По праву крови

В командном центре было темно, прохладно и пусто. Сави это устраивало – она любила заниматься серьёзными делами в одиночестве. Небольшая лаборатория центра была оснащена только самым необходимым, но простой анализ крови можно было провести и здесь. Спустя мгновение, девушка стала обладателем пробирки с зелёной опалесцирующей жидкостью. Сави понадобилось ещё полчаса, чтобы получить длинную столбчатую диаграмму, за созерцанием которой её и застал Хан. Его присутствие ничего не выдавало, и всё же исследовательница спиной почувствовала цепкий взгляд. Пришлось обернуться, хотя прерывать цепочку выводов, которые начали выстраиваться в голове, не хотелось. Аугмент быстро избавился от промасленного комбинезона, в котором обычно работал в ангарах, сбросив вместе с ним налёт демократичности. Теперь даже ей стало сложно обращаться к нему на «Ты». Но пришлось - Сави нутром чувствовала, что сейчас ему нужна беседа на равных. - Зайди. Это интересно – предложила она. - Вижу. Подожди, не хочу испортить тебе стерильность. Пришлось снова запасаться терпением. Наконец, он оказался рядом. Белый халат, перчатки, маска и шапочка – рабочий трансформировался в учёного, минуя стадию просто человека. И только самая обычная, человеческая усталость, притаившаяся в уголках глаза, показывала, что в словосочетании Homo Augmentus главная часть – homo. - Ты ранена? – Хан нахмурился и опустился на одно колено возле девушки. Скрывать было бессмыслено – Хан почуял бы запах крови сквозь все химические ароматы лаборатории. Он приподнял полу халата и всмотрелся в длинный глубокий порез чуть выше колена. - Сама? - Да – нехотя призналась Сави, - я оять была на грани - Спок заставил поволноваться. Будешь принимать меры? - Если бы я принимал меры ко всем, кто был на грани, здесь бы уже никого не осталось, и первым бы ушёл я сам. За тебя, Савитри-диди, я спокоен – ты не приближаешься к этой грани – ты гуляешь по ней. Он ещё раз осмотрел рану, края которой уже начали стягиваться. – Нужно обработать, иначе заживёт вместе со всем, что попало в разрез. А выход заноз сквозь целую кожу… Не советую. - Ещё успею вытащить. До полного заживления у меня минуты две. - Заканчивай анализ, Сави. Я сделаю всё сам. Пришлось подчиниться. Она изредка бросала взгляд вниз, иногда ей казалось, что Хан просто сидит рядом, не делая ничего – настолько невесомо пинцет в его руках касался вскрытой плоти. Анестетик он не использовал, чтобы не нарушать естественный ход регенерации. Она была благодарна ему за заботу, но мысль «Хан у моих ног» - выходила далеко за пределы обычной благодарности. Савитри неудержимо захотелось провести рукой по его волосам. Теперь они были темнее и мягче, чем раньше. «Если бы не призрак Санджай между нами»… Хан все понял, конечно. Убирая инструменты, он кинул на неё быстрый взгляд, в котором под прикрытием его обычной иронии, как ей показалось, сквозила досада. «Нет, всегда только - нет» - поняла Сави. Красная от стыда, она вновь углубилась в работу. - Ну а теперь расскажи – Хан перевёл взгляд с диаграммы на пробирку, на дне которой уже образовался плотный осадок, - как ты заполучила кровь Спока? - Без его согласия, конечно. - Рассказывай. Она начала говорить быстро, уж слишком не терпелось Савитри поделиться увиденным. За всё то время, что она говорила, Хан прервал её только один раз: - А почему ты решила следить за ним? – спросил он, испытывающе глядя на собеседницу. - Видел бы ты, как он изменился перед своим уходом. -Причины? -Никаких . Кирк заливается соловьём, наши слушают, я пытаюсь определить, насколько он привирает, а Спок вдруг… ты можешь представить смертельно-напуганного вулканца? -Нет. - Но попытайся. Мне показалось, что он в окне увидел нечто страшное, настолько, что даже находится с этим кошмаром рядом, нельзя. Но там ничего особенного не было. -Уверена? - Хан! Десять аугментов не почувствовали, а вулканец… - Из этих десяти аугментов только ты что-то