По праву крови

Позор. Именно это слово беззвучно произносил Кирк, когда вспоминал свое неудачное бегство, Юсупа, безвольно раскинувшегося на траве и его же, словно клещ, вцепившегося в стальной борт флаера, Рию с окровавленым обрубком вместо руки, и выстрелы Хана, поставившие точку во всей этой истории. Пусть была бы погоня, пусть их флаер взорвался бы из-за какого-нибудь встроенного детонатора, но только не добровольное возвращение, и не эти восторженные взгляды Савитири и Малика. Так смотрят на щенка, выучившего команду «апорт», на идиота, которму вдруг удалось донести ложку до рта, но не на человека, совершившего то, что любой из них обязан был сделать на его месте. Два дня прошло в пустоте всеми покинутого дома. Их надзиратели так больше и не появлялись. И если инженер, скорее всего, был занят латанием дыр, обнаруженных Кирком в обороне лагеря, то чем занимается врач оставалось загадкой. Возможно, им вообще теперь не полагались соседи. С одной стороны друзей это устраивало - слежка никуда не делась, но перестала быть настолько явной, но с другой - исчезли источники сведений обо всём, что происходило вокруг. Пусть источники были и ненадёжны, и наверняка преследовали собственные цели, но с ними пропала и единственная возможность узнать ближе своих захватчиков. А значит, и сделать вывод о собственной судьбе. Вывод о судьбе экипажа Отто Кирк уже почти сделал, он был неутешителен, но оказывался единственным итогом их недолгого бегства. Что ж, оно того стоило. Работы в пятом ангаре подходили к концу. Хан, приглушив освещение, удовлетворенно взглянул на белые бока челноков, кое-где на них оставались следы смазки, свежезамененные детали придательски поблескивали еще не покрытые следами попаданий, которые украсят их после первых же учебных боёв. А потом начнутся и реальные. Он уже предчувствовал их – бесшумные всполохи в космосе, борьба не тел, не машин, а мыслей, которые в один миг станут быстрее этих всполохов. Знакомые разряды пробегали по спине, заставляя напрягаться мышцы и обостряя и без того совершенное зрение. «Рано – сказал Хан сам себе, – выходка Кирка показала, насколько мы ещё не готовы. И дело не в технике, тут мы скоро обгоним инженеров Звёздного флота». - О чём ты задумался? – прервал его размышления Малик. Он сидел верхом на стволе только что установленного фазера и пытался заставить этот фазер отклоняться на нужный ему угол. - Не мешай мне делать неприятные выводы. - Нам начинать волноваться? - Вы испытываете пиетет перед людьми этого времени – Хан продолжил свою мысль вслух, казалось, не обращая внимания ни на Малика, ни на пятёрку других техников в ангаре. - Это не так! – возмутилась большеглазая девушка, стоявшая рядом со старшим инженером. - Это так, Рада. Никто из вас не возразил, когда Кирк и Спок после побега остались в лагере. Хотя, это было бы естественно. Я сам прошёл через это. Мы покинули полусгоревшую планету, которой даже оптимисты оставляли 30-40 лет до полного апокалипсиса. А проснувшись, увидели цивилизацию. - Не самый приятный её вариант – буркнул Малик. - Рад, что ты начинаешь это понимать. Мне пришлось бороться с ней, почти проиграть, теперь мне приходится считаться с этим временем и этими людьми. Считаться, но не уважать. Я не вижу смысла в попытках интеграции, по-крайней мере в ближайшие десятилетия, но узнать этих людей, их мотивы и ценности вы обязаны. А когда поймёте, что человечество, в отличие от техники, не особенно изменилось за три столетия, можно будет забыть о нём и строить собственный мир. - То, как они поступили со мной – вдруг заговорил Юсуп, до этого сосредоточенно настраивающий снятый бортовой компьютер одного из шаттлов, – это типичное поведение в 23 веке или только личные качества капитана