По праву крови

- Хан, он знает, он все знает! – Малик торопливо набирал сообщение, пока Савитри вела флаер. - Кирк открылся так быстро? - Нет. Он постоянно боится сболтнуть лишнего – я чувствую этот его страх. - Страх? - Тревогу, скорее. - Ты не стал на него давить? - Нет – слишком рискованно, особенно рядом с гуманоидом. - Не спеши, время у тебя будет. Нажимай на его любопытство - он исследователь, это может сработать - Понял, учту. - Жду вас в лагере. - Что вы собираетесь с нами делать? – прямо спросил Спок, видя, что Малик закончил писать. - Мы?- Ничего. Вашу участь решать не нам – Савитри отвернулась к стеклу, давая понять, что разговор окончен. Малик оборачиваться не стал, решив, что напарница и так объяснила достаточно. Чтобы не тяготиться молчанием, пришлось рассматривать неизведанную землю, открывавшуюся перед ними. Красный, лиловый и зелёный – были основными её цветами. Но их сочетаний хватало, чтобы создавать волшебные и какие-то призрачные пейзажи. Иногда флаер проносился сквозь стаи неизвестны[ летающих существ. Кирк поначалу принял их за птиц, но чуть позже рассмотрел, что летуны покрыты длинной, красноватой шерстью, она развевалась по ветру тяжёлым густым шлейфом. Он прикинул скорость их полёта и присвистнул от удивления. Крылатые создания метались вокруг флаера, некоторые пытались атаковать, в этом случае Малик ненадолго включал сирену, и испуганные меховые твари разлетались в стороны. «Старается не убивать без надобности» - отметил про себя Кирк. Когда впереди показались бирюзовые морские воды, они начали снижаться. У капитана засосало под ложечкой - встреча с Ханом, предсказанная ещё в Федеральной тюрьме вот-вот должна была состояться. Тогда заключённый говорил ему об опыте, который Кирк приобрёл в борьбе с ним. Какой опыт он имел в виду: полученный в испытаниях или же навязанный в слишком реалистичных снах? Следовало ли его слова о подарке понимать буквально? Кирк прислушался к себе: пошёл ли ему на пользу этот дар? «Благодаря этому нам удалось спасти экипаж «Кентавра», узнать ключ к «Следу», оказаться на этой планете, в конце-концов» – коротко подвёл он итог собственным размышлениям. Благодарить за последнее событие не хотелось. «А ещё я, кажется, повзрослел: мне стало сложнее делить мир на чёрное и белое» - последнюю мысль он додумать не успел: их пилот снова вышел на связь и Кирк услышал баритон, знакомого глубокого тембра. Разговор происходил на уже ставшем привычном хинди. Несколько коротких реплик, сказанных ровным тоном, заставили всех прислушаться, даже тех, кто ничего не понял. Кирк вздрогнул, разобрав своё имя, произнесённое с непривычным акцентом. Сразу после этого флаер резко опустился на широкий розоватый пляж, покрытый пятнами бурого ила. Влажный, солёный морской воздух приятно охладил измученные лёгкие, свежий бриз взъерошил волосы и донёс терпкий привкус неизвестных растений. Ноги утонули в мелком шелковистом песке. Даже необыкновенное прозрачно-голубое небо, казалось, радовалось вновь прибывшим. Только стволы фазеров, упирающиеся между лопаток, напоминали, что Кирк и Спок здесь не в гостях. Их повели по направлению к лиловым зарослям высоких деревьев, переплетённых толстыми лианами. Мелкие разноцветные червячки кинулись врассыпную прямо из-под ног и мгновенно зарылись в песок. Как только терпко-солёный запах моря сменился острым лесным ароматом, пленники увидели несколько времянок, слепленных по стандартной технологии всех земных колонистов. Цвет этих небольших домиков был так тщательно подобран к оттенкам растительности вокруг, что не давал возможности рассмотреть их не то что с берега, но даже с воздуха. Хан появился откуда-то сбоку. Просто отделился от переплетения лиан. Он снял капюшон и шагнул к захваченным, и тут же вся картина переменилась: бесшумно, словно духи леса, сразу 10 или 15 фигур показались впереди и по сторонам. «На них же хамелеонки!» - догадался Кирк. И действительно: все окружавшие их люди были одеты в комбинезоны, ткань которых постоянно меняла раскраску, в зависимости от того, что находилось позади хозяев. На мгновение повисла тишина, только визгливые крики лесной живности прерывали её. Хан рассматривал пленников своим застывшим, немигающим, змеиным взором. Кирк всем телом чувствовал холод, идущий из этих прозрачных глаз с суженными, несмотря на лесной