заподозрила. - Остальные, решили, что у гуманоида прихватило живот. О вулканской физиологии тут мало кому известно. - Ясно, дальше. - Он позеленел, руки дрожат... -Зрачки? - Расширены, - Мышцы? - Напряглись так, что проступили под одеждой. -Дыхание? - Участилось до гипервентиляции. Странно, но эмоции он выражал так же, как и обычный человек. - Ну, тебя же не удивляет, что он ест, спит и дышит как человек. Но мы опять ушли от темы. - Я не представляю, что его вообще способно напугать. Ещё позавчера он с каменным лицом лез в горящий челнок за Кирком. Судя по твоим рассказам, Спок может потерять самоконтроль, но для этого нужны серьёзные причины. Джим хороший рассказчик, но не до такой же степени. - И ты решила идти за ним – констатировал Хан, - почему в одиночку? Ты рисковала – неизвестно, кого или что учуял Спок. - Да, стоило предложить: «Дамы и господа, никто не желает пошпионить за нашим дорогим старпомом?» - взъелась Сави, всё ещё не простившая ему вспышку досады, обдавшей её совсем недавно. - Малик понял бы тебя с одного жеста. -Нет! – отрубила Сави - Почему? -Нет и всё! Я решила идти одна и если ты хочешь знать, что случилось дальше…- Она осеклась под недобрым взглядом. Плечи опустились, почти физическая тяжесть давила на них. – Прости… - Простил, продолжай. Она послушалась, но рассказать о слезах вулканца так и не смогла. Утаив эту подробность, наверняка незначительную, Сави сохранила за пленником хоть какое-то право на тайну, во всяком случае, её совесть осталась спокойна. Хан слушал её, одновременно рассматривая графики, вскоре рядом с первой диаграммой появился ещё одна. Он наложил её поверх старой. - Знаешь, что это такое? – спросил он, как только девушка закончила говорить. -Переход аугмента в боевой режим, конечно. С точки зрения эндокринологии. - Верно. Та самая холодная ярость. А теперь взгляни на это - Хан вывел ещё один график, лишь слегка отличный от предыдущего. - Срыв, как я и думала! – сразу ответила Сави. Выводы Хана совпадали с её собственными. «Ты гуляешь по грани»- сказал Хан. Он прав, конечно. Вот только эти прогулки становились всё опаснее. Грань таяла, утончалась, грозя и вовсе исчезнуть. Впервые она почувствовала это ещё на «Кентавре», когда она едва не набросилась с кинжалом на Малика, второй раз был только что - один вид сражения Спока и крэпса едва не превратил её в покрытого пеной берсерка. В третий раз она может не справиться. - Да – подтвердил её догадку Хан, - именно в таком состоянии я разнёс Сан-Франциско. Какой будет вывод? - Дай подумать… Нашему срыву предшествует ярость, пусть и контролируемая, но у Спока этого не было. Для ярости нужен объект, ну не мог же он на полном серьёзе ненавидеть эту зверюгу. - Значит… - Источник был внутри, организм сам дал сигнал к выработке гормонов. - Как такое возможно? - Какое-то заболевание желез, опухоль, может быть… - Да, и с такой болезнью он продолжает служить в Звёздном Флоте – начинаю сомневаться в компетентности их судового врача. -Значит, внезапно наступившее состояние. - Это уже ближе к истине. - Остаётся вопрос – что это за состояние. -Нет, Сави, вопросов по крайней мере два: «что это за состояние?» и «какая нам от него может быть польза?» - Это следует понимать, как моё задание? - Именно, или перепоручить его химикам? - Хан чуть усмехнулся. - Даже не думай! Я беру это дело! - Не увлекайся. Ты не настолько бесчувственна. -Теперь – настолько. *** Провожая гостей Кирк успел приобнять Мэй и Ясмину и намекнуть им на возможность встречи в ближайшее время. Тем более, что никаких объяснений он добиться от них так и не смог – девочки, казалось, забыли о своём обещании. Китаянка хмыкнула так, словно Джим предложил ей заняться скотоложством, а её подруга оказалась не такой категоричной и пообещала выкроить назавтра минут двадцать или даже тридцать для совместного дайвинга. Его не смущал чрезмерно юный возраст новой подруги. «Кто этих аугментов знает, - рассуждал