Кирка? - Личные, и не рассчитывай на такое везение впредь. Окажись на его месте покойный Отто Майер – ты был бы размазан о скалы. Кирк – исключение, будь такие как он правилом, – нам бы не пришлось снова пускаться в бега. Поэтому мне не хочется от него избавляться без серьёзных оснований. -А если оснований не будет, но сомнения останутся? – снова вклинился Малик. - Тогда перейдём к силовому воздействию. Но не раньше, чем мы закончим все наши проекты, связанные с этой парой. Любое давление на Кирка закроет Спока для нас, а с вулканцем нам придётся договариваться. - Сколько церемоний с этой остроухой лягушкой! - У этой остроухой лягушки стальные яйца – отчеканил Юсуп, заставив старшего инженера проглотить заготовленную фразу. «Насчёт пиетета – он прав» - решил Малик тогда. - Опыт Спока нестандартен для Земли – продолжал, между тем, Хан, - а всё нестандартное даёт новый путь для развития. - Становится жаль этого Кирка – сказал Малик, не отрываясь от своего непокорного фазера. - Ему тесно на Земле, потому и рвётся в космос. - Предлагаешь прихватить его с собой? – усмехнулся Юсуп. - Только не это! Ещё одного любвеобильного блондина мы не выдержим! – рассмеялась молчавшая до этого девушка с озорным изгибом капризных губ. Кирк чувствовал себя опозоренным ровно сутки. Потом это непривычное чувство ушло, оставив только досаду и лёгкое ощущение неудовлетворенности. Да и события вскоре стали развиваться так, что времени на разбор собственных ошибок не оставалось. Во-первых напомнили о себе русалочки. После инцидента с похищенным коммуникатором, девочки долго не показывались в посёлке. А когда появились, то стали вести себя тихо, испуганно отводили взгляд при малейшем внимании со стороны и передвигались только короткими перебежками от своей времянки до репликатора. Тем неожиданней оказалась их фраза, сказанная Споку - перед вулканцем девочки всегда робели, испытывая какой-то суеверный страх. На этот раз Мэй, обреченно кивнув подруге, сама подошла к нему и довольно спокойно сказала: - Мистер Спок, ваш капитан просил разъяснений по поводу нашего поведения в воде. Мы готовы их предоставить сегодня вечером в одиннадцать часов по корабельному времени. Затем, очевидно сочтя свою миссию исполненной и не дожидаясь ответа, Мэй натянуто улыбнулась и с явным облегчением проследовала дальше по тропе. Подружки появились у порога сразу после того, как первая луна показалась над гористым горизонтом. В её тусклом, неверном свете две фигурки, не спеша бредущие по невидимой тропке, казались совсем бестелесными. Они поравнялись с Кирком, вышедшим им навстречу, и Мэй протянула ему руку тыльной стороной вверх. Джим немного оторопел, но потом решил, что, может быть, в конце двадцатого века такой обычай был всё ещё в ходу, поднёс маленькую ладонь к губам. О своей ошибке он догадался по хрусту собственных пальцев и изумлённому лицу девушки. Слишком крепкое рукопожатие, похоже, было единственным, на что самоуверенный капитан мог рассчитывать. Не удивительно, после всего, что довелось испытать Мэй и Ясмине по его милости. Разминая занемевшие пальцы, он кивком пригласил обеих подружек в дом, где те сразу же завязали шумный разговор со Споком. Естественно, шумел не вулканец, но его флегматичная сдержанность вместе с необычной внешностью, подействовали на гостий как красная тряпка на быка. Один раз преодолев свою застенчивость, девочки уже не собирались останавливаться. Попытки разговорить непробиваемого старпома длились ещё минуты две, прежде чем на тропе не появились ещё трое. На этот раз мужчины, крепкие ребята, явно не склонные к сантиментам. Один из них сдержанно поклонился Кирку и новые посетители скрылись за порогом. Следом показалась целая компания из пяти человек, тоже направившаяся в