же попытайся. Он очень мучился первые недели - не телом, душой. Не хотел жить, винил себя и в сорванной работе и в судьбе Ясмины и Мэй. Только лет с одиннадцати успокоился – психика окончательно стала детской, кажется, он вообще забыл, с чего всё началось. Девочкам легче – их совесть чиста, они были уверены, что эксперимент одобрен, а когда узнали что это не так, всё равно остались на стороне Фарруха. Химики всегда были очень сплочены. - Ясно - не стал продолжать тему инженер. - Как там Хан? – после долгого разговора, состоявшегося три недели назад, у Малика не было возможности связаться с ним. - После похорон Санджай – стал как-будто прежним. Но разве по нему что-то скажешь? – повисло молчание. Говорить о смерти подруги было всё ещё тяжело. - Да, теперь о главном – спохватилась Савитри, - решено заморозить все разработки по шанхайскому. Времени всё равно уже нет, да и химиков почти не осталось. Теперь вся надежда на вас… Звук выстрела вырвался из-за закрытых дверей, и долгим эхом пошёл гулять по коридорам. Малик огромным прыжком сорвался с места, Савитри бросилась следом. Они одновременно оказались у входа, девушка рванула ручку: - Заперто! -Отойди! – ударом ноги дверь была вышиблена, и хозяин кабинета ворвался внутрь. Первое, что бросилось в глаза - открытый сейф и опрокинутый стул под ним, дверца, замаскированная под одну из книжных полок, тихо покачивалась на петлях. Жирная, тёплая капля упала на лоб. Малик стёр её, взглянул на ладонь, покрытую серо-розовым месивом, и, отшвырнув подвернувшееся на пути кресло, оказался рядом с маленьким телом. Он смотрел только на откинутую в сторону руку, детские пальцы всё ещё сжимали изящный наградной пистолет, как никогда похожий на дорогую игрушку. На конце резного ствола тускло поблескивала не высохшая слюна. Фаррух ничего не забыл. Савитри, подавив рвущийся крик, так, что он превратился в глухой сип, вцепилась в рубашку, которой совсем недавно был укрыт мальчик. - Что же ты наделал, малыш, что ты наделал? – шептала она, накрывая то, что осталось от головы самоубийцы.