он, - может малышка ещё и старше меня. Надо выяснить завтра». Даже не подозревая, насколько близко к правде его предположение, Кирк лёг спать окрылённым. Он действительно получил двадцать минут обещанного дайвинга. Таким злым Спок его видел редко. Вулканец счёл своим долгом оставаться рядом с капитаном, но на безопасном расстояние. - Всё время – рычал Кирк, - всё это грёбанное время аугментированная блоха верещала только о ненаглядном Хане! - Вы узнали что-нибудь полезное? – поинтересовался Спок, прикидывая свои шансы увернуться от запущенного рюкзака. - Да, конечно! «С новой причёской, ему намного лучше» - пропищал он, пародируя Ясмину. - Они не так просты, как кажутся. - Да понял я уже! - Они тренируются на вас, оттачивают умение. - Оттачивают, значит! А применять его будут к Хану - ладно, - съехидничал Джим, - хоть чем-то я смогу ему испортить настроение! Но больше никто ничего отточить на мне не сможет. - Как вы будете это контролировать? - Перестану быть тупым! Джим выполнил своё обещание, и на личной жизни до окончания плена был поставлен жирный крест. Иногда он заглядывался на Савитри, но стоило той пройти мимо, величественно откинув назад голову с гривой тёмных с красным отливом, волос, как Кирка охватывала безнадежность. С такой женщиной невозможна лёгкая интрижка, к которым привык капитан. Савитри притягивала, обволакивала своим ласковым теплом, но это было притяжение звезды – поддавшись ему, уже немногие смогли бы освободиться. А Кирк сейчас ничего не ценил выше свободы. Итак, с личной жизнью на время плена было покончено. Зато у Кирка появилось время. Недолго думая, он отдал его антропологии. Тем более что уникальные объекты для наблюдения были совсем рядом. По другую сторону едва заметной тропы в такой же времянке жили три смешливых девушки, раньше, в администрации Хана они занимались финансами, теперь они бодро осваивали физику дилитиевых кристаллов, но прозвище «бухгалтерия» так и закрепилось за их жильём. Чуть дальше обитал мрачный бритоголовый техник в компании двух ещё менее общительных товарищей. Эти, если и оказывались на месте, то из домика выбирались редко, и в основном прохаживались возле «бухгалтерии». Ещё была семейная пара бывших геологов, но чем они занимались сейчас, Кирк так и не узнал. Остальные предпочитали наблюдать за пленными издалека, не проявляя ни агрессии, ни особого интереса. Всё напоминало быт любой исследовательской базы или поселения колонистов – постоянный труд, краткий и незамысловатый отдых, однако суровая дисциплина, царившая повсюду, порой создавала впечатление приграничного гарнизона, постоянно готового к осаде. Ни разу Кирк не видел, чтобы хоть кто-то из аугментов провёл в домике более четырёх часов. Писк коммуникатора заставлял прервать любое занятие или разговор и без промедления направиться вглубь леса. Слишком стремительные и точные движения, манера переговариваться короткими, незаконченными фразами резко отличали обитателей лагеря от обычных людей. Кирк завидовал их способности понимать друг друга с полуслова, а иногда и вообще без слов. В той части их жизни, что была доступна ему, физическое превосходство почти не проявлялось. Иногда ему даже казалось, что при нём сверхлюди сдерживают свои истинные возможности, то ли не желая вызвать зависть, то ли опасаясь раскрываться перед чужаком. А вот их интеллект всегда приводил капитана в замешательство, и ладно бы дело ограничивалось непонятной шуткой. В любой их фразе или поступке Кирк чуял скрытый и недоступный ему смысл. Иногда он видел себя ребёнком, рядом с которым взрослые увлечённо беседуют о квантовой механике. Охотно болтая с Кирком и Споком о пустяках, они давали понять пленникам о существовании черты, за которую тем не следовало заходить. Чересчур панибратские обращения Кирка встречали холодным молчанием, некоторые темы обрубались на корню. Когда Джим поинтересовался у сурового пилота флаера, откуда они собираются брать ресурсы для