хижину. Люди продолжали прибывать, и Джим поспешил тоже зайти внутрь, боясь, что скоро места там не останется. - Это я их пригласил – пояснил ему Спок, примостившийся в проёме распахнутого окна. -Зачем? – шепотом спросил Кирк, запоздало поняв, что шептать в таком окружение бессмысленно. - - Если уж нам предстоит тут жить, то логичнее познакомиться с нашими соседями. - Ну, спасибо! - прошипел Джим на ломаном вулканском. - Пожалуйста, это было нетрудно – отозвался благодетель. Последними появились Малик и Савитри. Они держались рядом, но не разговаривали. Девушка быстро нашла себе свободное место на краю матраса, а Малик, окликнув бритоголового парня, пришедшего одним из первых, завёл с ним разговор, сопровождаемый рисованием чертежей прямо в воздухе. Благодаря этой задержке, инженеру достался самый дальний и тёмный угол домика, но его это не расстроило. Серые стены времянки освещались только огоньком карманного фонарика, закреплённого на потолке. Обе луны скрылись за облаками, из распахнутого настежь окна доносился шум моря и редкие вскрики ночных птиц. Мошкара (на самом деле поры местных растений) вилась над одиноким огоньком, иногда полностью закрывая его. Кирк говорил уже битый час, польщённый вниманием слушателей: - И вот тогда ко мне подходит их главный и заявляет: «Я смогу доверять вам только после испытания Океаном». -Океаном? – переспросил Малик, и, даже не взглянув на Кирка, принялся набрасывать на сероватом листе бумаги пока неуловимые черты. Рисование оказалось удобным поводом для незаметного выхода из диалога. Основной задачей было наблюдение – рано или поздно Кирк выдаст себя. Что это будет: резкая смена тона, неожиданно свернутая тема или просто небольшая пауза в разговоре, когда внешняя обстановка вдруг совпадёт с его потаёнными мыслями – неважно. Главное, не упустить этот момент и начать бережно разматывать нить, выясняя, как много знает капитан и с кем он уже успел поделится своими знаниями. - Да, океаном. Я же говорил, это водная планета. У них в языке нет даже понятия «суша», только «не вода». Думаю, это древний страх оскорбить божество, напомнив ему о тех местах, которые оно так и не завоевало. - А как они относятся к другим стихиям: огню, воздуху? – продолжил распросы Малик, все больше увлекаясь. - Насчёт огня - не знаю. Ни разу не видел на их планете открытого пламени. Наверное, это одно из табу. А воздух им неинтересен. Они развивают беспилотные технологии, связь, исследовали космос… - Но никогда не мечтали о собственных крыльях? - Нет – спокойно ответил Кирк. Его совершенно не удивлял этот факт, как ни всматривался бенгалец в открытое лицо капитана, ему не удалось уловить даже признака волнения. -Тебе жаль их? – Малик скрыл облегчение под сарказмом. - Было жаль, до тех пор, пока их главный не начал сочувствовать мне. Он заявил (почти цитирую): «вы несчастны – считаетие себя покорителями космоса, а сами отгораживаетесь от него скафандрами и толстыми стенами своих кораблей. Любой неосторожный вдох в воде может обернуться для вас смертью. Единственная стихия, которую вы можете считать своей: это земля, и то, только после того, ляжете в неё после смерти». - Не стоит навязывать другим своё понятие счастья. Он это хотел сказать? – уточнила Савитри. - Наверное. Короткое сообщение, которое Малик отправил своему командиру, содержало только одну строчку: «Скорее «нет», чем «да». Покончив с этим, он сменил падд на блокнот. В жизни есть вещи не менее интересные, чем попытки расколоть общительных капитанов. - Я думал меня плыть куда-нибудь заставят, - между тем продолжил Кирк, - или с каким- то местным водным гадом сражаться. Говорю: «Ладно, испытывайте», и сам иду к воде. А эти выстроились вдоль берега, поют что-то. Заунывно так, только и