полумрак, зрачками. Все, заранее заготовленные для встречи фразы, вмиг вылетели из головы. Но Кирк всё-таки выдержал этот взгляд. Когда молчание стало невыносимым, послышался негромкий, но необыкновенно-внятный голос Хана: - Зачем вы здесь, капитан? Джим решил сразу ринуться в бой: - Ты спрашиваешь?! – Кирк очень старался не сорваться на ругань, но визгливые нотки его подводили. Силуэты, слившиеся было с окружающими растениями, снова рельефно проступили вокруг пленников. Как ни странно, их присутствие заставило Джима собраться. Опозориться на глазах свидетелей не хотелось. -Спрашиваю. Или вы и сами не сможете мне ответить на этот вопрос? -Я хочу знать, что стало с экипажем «Кентавра». - Разве вы не получали мою посылку? 63 человека были живы и относительно здоровы. Не поручусь за последствия криосна для каждого из них, но шансы на выживание я им дал. Вы с мистером Споком увеличили их. Да… я видел вас на отсеке – впечатлён. - Не уходи от темы. Что с остальными? Там было 95 человек. - Капитан, когда-то я говорил, что у вас есть совесть – Хан насмешливо поджал губы – Вижу, для вас она, скорее, недостаток. -Ты ответишь мне? -Я уже отвечаю. Вы зря проделали этот путь. Здесь давно некого спасать, разве что вас самих. -Вы убили их? -Не мы. Я… Кирк, охваченный слепой, животной яростью, рванулся к Хану, но стоящий сзади конвоир одной точной подсечкой заставил его упасть на колени. - Малик, я не нуждаюсь в защите – бросил глава аугментов фразу на хинди. – Оставьте нас – продолжил он на английском, - Мистера Спока отведите в четвёртый дом. Позаботьтесь, чтобы он ни в чём не нуждался. Исключите возможность побега. -В четвёртый? – удивлённо переспросил Малик. - В четвёртый – с ударением произнёс Хан. Кирк подметил, что сейчас он больше напоминает лиса, нежели ящера. -Есть! – растерянный инженер шагнул к остроухому пленнику, похоже, примерившись с мыслью о четвёртом доме, и жестом приказал ему следовать за собой. Спок в последний раз обернулся на друга, всё ещё не успевшего подняться на ноги. - Сзади! - вдруг выкрикнул Кирк. Вулканец оглянулся, но короткая острая боль уже пронзила шею. Савитри убрала гипошприц в сумку и только пожала плечами в ответ на недоумённый взгляд Спока. -Чип слежения – пояснил Хан. - У меня каждый человек на счету, поэтому не смогу обеспечить вам достойный конвой. Не пытайтесь извлечь его самостоятельно – рядом проходит артерия Севлука - истечёте кровью, раньше, чем освободитесь. -Вы изучили нашу анатомию? – спросил Спок, растирая шею. - Это я её изучила – отозвалась Савитри. – Мне известны ваши слабые и сильные стороны, но, успокойтесь, практиковаться на живом объекте пока не собираюсь. Пойдёмте. Вашему другу пока ничего не угрожает. Дважды повторённое ею слово «пок0а» заставило Кирка всё-таки встать с земли и выпрямиться перед Ханом. «Не показывай им своё волнение!» - приказал он сам себе (называть свои чувства «страхом» не хотелось). - Как они погибли, люди с «Кентавра»? - спросил, наконец, Кирк, когда они с Ханом остались наедине. - Зачем вам это знать? -Мне придётся доложить об этом командованию и рассказать их родственникам. -Могу предположить, что вашему нынешнему командованию будет не до отчётов. -Это не твоё дело. - Не моё - согласился Хан и с издёвкой продолжил, – ну а как вам служится под командованием очередного лицемера? Вам всё ещё не стыдно носить эмблему Звёздного Флота? Или вы будете отрицать, что тем, кто допускает самосуд в отношение меня и моих людей, плевать и на своих собственных? И, наконец, это не ваши адмиралы заставил неподготовленную команду под началом мстительного недалёкого мальчишки к конвоированию преступника моего уровня?! - Будем считать, что я здесь по собственной инициативе – Кирк не знал, провоцирует ли его Хан, или же просто высказывает своё мнение. Но спорить было бессмысленно – он говорил правду, ту самую, о которой Кирк старался лишний раз не вспоминать. -Что ж, - Хан оценивающе посмотрел на собеседника, - если же эта инициатива принадлежит не только вам, или в неё окажется втянут кто-то ещё – учтите, «Кентавр» патрулирует всю систему, и новые трупы будут уже на вашей совести. -Я разберусь со своей совестью, но … -Ах да! – делано спохватился Хан – О судьбе остальных… Присядьте, Джеймс. Не стройте из себя героя - вы еле держитесь на ногах, а посмертная слава вас не интересует. Кирк, решив, что