По праву крови

Вечером Ирада ждёт меня в саду в центре кампуса. Легкомысленный сарафан сменился официальным костюмом со значком преподавателя первой ступени на лацкане. Ей пока доверяют только малышей, едва осваивающих гармонию эмоций, но для четверокурсницы и это неплохо. - Да, мы уже свободны, нет, это абсолютно нормально! – щебечет она. И я лишь по мерцающей алой звёздочке, маркеру переговора возле её лица, понимаю, что говорит она сейчас не со мной. Она делает мне знак «не перебивать», подстраиваюсь под её быстрый шаг, ловлю отдельные слова, но повинуясь чутью, а не разуму, обшариваю глазами окрестность. Небо, бледным пурпуром обливает кроны старых моренников, ничем не похоже на голубой свод из недавнего видения, но я невольно представляю, как его закрывает огромный корабль. Его тень пробежала бы с северо-запада, затемняя по очереди стрельчатые корпуса университета, парк, речку, отражаясь в её белёсых струях. Интересно, а вон та высокая женщина, застывшая над перилами моста - она вздрогнула бы? Перешёл бы её испуг в действие, или же она так и продолжит всматриваться в проплывающие листья, непреклонная и неразгаданная? Она кажется спокойной, неестественно спокойной – должно быть, долго приводила себя к такому состоянию. Я угадываю её недоверие, оно читается во всей позе, в сильном прогибе спины, сведённых плечах. Длинное тёмно-бордовое платье скрывает ноги, но могу поспорить, они напряжены и слегка пружинят в коленях – уйти или нет – женщина ещё не решила, но одинаково готова и к тому и к другому. Необычная одежда полностью закрывает спину – значит, не местная, но все мои попытки угадать расу женщины ни к чему не приводят: слишком тонкая фигура для уроженки Ятра, озенкийка никогда бы не подошла так близко к воде, а изантка … но что я говорю – изантка уже бы резала мои барабанные перепонки зовом смерти - и правильно - нечего пялиться. Я и в самом деле неосторожен - всматриваюсь в эту фигуру слишком пристально, женщина отталкивается обеими руками от перил и начинает озираться. Зелёная звездочка возле её губ гаснет, словно незнакомка вдыхает её в себя. И тут же Ирада одним щелчком рассеивает свою - алую. Теперь ясно, с кем она говорила всё это время. Незнакомка вскидывает руку, мелькают тёмные камни колец, и глубокий капюшон свободно падает на плечи. Вулканка. Совсем молодая. Тёмные, отливающие зеленью, волосы собраны в сложную причёску и закрывают острые кончики ушей. Чёлка заканчивается точно над тонкими скошенными бровями из под которых смотрят непроницаемо-чёрные, глубокие, завораживающие глаза. Красива, но совсем не так, как наши местные девушки. Я мысленно сравниваю её с Ирадой. Та – поток неистового света, искрящего и радостного, рядом с ней хочется верить в себя и черпать жизнь полной ложкой. А вулканка совсем другая – она подобна прохладному сумраку Камбакских пещер. В ней сошлись древность и хрупкость сталактита - именно камбакского сталактита с беззащитными, кинжально-острыми гранями. Прикоснёшься к такому – обязательно порежешься, но и сам он рассыпется в пыль от первой же капли твоей крови. Мне ни разу не доводилось видеть вулканцев вживую, хотя в последнее время все только о них и говорят, но эта женщина, вернее девушка – они, кажется, не борятся с проявлениями возраста, кажется смутно знакомой. Я ещё раз окидываю взглядом её удлинённое лицо, широковатый нос, низкие острые скулы и ловлю озарние: Ухура – вот кого она мне напоминает – те же черты, хоть и стёртые примесью зелёной крови. - Т‘Плау – неожиданно обращается она к нам звучным грудным голосом. – Живите долго и процветайте, Ирада Малик. Ирада махнула ей рукой и быстро оказалась рядом. Наверное, с точки зрения Т`Плау, слишком быстро – та отшатнулась, и мне почудилось, что сейчас женщина подберёт длинные полы одежды и бросится наутек. Надо отдать ей должное – истинный потомок Спока – она мгновенно преобразовала свой испуг в сдержанное высокомерие. Я не спешу присоединиться к ним – наблюдателем быть интереснее, чем участником, поэтому поднимаюсь неспеша. За это время мне