различаю: «Прими! Прими его!». «Космос Великий! – думаю - А они меня не в жертву приносят? Ладно, если что - мои телепортом вытащат». Тут я добрался до воды. Смотрю – океан спокойный, никаких чудовищ не видно. А главный мне головой кивает, подбадривает: «Иди, не останавливайся!». Ласково на меня смотрит, чуть ли не облизывается. Я делаю шаг, второй – вода по пояс, собираюсь плыть, тут меня и закружило. Водоворот такой, будто внизу затычку вытащили. Я и крикнуть не успел, как оказался под водой. Пытаюсь выплыть, а меня снова вниз тянет – Кирк исподтишка улыбнулся Ясмине, усевшейся прямо на краю стола, напротив рассказчика. Та наморщила нос и принялась усиленно рассматривать щели на полу. - Конечно, вы его оттуда не забрали, мистер Спок? – спросила незнакомая высокая девушка, сидящая рядом с Савитри. --Нет, опасность была невелика, а цель ещё не достигнута. В крайнем случае, нам бы удалось реанимировать капитана. - Спок счёл объяснения достаточными и отошёл к окну. Случай, о котором рассказывал Кирк, произошёл год назад, но воспоминания о нём оказались неожиданно яркими и острыми… «Ненормальными» - определил их для себя Спок. Тогда, сидя в капитанском кресле, он уточнил у Боунса, сколько, в среднем человек способен провести под водой без необратимых последствий, получил ответ, указал доктору на недопустимость таких крепких выражений при юном энсине Чехове, и принялся ждать положенные пять минут. -Да, опасность не велика, именно об этом я и думал, когда круги перед глазами пошли – тем временем, продолжал рассказчик. - Не отвлекайтесь, Джим, дальше! – широко раскрытые глаза Малика были видны даже в полумраке. Но задав вопрос, он тут же уткнулся в блокнот, который держал на коленях. Тщательно-очиненный карандаш снова заскользил по бумаге. Невидимые ни для кого, кроме автора, на листе уже проступали плавные линии одухотворённого лица. - А дальше пришлось делать вдох, я же не амфибия. Тут я понимаю, что в лёгких у меня чистый кислород. Сразу хватаю себя за шею – проверяю, не выросли ли жабры. В темноте кто-то сдавленно засмеялся. Кажется тот самый бритоголовый собеседник инженера. - Нет, ничего не изменилось. И тут замечаю возле лица пузыри воздуха. Самый большой - прямо около рта и носа. Их-то я и вдыхал. На берег выбрался, а местные меня уже с оркестром встречают, лучше бы полотенце принесли. Главный больше всех ликует: - Океан тебя принял, в твоём сердце нет зла и ненависти! Ну, насчёт ненависти я уже не был уверен, очень хотелось его самого в этот океан макнуть. - Разумный океан? – удивилась Савитри. Она перевела взгляд на Спока, ожидая разъяснений именно от него, но успела увидеть, как тот, сделав неопределённый жест в сторону капитана, направился к двери. - Не знаю, как там с разумом, но эмоции различает – продолжал Джим, кивнув удаляющемуся вулканцу. - У них там вся жизнь вокруг Океана вертится. Рождаются в нём, и умираю там же. Заплывают подальше и растворяются. А видели бы вы их ритуал метания икры! - Расскажешь? – подначил Малик, - у него в запасе была ещё пара триггеров, и неизвестно, выдастся еще удобный случай для их применения. Одновременно он пытался передать игру света и тени на струящихся волосах своей модели. Получалось плохо, он и сам это видел. Малик ещё раз критически осмотрел рисунок и почти услышал голос своей въедливой ассистентки: «Хороший чертёж, осталось размеры проставить». - В другой раз, я же не аугмент – зевая, ответил Джим, - теперь ваша очередь! Инженер с интересом обежал глазами всё их сборище, пытаясь угадать, кто же примет вызов. Сам он участвовать в вечере воспоминаний не собирался, хотя несколько историй без грифа «совершенно секретно» в памяти освежил. На Савитри его взгляд, как всегда, задержался чуть дольше, чем на