своё бесстрашие и неукротимость он уже доказал, сел на поваленный ствол и поморщился от нового приступа боли. -Так слушайте же… После этого ему оставалось только внимать и пытаться справиться с собственным воображением. Не получалось: всё новые образы вставали перед ним. Отто Майер с раздробленным лицом, до последнего пытающийся исправить свою ошибку, его первый помощник, чей сдавленный, срывающийся голос слышал Джим в коммуникаторе. Но гибель Свирского была хотя бы ненапрасной. Охранники, попавшие в мясорубку, устроенную Ханом, хрипящие техники, которых всё тот же Хан оставил без респираторов в самом сердце газовой атаки, и, наконец, те, последние, кто пытался оказать ему сопротивление и всё – таки удержать корабль. Они сражались достойно – Хан специально подчеркнул это, но единственным итогом их смертей стал захваченный звездолёт и вот эта никому ненужная встреча бывших врагов на ничейной планете. - Почему я должен тебе верить? – спросил Джим, когда Хан закончил свой рассказ. - Не должны... Но так как уйти отсюда я вам не дам, у вас будет достаточно времени, чтобы установить истину. - Ты же не собираешься таскать меня за собой по всей Галактике? - Нет, я не страдаю от навязчивых идей. В отличие от вас, капитан. Всё, чего я добивался – уже случилось. Мой экипаж со мной и теперь наша цель – найти себе новый дом. Если вы не будете нам мешать, то я потеряю к вам всякий интерес. Вас ведь это устроит? -Спока это тоже касается? – спросил Джим. - Да. По его милости я проиграл в прошлый раз, но последствия проигрыша мне удалось исправить. Так что отныне он мне почти безразличен, разве что его способности мне интересны с чисто научной точки зрения. Нет, ставить на нём опыты я не собираюсь. Есть и другие способы познания. Теперь о способах познания… - неожиданно сменил тему Хан, – как вам спится в последнее время? Кирк, не ожидавший такого поворота, отчаянно подыскивал ответ, пытаясь понять, как много о нём Хан уже знает. - А почему тебя это волнует? – решил он отделаться неопределённой, грубоватой репликой. - Не пытайтесь увернуться, Джеймс, или вам вдвоём с мистером Споком удалось взломать «След» с помощью паддов и коммуникаторов? – Хан смотрел на него, склонив, по своему обыкновению, голову набок. Он был ироничен, невозмутим и до предела язвителен. Джим решил, что отпираться бессмысленно: - Ладно – сказал он, выдержав небольшую паузу, - я кое-что узнал о тебе, и не потому, что хотел этого. -Понимаю, и что именно? – в голосе Хана зазвучал интерес, но он не повысил его даже на полтона. - Что стало с Рани? Ты нашёл её?- выпалил Кирк. Не о Санджай же было спрашивать. - Рани… - Хан помолчал мгновение, словно собираясь с мыслями – Нет, не нашёл. Странно, что вы спросили именно о ней. Я занялся её поисками, едва выйдя из тренировочного центра, хотя надежды не было уже тогда. Позже, придя к власти, я использовал все свои возможности, прекрасно понимая, какой она могла стать к этому времени. Я принял бы её любой: больной, постаревшей, опустившейся – поднял бы её до своего уровня, и хоть аугментация была бы для неё уже не возможна – Рани прожила бы остаток дней в любви, почёте и достатке. Никто не посмел бы косо посмотреть на сестру Хана Нуньена Сингха. - Но ничего не вышло? - Мне не удалось обнаружить даже её могилы. Только память о Рани осталась у меня, а теперь и у вас. Кстати, это одна из причин того, что вы живы до сих пор. - - Тогда у меня ещё один вопрос, на правах живого - Кирк решил, что потеплевший голос Хана даёт ему шанс кое-что разузнать. – А у тебя есть - он замялся, - не твои воспоминания? -Есть - лицо Хана снова стало непроницаемым, и пленник понял, что больше ничего от него не услышит. Тут же рядом с ним оказалась Савитри и жестом велела следовать за собой. Кирк повиновался, но, пройдя два или три шага, вдруг снова услышал голос за спиной: - За вами остаётся право на месть, но не распространяйте его на моих людей: за всё, что случилось с момента моего пробуждения, отвечаю только я. Кирк удивлённо обернулся и в тот же миг получил укол в шею. -Под сонную артерию – пояснила Савитри. – пойдёмте. И не надо смотреть на меня с ненавистью. Альтернативой стала бы уютная камера на «Кентавре». Кирк и Савитри скрылись за поворотом тропы, а Хан всё ещё стоял у поваленного дерева, задумчиво рассматривая мелких букашек, копошащихся