удалось узнать, что вулканка здесь в составе той самой первой федеральной делегации, призванной установить с нами дипломатические отношения, что пока эта девушка занимает лишь должность младшего секретаря и, поэтому, может не участвовать в подготовке, что аудиенция у хана назначена на поздний вечер, и оставшееся время ей позволено потратить на своё усмотрение. Угу, верю каждому слову - младшего секретаря отпустили в одиночку бродить по незнакомой планете, которую населяют человекоподобные монстры, только и мечтающие проверить вулканский череп на прочность. Слава логике! - Ваш спутник сомневается в моей откровенности? – её вопрос заставляет меня ускориться, пусть пугается, если хочет, считывать себя на расстоянии я не позволю! – Да, я действительно секретарь федеральной делегаци, - продолжает незнакомка. - Моя служба началась недавно – мне позволено, она надавила на это слово, моей семьёй и добрым именем моего предка, которое сейчас под угрозой, действовать самостоятельно. - Так вы сбежали? - догадываюсь я. А она начинает мне нравиться! – Вы рискуете… - По моим подсчётам, пройдёт не менее стандартного часа, прежде чем моё исчезновение будет обнаружено. Рискую я только своей репутацией, которая уже и так под угрозой. История, которая хранилась только в памяти покойного Спока, его сыновей и моей, скоро станет всеобщим достоянием. - Какая история? - Его измены. Пусть и невольной. Я стараюсь уловить смысл в её словах, надеюсь не слишком искаженных лингвопрограммой и наконец выдаю: - Но разве учение Сурака всё ещё тайна?- (не измену же Ухуре она имеет в виду?) - Уже нет, но во времена молодости Спока было тайной. - Но теперь какая разница? Ни одного участника тех событий давно нет в живых. - Но мы – есть – спокойно констатирует гостья. - А, значит, я и все мои родственники встанем перед выбором – либо признать Спока изменником, поставившим под удар всю нашу цивилизацию, и отречься от его памяти, либо потерять доверие своих соотечественников. - Вы знаете все подробности той истории? – мне становилось жаль Т`Плау, родовое сознание и у нас очень сильно. - Думаю, да. Мне её поведал отец, незадолго до моего поступления на дипломатическую службу, а он узнал всё от своего отца – Спока. - Но зачем? – удивляюсь я. - Чтобы мы были готовы к встрече с потенциально-агрессивной цивилизацией, владеющей телепатией и контролем эмоций, и смогли подготовить остальных. - Контроль эмоций и агрессия – вмешалась Ирада, - а это сочетается? - Как показывают войны, развязанные моей планетой – вполне. - - Значит, если вы выясните, что наша цивилизация потенциально-неагресивна, то сможете никого ни к чему не готовить? - Да, мистер Рия, более того, если мне удастся доказать, что система Сурака-Малика, а по сути Сурака-Спока, позволила вам стать таковой – то мне не придётся отрекаться от его памяти. - Вы уже многое знаете о Ханстве? – вкрадчиво спрашивает Ирада. По-моему она уже жалеет об этой встрече, но отступать поздно, да и не в её правилах. - Только посольский минимум: краткая история, элементарные нормы этикета, основные статьи гражданского и уголовного кодекса, кое-какие сведения о культуре. Кстати, большинство уголовных статей мне показались непроработанными. - Ими редко пользуются – ответил я. Кажется, вулканка сочла мою фразу неудачной шуткой, она удивлённо подняла бровь, но продолжила: - Я была включена в эту делегацию в последний момент, и времени как следует подготовиться, у меня не было. - Вас ведь это не огорчает? – бескомпромиссно спросила Ирада. - В какой-то степени. Мне нужно знать, что вы сами думаете о своей планете: чем гордитесь, о чём или о ком предпочитаете умолчать. Я пыталась сделать такие заключения самостоятельно, исследуя вашу инфосферу, тогда мне и попалось на глаза ваше выступление мисс Малик. Не скрою, вначале меня привлекла лишь ваша фамилия и несколько нетипичная для этих мест внешность, но затем заинтересовала и сама суть доклада. Я украдкой осмотрел Ираду – в общем-то, ничего нетипичного - блондины у нас не так уж и редки. Но, похоже, все