остальных, и этого мгновения ему хватило, чтобы понять, что её указательный палец совсем не случайно коснулся края правой брови. «Прикрой, я отступаю» - значение жеста, придуманного ещё во время учений в тренировочном центре, сейчас мог понять только он сам, да ещё, пожалуй, Хан. Малик ещё раз взглянул на свой набросок, старательно скомкал его до размеров горошины, сунул в карман и нажал на коммуникаторе кнопку командирского вызова, право на который имел как глава технической службы. Пронзительный свист заставил всех обернуться в сторону Савитри. Та, взглянула на экран коммуникатора, повела плечами и, произнеся только: «Повелитель!», быстро вышла на улицу. Малик проводил её взглядом, в котором тревога смешалась с досадой, и тут же захватил общее внимание историей о Байконурских степях, эриксоновских шпионах и прекрасных казашках. Савитри притворила дверь и шагнула в тень лиан и высоких трав. Здесь уже чувствовалась предутренняя свежесть. Лёгкий туман цеплялся за верхушки стеблей и колыхался под ногами, как невесомая пряжа. Девушка неслышно и осторожно заспешила между деревьев, так, что даже капельки росы остались поблёскивать на прежних местах. Легче всего ей было отследить путь Спока по маячку, чей сигнал постоянно передавался на её падд, но этого не требовалось. Савитри читала дорогу перед собой без особого труда. Следы замешательства, овладевшим инопланетянином, и которое, кажется, никто кроме неё не заметил, были видны на несколько футов впереди. Вот тут он ещё шёл своей обычной, размеренной походкой, на это указывали пятна примятой травы, расположенные на одинаково-небольшом расстояние друг от друга, а уже через три десятка шагов в его настроение стало меняться. Спок брёл, больше не выбирая дорогу - сбитая роса и сломанные ветки попадались всё чаще. Савитри отметила место, где вулканец перешёл на бег. Прислушалась – он не мог уйти далеко, но кроме обычных лесных шумов, ничего разобрать так и не смогла. Оставалось продолжать преследование. Её воображение ясно рисовало образ бегущего – растрёпанного, в изорванной одежде ( её клочки она несколько раз заметила на ветвях и земле) со зрачками, расширеными от ужаса или азарта, это ещё предстоит выяснить. Вот он упал, споткнувшись о корень, расшиб колено - на дне небольшой ямки зеленели капли свежей крови. Савитри подняла испачканный лист, протёрла его салфеткой из аптечки и спрятала позеленевшую ткань в пакет. Образец, конечно, сильно загрязнён, но кое-какую информацию дать сможет. За кем он гнался? От кого убегал? Савитри терялась в догадках – ни чьих следов, кроме отпечатков ног Спока, она так и не видела. «Позвать на помощь?» - подумала она и уже потянулась к коммуниатору, но остановила руку, решив, что в лагере не может быть такой опасности, с которой она не сумеет справиться в одиночку, да и в её расследовании второй участник скорее помешает. Она уже не шла, даже не бежала - пулей летела по джунглям – всё ближе была та пятикилометровая отметка, за которой маячок под артерией Севлука превратитится в микробомбу. Пришлось всё-таки воспользоваться паддом – времени на игры в следопыта больше не было – Сави остановилась в замешательстве – зелёная точка, с подписью «Спок» - мигала совсем рядом с её собственной отметкой. Преследовательница замерла и снова прислушалась – рвущееся дыхание доносилось слева, прямо со стороны небольшой, освещённой лунным светом поляны. Травяной круг, футов в тридцать в диаметре со всех сторон окружали заросли широких, покрытых синими узлами листьев. Она осторожно раздвинула их – высокая фигура оказалась прямо перед глазами. Вулканец стоял, держась обеими руками за ствол молодого деревца. Его грудь и бока шумно вздымались и опадали, как у загнанной лошади. Порыв ветра донёс до