в расщелинах коры. Его мысли текли сейчас по таким же причудливо-изломанным линиям, унося его в те неведомые земли, что привычно встречали Хана вот уже более двадцати лет. Впервые он оказался там, когда отходил от наркоза, кажется, тогда ему увеличивали объём лёгких, это была последняя операция и одна из самых тяжёлых. Незадолго перед ней мальчик получил инъекцию красного, густого вещества, в котором с удивлением узнал кровь. Дышать было всё ещё тяжело, но полуживое тело много кислорода и не просило.. И вот тогда он увидел море. За всю свою короткую жизнь, Нуньену никогда не случалось побывать на побережье, а сейчас бесконечная морская гладь распласталась перед ним во всей красе. О том, что это именно море, Нуньен догадался по тяжёлому грохоту волн и солёному ветру, обдувавшему разгорячённую кожу. Только когда первый приступ восторга спал, мальчика поразил странный цвет воды – жемчужно-белый, отливающий янтарём на гребнях волн. Сиреневое небо куполом поднималось над головой, а там, среди лёгких, бирюзовых облаков парили чудные существа – их тёмные, кожистые крылья лишь слегка трепетали, поднимая своих могучих хозяев к самому зениту или отправляя их в крутое пике к морской глади. Нуньен слышал их голоса – пронзительные и радостные – они звали его; бездонные глаза смотрели на мальчика как на давно потерянного и внезапно обретённого брата. - Я не умею летать! – хотел было крикнуть мальчик, но первый же глубокий вздох оторвал его от земли, с треском раскрылись сильные крылья, и он стрелой понёсся навстречу братьям, ловя на лету солёные брызги. Ему было тринадцать, когда тайна стала приоткрываться. Ухватить конец тончайшей нити и начать разматывать её помогла Санджай. Санджай! Та, которую он клялся защитить и не смог, та, что отдала ему всё - тело, душу, разум, все свои способности и стремления, не получив взамен даже сомнительную славу фаворитки. Та, что, даже умирая, просила только об одном – что бы он сам остался жить. Неужели и этот образ достался Кирку? За прошедшие со дня аугментации годы из робкого ребёнка она превратилась в застенчивого подростка. В ней уже проступала юная грация, белый комбинезон безжалостно обрисовывал наливающуюся фигуру, но в быстром взгляде из-под длинных ресниц так и осталось что-то от пугливого тушканчика. Эта тихая, слишком мечтательная девочка обладала поистине бесценным даром – умением слушать. Она долго носила в себе чужие слова, а потом делать неожиданные, нелогичные, но часто единственно-верные выводы. А ещё с ней он мог быть откровенным до конца – молчаливая Санджай несла в себе тайну, и эта тайна обволакивала всё, на что падал взгляд печальных чёрных глаз. Он и сейчас помнил их беседу, на открытой площадке, недалеко от фехтовального зала. Санджай внимательно смотрела прямо на Нуньена, положив узкий подбородок на скрещенные кисти рук. Трепет её длинных ресниц заставлял открывать всё новые и новые подробности, а когда юноша на миг умолк, девочка проговорила чуть громче обычного: - Я тоже вижу крылатых… - это и стало их признанием в любви, любви, которой суждено было продлиться долгих шестнадцать лет и закончиться только со смертью Санджай. Да нет, не закончиться - Хан сейчас как никогда ясно понимал это. Он, ещё будучи сикхом, знал, что нет никакого посмертия, никакой реинкарнации, каждый получит то, что заслужил в это единственной, первой и последней жизни. Но иногда, в моменты своего высшего подъёма или упадка, Хан неуловимо чувствовал мягкую прохладу её волос, касающихся горячей щеки. Совсем как в их делийские ночи, когда луна, вкрадчиво запускала тонкие лучи в стрельчатое окно его спальни, покрывая алебастровую кожу Санджай нежной серебристой дымкой. Именно тогда, вскоре после его воцарения, видения покинули его – слишком мало времени оставалось на сон, и слишком полной стала реальная жизнь. В этой жизни все мечты обязаны были сбыться, его могущество не оставляло им выбора. Однако, именно в тот период, он получил возможность узнать больше о крылатых созданиях. Вскоре после этого ему удалось выяснить, что странные сны приходят ко многим и многим аугментам из разных школ, стран и континентов. Совпадая даже в деталях, они наводили на очевидные выводы. Хан стал инициатором масштабных исследований, результат которых так и не успел проверить на практике. Что ж, он всегда умел ждать.