усилия, которые приложила её мать, обивая пороги комиссии по разнообразию, даром не прошли - в ней явно не семь с половиной процентов генома Великого Слепца. Дай моей будущей тёще волю – и она бы клонировала Малика со всеми потрохами. - Мисс Т`Плау встретилась со мной сегодня утром – пояснила мне Ирада. – Вы хотели о многом меня распросить, а вместо этого спрашивать начала я. - Я поделилась с вами нужным куском информации, теперь я могу рассчитывать на ответную услугу? - Любые сведения, кроме секретных. - Мистер Рия, вы простой студент, не прибавляйте себе значимости. Я сглотнул обиду. Ирада плутовато отвела взгляд. Студент перестаёт быть «простым» сразу после ханской конференции. А я не сомневался, что именно то её выступление и привлекло вулканку. - Как вам удалось выжить? – наконец спросила она. Темп речи едва заметно ускорился – похоже, её действительно это волновало. - Пиратство? Но вы не смогли бы заниматься им долго. Рано или поздно появился бы противник сильнее вас или произошло бы объединение потенциальных жертв. Наш разговор всё больше напоминал допрос. Но мы прекрасно понимали, что при ограниченном времени – это самый простой способ передать максимум информации. - Нет – хором отозвались мы с Ирадой. Но на правах историка отвечать стал я: - Единственная наша стычка с пиратами обеспечила нас всем необходимым для долгого пути. А прибыв в эту систему, первым делом мы установили торговые отношения с ближайшими обитаемыми планетами. - И чем же вы могли торговать?- удивление проскальзывает даже не в лице, она всем корпусом поворачивается ко мне, жадно ловя слова. За тысячи парсеков отсюда, в гробу переворачивается Сурак. - Идеями. Мы торговали идеями. - Поясните! - Опустыниваие на Вайле, многовековая вражда двух государств Изанта, вымирание оренов на Ятре. Да мало ли их было. Мы брались решать эти проблемы, не за «спасибо», конечно. - Но на Земле вы и с собственными бедами не справились – Т`Плау пытается нас поддеть? Проверяет выдержку? Или просто хочет разрешить логический парадокс? - На Земле у нас не было больших корабельных компьютеров. - Именно так вы добились лидерства в этом секторе? На одном уважении к вашему интеллекту? - В основном, нас уважают за силу. - 72 высадившихся, не считая детей – одной ядерной бомбы хватило бы для вашего уничтожения. Или вы стали настолько необходимы? Нет, в этом случае проще было бы уничтожить большую часть слишком умного народа, а оставшихся заставить работать на себя. – Т`Плау задумчиво поддела носком туфли крошечный камушек и долго наблюдала, как он исчезает в белёсых струях. – Хотя, уже знаю – без всякого выражения продолжила вулканка, - если вы могли решать проблемы, значит и создавать их тоже умели. - О! Вы быстро поняли, а несчастных ятрийцев пришлось для этого провести через кризис. Она насторожилась - лицо осталось прежним, но глаза искали путь к отступлению. Версия о мирной цивилизации рушилась на глазах. Я решил, что лучше ей узнать такие подробности от нас, чем потом нарваться на них, листая учебники. Узкий мост и мы с Ирадой по обе стороны от неё, делали положение вулканки совсем печальным: - А что случилось с ятрийцами? – вопрос был задан мне, но отвечать стала Ирада. Она не любит безвыходных положений, даже для других: - Пойдёмте, лучше поговорим на ходу – предложила моя подруга. - Снимите капюшон – посоветовала Ирада. - вы можете сойти за ханийку. У нас не используют уличные камеры. Т`Плау посмотрела на неё с недоверием: - Вы хотите сказать, что моя внешность никого не удивит? Ирада улыбнулась и с помощью собственных заколок и нескольких быстрых движений убрала чёлку со лба Т`Плау. Я заметил, как та зажмурилась. Прикосновения к чужому лицу в их культуре верх неприличия. Это допускается только в случае прямой опасности или для мэлдинга. Значит, она и в самом деле считает, что опасность есть. Ирада между тем оценивала свою работу. Лицо вулканки почти утратило напряжённую суровость. Теперь она и в самом деле стала похожа на ханийку, пусть и с сильной примесью сантеровских генов. Плащ, полностью