Сави запах его тела – резкий, ни на что не похожий, но не вызывающий отвращения. Спок выпрямился и провёл ладонью по глазам – на зеленоватой коже блеснула влага. «Да что же с ним?» - напряжённо думала Савитри. Она вдруг поняла, что стала свидетелем чего-то запретного, интимного, едва ли не постыдного. Захотелось тихо уйти и никому не рассказывать об этом. Но бросить пленника одного в таком состоянии она тоже не могла. «Хотя, какая разница – Хан всё равно их живыми не отпустит» - подумала Сави, но легче от этого не стало. «Щёлк-щёлк-щёлкщёлкщёлк…» - ритмичные звуки донеслись откуда-то спереди, прямо из-за переплетения лиан и стволов. Больше всего они напоминали пронзительный треск кастаньет. Сави напряглась и проверила легко ли выходит кинжал - подарок Хана, из ножен. Вспышка фазера будет заметна даже в посёлке, а привлекать лишнее внимание ей сейчас ни к чему. Щелчки повторились. Этот звук она не могла бы спутать ни с чем. К поляне приближался крэпс - костистый ужас здешних мест. Не столь опасный, как ракшасы, но только потому, что передвигался всегда в одиночку. Даже учитывая эту его особенность, пара вывернутых конечностей и один сломанный хребет на крэпсовой совести уже был. Повреждения для аугментов не смертельные, но достаточные, чтобы в следующий раз при звуке кастаньет вести себя поосторожней. Ответные меры: несколько выстрелов и демонстративно вывешенная на дереве туша, заставили щелкунов уважать новых хозяев побережья, но то и дело находились отчаянные особи, пытавшиеся проверить незыблемость лагерных границ. Крэпс не спешил выходить на открытое место, похоже, озадаченный новым запахом. Сави слышала, как со свистом входит воздух в раздутые ноздри зверя. Даже Спок уже должен был что-то почуять, а может и понять – об этом и некоторых других опасных хищниках пленники были предупреждены ещё накануне. Вдруг вулканец выпрямился, огляделся по сторонам, поднял вверх обе ладони и в точности повторил ритм, высекаемый костяными пластинами животного. «Да он же подзывает его!» - поняла Сави. Первым её порывом было выпрыгнуть на поляну и утащить Спока в заросли. Там у них будет шанс запутать след, а если понадобится, то она сможет его защитить. Но девушка сдержалась: её объект для наблюдения, кажется, знал, на что идёт. Оставалось выяснить – зачем. Спок вновь повторил свой вызов, и белые пластины ярко сверкнули в свете обеих лун. Зверь приземлился в трёх шагах от вулканца. Молодой самец, судя по длинным царапинам на костяной чешуе, уже успевший побывать в нескольких схватках. Два ряда вздыбленных пластин на хребте колотились друг о друга, высекая тот самый ритм. Широкие, мускулистые лапы рыли землю, из раззявленной вытянутой пасти доносилось негромкий скрип – зубы выдвигались из кольца челюстей, глаза горели холодной синевой и блуждали по телу соперника, выискивая слабые места. С точки зрения крэпса, Спок и был сплошным слабым местом. Вулканец пригнулся, выставляя вперёд напряжённые руки. Сави достала кинжал и приметила слегка оттопыренную пластину на бедре животного. Соперники медленно кружили по поляне, не спеша сокращать расстояние. Крэпс был величиной с хорошего теленка, гибкое, сплошь защищённое тело, покрытое лёгкими и прочными костяными доспехами, превращало его в почти неуязвимого врага. Сави едва сдерживала себя – инстинкт велел её атаковать, разум советовал оставаться на месте, тело не знало, чему подчиняться и только поэтому сохраняло неподвижность. Мышцы звенели натянутой тетивой, ярость зародилась где-то под рёбрами и стала подниматься, грозя захлестнуть сознание. Рвануть вперёд, всадить по самую рукоятку кинжал, а потом руками рвать послушную плоть, пока всё тело не покроется липким лаком чужой крови. Картина боя начала мутнеть. Она уже