дальнейшего путешествия, тот не особо вежливо предложил ему позаботиться о своих ресурсах, когда тот будет возвращаться на Землю. Неожиданно интересные материалы для раздумий подкидывал Малик. Он, повинуясь то ли интуиции, то ли изощренной логике, всегда поднимал те вопросы, которые волновали Кирка. Его насмешливая манера общаться почему-то никогда не задевала. Может быть, потому что ирония аугмента часто обрушивалась на него самого. - Ну как, в жилах не жмёт? – между делом спрашивал Малик, наблюдая, как робот-многоножка ковыряется в очередном приборе, снятом с очередного челнока и поминутно сверяясь с голографическим трёхмерным чертежом. - Ты о чём?- встрепенулся Кирк. - Ханом быть тяжело, даже временно, даже во сне – продолжал Малик, начисто игнорируя вопрос Джима. - Ты так решил, наблюдая за ним? - И это тоже. Хотя и без наблюдений ясно: такой пост калечит, но у него достаточно сил, чтобы этому противостоять. В отличие от нас с тобой. Кирк уже открыл рот, для нового вопроса, но инженер, осторожно извлекая многоножку из сгустка проводков, шикнул на него и продолжил, обращаясь скорее к маленькому роботу, чем к капитану: - Мне ещё повезло – всего девять лет. Никаких миллиардов судеб в твоих руках, горящих городов, союзников, которых надо предать раньше, чем они предадут тебя - почти обычная жизнь - Ты его оправдываешь за это? - Оправдывать? Зачем? Нельзя разгребать грязь и не испачкаться. Мне тоже не удалось, хотя масштабы конечно, не те. Но с этим пусть разбираются мои потомки, если они когда-нибудь у меня появятся. Меня волнует другое: ты не удивился, когда я заговорил о «нас», значит, в курсе и моей биографии? - Малик, - не спеша ответил Кирк, в душе радуясь, что хотя бы в этом вопросе больше не придётся изворачиваться, - я не выбирал в курсе чьих биографий быть и мне не нравится, то, что со мной происходит. Будь я историком – ещё бы смог извлечь из этого какую-то пользу, но я – капитан звездолёта, мне нет никакого дела до политической обстановки на полуострове Индостан в конце чёрт знает какого века. Мне нужна ясная голова и спокойный сон. Малик снова бросил в атаку на механизм и, водя пальцем по монитору планшета, полностью повернулся к Кирку. - Рани Кяур, Радж Сингх, Прияна Кяур – тебе знакомы эти имена? - Только первое. - Скоро познакомишься и с остальными. - Это родственники Нуньена? - Да. Их было много - большая семья, слишком религиозная, пожалуй, но, в целом, мне они нравятся. - Расскажи о них. Это не секрет? - Какие секреты в твом случае! – саркастически бросил Малик. - Да говори уже, потомок ослицы и шакала! - Кирк, что позволено Юпитеру… Да чёрт с тобой, слушай: Его отец - потомственный офицер, начал службу ещё до войны. - Какой войны? - Второй мировой, конечно. Он неплохо проявил себя в Сомали, действуя против итальянцев. - Индиец бьёт итальянцев в Сомали? Я не ослышался? - Да, в Сомали, в составе британского корпуса! Представил масштабы той бойни? - С трудом. - Ничего, со временем представишь. Его звали Радж, Хан раньше был очень похож на него. Мать мало уступала Раджу Сингху – сильная, властная женщина, выковавшая характер сына. Были ещё старшие братья, некоторые уже успели пойти по стопам отца и поступить на службу. - Значит, трое военных, как минимум. И всё же они не смогли спастись? Странно – удивился Кирк. - Ничего странного. Радж Сингх понадеялся на оружие, а в доме его хватало, и на то, что войска рано или поздно вмешаются. В результате Рани и Нуньен бежали уже из горящего дома, наполненного трупами. Их старший брат всё ещё отстреливался, прикрывая отход младших. - Расчёт был неверный …- сделал вывод Кирк. - Там уже ничего и никого верного не осталось. То ли Радж был жёстким командиром, то ли жадность оказалась сильнее присяги, но в толпе были замечены и его собственные солдаты. Некоторых из них Нуньен знал, других я помог ему вспомнить – Малик ухмыльнулся и щелчком послал робота на новый участок. - Я могу не