скрывающий фигуру, только усиливал сходство. Слишком скованна, но доверие к миру за час не появится. Так разрешилась ситуация с мостиком. Мы шагали по светлой аллее, невысокие шпалеры, увитые прозрачными стеблями стеклянниц, зщищали нас от постоянного здесь бриза. И всё же Т`Плау придерживала край капюшона рукой, готовая в любой момент надвинуть его обратно. - Это случилось на четырнадцатый год после высадки – начала рассказ Ирада. - Проблема Ятра не казалась такой уж сложной. Вымирание растений, основных поставщиков фосфора в атмосферу решалась с помощью небольших изменений в их суточной активности, но для того, чтобы прийти к такому выводу пришлось направить экспертов: биохимик, ботаник, генетик – всего двое. - Трое, как минимум – поправила Т`Плау. - Нет, двоих хватило. Мы всегда совмещали профессии, а в те времена и подавно – Ирада развернула в воздухе световой экран и вывела на него два портрета. Естественно, не узнать Ясмину и Мэй было бы для меня преступлением. Весёлые девчонки, до конца жизни сохранившие открытые полудетские лица, всегда мне нравились. Их медленному взрослению так и не суждено было завершиться, долгая юность однажды просто сменилась лавинным старением - угасание не заняло и года. Когда-нибудь это произойдёт со мной, с Ирадой со всем, кого мы знаем на этой планете. А ведь всё могло быть иначе: наши предки стояли перед искушением бессмертия, путь, ещё на земле открытый Фаррухом, манил своей простотой, но на другой чаше весов был застой, уже погубивший Крылатых. Иногда я ставлю себя на место Хана I, каково ему было делать выбор? Знать о своей грядущей немощи, видеть её признаки у других, иметь средство для спасения и отказаться от него? Но выбор был сделан. Максимум, на что он пошёл – это победа над старостью, да и то не для себя – слишком затянулись исследования. Мы – лишь третье вечно-юное поколение. Нам не прожить полтора века, а уж тем более двести пятьдесят лет, как моей прабабушке. Думаю, её рекорд вообще никогда не будет побит. Но каким одиночеством она заплатила за него: последняя землянка на планете, пережившая всех, кто мог понять её до конца, её уважали все без исключения, но с каждым годом это уважение становилось всё больше похожим на почитание живой реликвии. Сейчас мне кажется, что Хан и Малик появились из воспоминаний Ирады лишь для того, чтобы позвать свою заплутавшую во времени сестру за собой. И пусть я не верю ни в бога, ни в чёрта, ни в карму, ни в реинкарнацию, но когда мы с Ирадой утром, после той жуткой ночи, обнаружили Рию бездыханной в её постели, единственное, что я смог сказать: «Теперь экипаж «Кентавра» в сборе». Но вулканке всё это знать пока ни к чему. - Мэй и Ясмина? – спросила тем временем Т`Плау, рассматривая портреты. - Да. Вы слышали о них? – Ирада широко распахнула глаза, ловя новый поворот разговора. - Обе фигурировали в рассказе Спока. Это они спровоцировали кризис на Ятре? - Им не пришлось ничего провоцировать – жадность ятрийцев всё сделала сама. Как только работы по спасению оренов были завершены, обе посланницы оказались под стражей. Якобы за грубое оскорбление веры –они работали в священных рощах в запретные дни. Какие дни считаются запретными, им как-то позабыли сообщить. - Не хотели платить? - предположила Т`Плау. - Да, нас было слишком мало, чтобы настаивать на выполнении договоров, так им казалось. А ради двух своих людей Хан мог бы пойти на многое. В принципе, они были правы – он на многое пошел, вот только им его уже было не остановить. Смотрите сами: Ирада запустила старую хронику на световом экране. Хан стоял посреди огромной залы, скрестив руки на груди. Он почти не изменился с того момента, как командовал боем с пиратами, который я только вчера закончил описывать. Разве что лёгкие морщинки возле глаз сделали его взгляд спокойнее и глубже. Зеленоватый свет падал из крохотных окон, расположенных под самым потолком. Блики то и дело перемещались, не давая, как следует рассмотреть остальных присутствующих. А их было достаточно – начиная от коренастых ятрийцев, подобострастно