чувствовала боль в неестественно расширенных глазах. « Не смей! Не смей!» - мысленно приказывала она себе. Но сама мысль начала рваться, проваливаться в бездну, распахнувшуюся внутри сознания. Оставалось последнее средство: Сави выпустила почти весь воздух из лёгких и наотмашь полоснула кинжалом по бедру. Острая боль сразу же отрезвила кипящий мозг, и заставило утихнуть вампирскую жажду. Она чувствовала, как кровь заструилась по коже, в глазах стало темнеть от гипоксии, но результат того стоил - Савитри снова стала простым зрителем. Как раз в этот момент Спок, сделав обманный выпад, взлетел в воздух точно над спиной крэпса. Зверь развернулся в прыжке, едва не хлестнув противника тонким и крепким как стальная проволока, хвостом. Его соперник, издав низкий, клокочущий рык, бросился на землю и оказался прямо под брюхом животного. Исцарапанные руки обвили шею, защищённую прочным костяным воротником. Сави показалось, что вулканец собирается задушить крэпса - верх глупости! А, нет, ошибка! Спок выбросил вверх правую ладонь, сложил пальцы в щепоть и ткнул их в мягкий, ничем не прикрытый подбородок «костистого ужаса». Зверь замер, тупо уставившись в одну точку, зашатался и тяжело осел, прижав победителя к вытоптанной земле. Тот без особых усилий сбросил с себя неподвижную тушу, встал, расправил плечи, какое-то время задумчиво смотрел на поверженного монстра. В его лице не было и намёка на торжество, лишь обычная спокойная собранность. Он сел на корточки и почти нежно положил ладонь на уродливую голову зверя. Чёрные, непроницаемые глаза сделались ещё темней, перестав отражать свет. Две бездонные, безжизненные впадины пугали и манили одновременно. «Так это и есть мэлдинг!» - догадалась наблюдательница, видя, как шевелятся губы Спока. Неслышный разговор побеждённого и победителя неожиданно оборвался - лежащая туша вздрогнула, передние лапы выпрямились. Крэпс встряхнул головой и, мутно посмотрев на Спока, затрусил в чащу. *** Сави всё так же неслышно проводила вулканца до самого порога времянки. Там как раз обсуждались строгие нравы благочестивого двора императрицы Феррис. Недавний победитель постоял у входа, пригладил волосы, одёрнул изодранную куртку и только после этого шагнул внутрь. - С кем ты сцепился? – услышала Сави удивлённый голос Кирка. Несколько собравшихся тут же подскочили (девушка поняла это по звукам), защёлкали предохранители фазеров. - Столкнулся с крэпсом – спокойно ответил Спок. -Не ранен?! - Никто из нас не пострадал. Послышался смех, сквозь который прорвался голос Ясмины: - Завтра же разберусь с этим мешком костей! - Не стоит, он больше не придёт сюда. - Он это сам вам сказал?- поинтересовалась Мэй. - Да, он сам ему это сказал – серьёзно ответил ей Джим. Мэй больше не задавала вопросов. - То есть, вы рванули в джунгли поговорить с крэпсом? – Малик всё-таки надеялся докопаться до истины. - Нет, мне срочно понадобилось проверить одну гипотезу, здесь это оказалось невозможно. - Проверили? - Проверил - она верна лишь отчасти. «Вулканцы не лгут – вспомнила Сави слова Хана, – они лишь умеют манипулировать правдой». Дальше она слушать не стала. Ей предстояло решить, где провести остаток вечера, не попадаясь, при этом, никому на глаза. Малик, сымитировав вызов Хана, обеспечил ей надёжное прикрытие. Всё, что оставалось теперь Сави – сделать маленькую ложь инженера правдой. Девушка развернулась, и всё той же бесшумной поступью направилась к горам. Всю дорогу она то и дело опускала руку в карман, убеждаясь, что салфетка с чёрным пятном свернувшейся крови всё ещё на месте. Подъём не занял и десяти минут, но в нетерпении ей казалось, что прошло полчаса, не меньше. «А лифт всё же был бы не роскошью»- думала она, цепляясь за перила, почти невидимые в ночи.