спрашивать, что с ними потом стало? - Можешь, сновидец, но со временем тебе придётся узнать и это – аугмент ненадолго прикрыл глаза, словно сверяясь с давним воспоминанием … приятным воспоминанием. - Значит, ты знаешь то, что Хан сам успел забыть? – Кирк не хотел, развивать эту тему, но ждать нового приступа откровенности от Малика пришлось бы долго, а сейчас он как никогда был близок к темам, волновавшим капитана всё последнее время. - Помню. Он не сентиментален, но иногда мне приходится поработать справочником. -Тогда у меня давно вертится один вопрос… - Спрашивай, пока эта проклятая многоножка не разворотила весь селектор - Малик снова извлёк членистоногого робота, который продолжал извиваться в его пальцах, словно норовя укусить, и накрыл его стеклянным колпаком. Тот сразу же начал с энтузиазмом биться о стенки. - Если мы с тобой видим сны о Хане, то, что видит сам Хан? Малик отодвинул в торону колпак с бешеной многоножкой и привстал, Кирк подобрался и вцепился рукой в ножку табурета на котором сидел – в крайнем случае – это тоже оружие. - То есть ты рассчитываешь – с расстановкой прогорил аугмент с неподдельным изумлением, - что я прямо сейчас расскажу, что происходит с Ханом по ночам?! А что взамен? - Ты мне поведаешь о фантазиях Спока? - Я задал вопрос. – Кирк упрямо смотрел на Малика. Отступать он не намеревался, а уж извиняться тем более. – И если это тебе интересно – у Спока нет фантазий. Сон для него – способ восстановить силы. Не больше. А если бы они и были, я бы не рассказал, но… - Кирк, уймись! – шикнул Малик, усаживаясь на место. - Если я когда-нибудь и выпущу тебе кишки, то точно не за любопытство. Пора тебе узнать некоторые нормы нашей морали. Они не сильно отличаются от человеческих, мы всё-таки близкие виды, но кое-какая разница есть. - Я весь внимание. - Первое – начал Малик, - никогда не распрашивай аугмента о снах другого аугмента. Это – табу. О таком говорят только с близкими, с теми, кому абсолютно доверяют. У меня было три таких собеседника за всю жизнь. Теперь остался один. - А второе? Малик молчал. Кирк всё ещё считал, что это он задаёт вопросы. Неизвестно, сколько пройдёт времени, прежде чем наивный капитан сообразит, что его самого только что сканировали на предмет осведомлённости. А пока он пребывает в счастливом неведении, стоили разобраться с выводами: о снах Кирк говорит спокойно, на провокации не реагирует, значит, опасности для себя в них не чувствует. Ту вспышку волнения, которое инженер почуял на привале, теперь можно было объяснить обычным страхом перед непонятными изменениями собственного тела и души. «Мы были детьми, тела которых и так постоянно росли и менялись – думал Малик, - так что новые трансформации принимались легче. Другое дело взрослый, сформировавшийся человек, которому придётся заново узнавать себя и собственные возможности» Так, дальше: Кирк сам вывел разговор на скользкую дорожку, упомянув видения Хана. Будь на месте пленника аугмент – Малик мог бы предположить тонкую игру с двойным, а то и тройным смыслом. Но Джим? Неужели настолько умён? А почему бы и нет? В конце-концов, в нём теперь кровь Хана. - - Нет, невозможно: если бы она успела сильно повлиять на мозг, то капитан не скакал бы по всему альфа-квадранту вслед за «Кентавром». Остаётся ещё фактор Спока: уж не его ли острые уши торчат за этой показушной открытостью? Значит – ещё один заход. Придётся действовать грубее. - А второе – резко прервал Малик недолгое молчание, - Кирк – мы не любим неизвестность. Пытливому разуму тяжело сдерживать себя. Поэтому никто не может запретить тебе высказывать свои идеи и догадки. И если срели них окажутся верные – я не стану их опровергать. - Слишком расплывчато – буркнул Кирк. - Ладно, конкретнее, - он повысил тон до патетики, - однажды ты увидишь нечто, совсем не похожее на твой человеческий опыт, после этого ты поймёшь, чего был лишён всю жизнь. Собственные цели покажутся тебе … да ты вообще о них