окружавших своего правителя, и заканчивая высоким юношей – единственного сопровождающего Хана. Т`Плау прикоснулась к видению. остановив его: - Вы позволите? - Конечно – еле слышно отозвалась Ирада. Наша новая знакомая увеличила фрагмент и долго рассматривала его: Сантер, тогда ему было всего пятнадцать, рос очень похожим на отца, которого никогда не видел. От Савитри ему достались только крупные завитки мягких тёмных волос. Те же чёткие штрихи смелого, ещё по-юношески нежного лица, умный взгляд чёрных глаз, крепкая и гибкая, при этом, фигура. Но, в отличие от Спока, Сантер умел быть непринуждённым и простым. Ему никогда не приходилось доказывать своё право на существование: первый ребенок, рождённый женщиной-аугментом, первое «корабельное» дитя. Всеобщий любимец – до сих пор удивляюсь, как Малику и Савитри удалось защитить его от потока нерастраченной нежности, льющегося на малыша со всех сторон. Даже вспышки необузданного гнева, преследовавшие Сантера в первые годы, несмотря на все психологические изыскания Малика, никогда не вызывали ответной злобы. Наверное поэтому он, ничего не боявшийся, умел любить и принимать любовь в ответ. Т`Плау долго рассматривала юношу, ища и находя в нём родные черты. Наконец, она спросила: - Почему Хан взял его с собой? - Наследник всегда присутствует на важных переговорах. Это – часть его обучения – пояснил я. - Значит, дед был прав… – должно быть, внучке Спока, очень хотелось распросить нас о Сантере подробнее, но это было слишком личным делом для неё, а личное она, похоже, приучена ставить псле общего. - Я так и думала, продолжайте - поторопила нас Т`Плау. Ирада снова запустила хронику. Четыре телепортационных вихря закружились у противоположной стены. Рассеявшись, они оставили на своих местах двух девушек, настолько измождённых, что только лапищи стражников, державших их за скованные тяжёлыми кандалами руки, не давали им рухнуть. - Мне казалось, вы крепче… - прокомментировала Т`Плау. - Неподходящая атмосфера, еда и вода – объяснил я. Сцена продолжалась: - Ты признаёшь, что действия твоих людей принесли боль и страдание моему народу? - Признаю – без всякого выражения ответил Хан. - Ты отказываешься от всех своих требований и притязаний. -Отказываюсь. Я не люблю эти кадры. Изучая такие документы, всегда, поневоле, примериваешь чужое унижение на себя. Надеюсь, что Хан, давно преуспевший в интригах, вряд ли переживал всё это с такой же силой. Сейчас главным для него было освободить девушек и отправить их под спасительный купол. Но его сопровождающий такую шкуру ещё нарастить не успел. Мэй делает шаг. Стражник грубо рвёт её кандалы на себя и она падает. Сначала на колено, а затем и ничком на пол. Юноша вырывается вперёд и успевает подставить руки. Смотрит на девушку – в его взгляде беспокойство, тревога и бесконечная нежность. Он срывает с себя плащ и набрасывает его на опущенные плечи Мэй. На щеках проступает зелень от едва сдерживаемого гнева. Хан уже рядом и едва заметным жестом гасит разгорающуюся ярость спутника, заодно спасая этим жизни десятку ятрийцев. Коленопреклоненная пара застывает посреди зала в зелёных столпах света, становясь живым олицетворением бунтующей, хрупкой и обречённой любви. Ирада убрала световой экран, оставив Т`Плау в недоумении: - Это всё? – Я не понимаю? Вы же говорили о кризисе на Ятре? - Так он и начался – Ирада недоумённо пожала плечами, удивляясь непонятливости Т`Плау. - Дефицит фосфора в атмосфере Ятра больнее всего бил по рождаемости. Чем больше старело население, тем сильнее набирал обороты культ детства и юности. Поэтому туда и были отправлены вечные подростки – Мэй и Ясмина. Ну а затем Хану только и оставалось, что обратить их провал в собственную победу. - Запись передачи арестованных попала в сеть. Сантер и полумёртвая девушка в его объятиях произвели нужное впечатление на рядовых ятрийцев. Комментарии, перепосты вылились в митинги, а затем и в бунты. - Запись не ретушировалась? – спросила Т`Плау. - Кто ж теперь скажет? Явных следов нет. - А следующим нашим заказом стала стабилизация обстановки на планете, но это стоило им дороже – заключил я. – Намного дороже. Как видите, с нами выгоднее дружить. - Это угроза? - Нет - всего лишь доказательство того, что мы не беззубы. - И много было таких кризисов у ваших соседей? - Этот – единственный. -Единственный, причастность к которому Хан не отрицал?