забудешь. Эти видения окрылят тебя и сразу же высветят на твоё ничтожество перед недостижимым. Ты будешь точно знать чего ты хочешь, но на вопрос «как этого достичь?» - придётся отвечать самому и какой бы ответ ты не дал – он не станет окончательным. – Малик выдохнул и, сбросив пророческую напыщенность, добавил, - ну или что-то в этом роде. Понятнее стало? - Нет – раздражённо бросил Кирк. – И перестань изображать … - Что ж, чем мог – тем помог – инженер откинул стеклянный колпак, и освобождённая многоножка радостно кинулась к механизму. Малик собрался уже уйти в работу, как вдруг ненужное, совсем неподходящее к случаю волнение захлестнуло его. Он не сразу прдобрал название для этого чувства – слишком редко ему доводилось испытывать подобное, а потом сами пришли два слова: «страх» и «стыд». Второе горело ярче и дольше. «Кирк – источник выброса – понял Малик, гася эмпатию. Не хватало ещё запаниковать с ним на пару» «…окрылят тебя» - Кирк всё повтрял эти слова про себя и полузабытое видение минувшей ночи прояснялось и оживало. Снова Санджай. На этот раз она сменила привычную Кирку белую одежду на синий деловой костюм. Девушка сидела в широком кожаном кресле и не мигая смотрела на экран широкого электронно-лучевого монитора. Маленькая бледная рука покоилась на мышке и лишь иногда невесомо касалась клавиши, листая изображения. Кирк пригляделся – варп-двигатель первого поколения. Капитану была неизвестна эта модификация, но принцип действия просматривался ясно. Сам он стоял у противоположной стены возле большой картины, изображавшую девушку в огненно-красной одежде. Карие глаза Савитри смотрели с холста отважно, зло и весело. Но мысли были совсем не о ней. Санджай – она влекла даже сейчас, покрытая броней своей занятости. Плавный изгиб плеч, нежная линия шеи, на которую падали волосы, выбившиеся из высокого пучка, почти застывшие на клавиатуре руки - он знал, какая сила таится в них, но помнил и тёплую негу, которую они тоже умели дарить. «О небо!» – про себя воскликнул Кирк, с трудом освобождаясь от наваждения, – да она даже не в моём вкусе!» Ему всегда нравились яркие, высокие девушки, со звонкими голосами и блеском в глазах, способных расширяться от страсти. «Ну почему Хан, которому были доступны все женщины Индии и восточной Сибири выбрал её?» - цветок пустыни – маленькая, с этими острыми ключицами, беззащитно обрисованными тонкой блузой, с какой-то неправильностью в чертах лица и с непереносимой грустью, таившейся под пушистыми ресницами. Казалось, Санджай уже тогда видела свой конец, приняла его и только эта тёмная печаль во взоре выдавала ещё не до конца утихшую внутреннюю борьбу. - Мы уже сейчас можем это сделать? – восхищённо спросила она. - В теории – ответил Хан. – Если переориентировать всю космическую и часть авиационной промышленности, пересмотреть бюджет – тогда - да, мы сможем это сделать. Нам понадобится около пятнадцати лет. Хотя Малик уверял меня, что справится и за двенадцать. - Он оптимист - наш Малик, я всё-таки думаю о пятнадцати годах. Но, Хан, если это так – то мы опережаем своё время… Мы всё-таки достойны крыльев! Хан (или уже Кирк) видел восторг, промелькнувший в её глазах, вспышку радости, как у ребёнка, перед которым распахивается дверь праздничного зала. И угасание этой радости, права на которую у Санджай так и не появилось. Она уже знала, что ответит Хан: - Да, ты права, мы опережаем своё время. А приходится идти с ним в ногу. Даже двенадцать лет - слишком долгий срок, учитывая то, что происходит в Америке. Мы не имеем права свернуть проект «Ботани». Кирк загнал все чувства глубоко внутрь. Кое-какие уроки Спока ему пригодились. Малик вроде бы ничего не заметил и продолжал управлять своей многоножкой. Джим и не подозревал, что только что шансы пленников на выживание с неплохих семидесяти пяти были снижены до угрожающих сорока трёх и теперь белокурый инженер прикидывал, какие корректировки внесёт в его рассчёты Хан.