- до чего же она въедлива! - За все эти годы доказать обратное никому не удалось, хотя попытки были. Будете пробовать? - Нет, но выводы сделаю. - Какие? – поинтересовался я. - Хитрость обычно исключает открытую агрессию. У нас есть шанс договориться. - И на том спасибо!- рассмеялся я. - Значит Сантер стал новым правителем? Я читал, разумеется, о Хане II, но его прежнее имя нигде не упомяналось. - Прежнее имя уже не имеет значения. Хан избрал его, когда мальчишке исполнилось 15 – ответил я и окончательно покинул их беседу, снизив до предела слух. Когда обсуждают родственников, пусть и дальних, чужим лучше не вмешиваться. Да и мне было, что обдумать. Власть – наша туманная перспектива. Второй год она маячит передо мной и Ирадой. С того самого дня, когда стало известно, что мы избраны для участия в проклятой Ханской конференции. Кроме нас там было ещё полсотни амбициозных, умных и предприимчивых мальчиков и девочек. Каждый – лучший в своей области – уже сейчас негласный лидер в группе, потоке или кампании. Ни один не перешагнул двадцатилетнего рубежа, а, значит, еще способен отбросить все свои прежние цели и заменить их новыми, уже общими. С тех пор за всеми нами ведётся наблюдение, фиксируются все успехи и неудачи – исход разговора с Т`Плау тоже будет внесён в наши личные дела, если, конечно, об этом разговоре станет известно. А дальше – Хан сделает выбор. Сколько раз, я представлял, что он падёт на меня! Десять лет обучения и я торжественно отказываюсь от имени – отныне меня именуют Ханом XIII, от семьи – теперь моя семья – всё Ханство, мой генетический материал хранится под особым кодом и используется в геноме многих и многих поколений – замена бракованных генов, получение новых комбинаций. Я никогда не узнаю, кто из вновь рождённых будет нести мои признаки. Это только Сантеру так повезло – в каждом из нас есть его гены, но против его телепатии мне нечего поставить. А родных детей у меня уже не будет – слишком тяжёлый груз пришлось бы им нести в памяти. Ну а потом на два десятилетия передо мной откроется вся полнота власти, ибо править может только тот, кто готов умереть за свой народ, либо за саму власть, а не за те привелегии, что она даёт. Но хватит… всё это так и останется моими фантазиями – я откажусь - это уже решено. Слишком многое привязывает меня к обычной жизни. И пусть Ирада мне клянётся, что двадцать лет это не много, и она сможет выдержать, ведь когда-то Мэй дождалась Сантера – я не особо на это надеюсь. Тот случай был единственным, не стоит рассчитывать на повторение. А Ирада? Она сможет отказаться ради меня? Не знаю… не знаю. Мы вышли в городские кварталы. Уже многочисленные в этот час прохожие на нас не оглядывались, значит, маскировка удалась. Я постарался поставить себя на место Т`Плау, взглянуть её глазами на всех встречных: статные, красивые люди (назову их так), хоть по меркам Земли, хоть Вулкана. Есть задумчивые лица, есть печальные, но откровенно злых - нет. Мой опыт путешествий позволяет сравнивать. И всё-таки тревожит неуловимое сходство, даже не во внешности, скорее в мимике, манере держаться – кажется, близкородственное скрещивание начинает сказываться. Скоро у нас останется два пути – шире применять искусственные гены или та дорога, по которому уже пошёл Новый Вулкан. Т`Плау – следствие этого пути. Скорее всего, придётся запрещать естественное зачатие для смешанных пар, но его и сейчас редко используют. Ответь себе честно, Камаль – если Хан выберет тебя, ты точно сможешь отказаться? Волнение Ирады я уловил случайно. И прежде, чем успел засомневаться в своих чувствах, она прикоснулась к моим пальцам, передавая образ. Это был не мэлдинг – скорее призыв к эмпатии. Мне тут же стало тревожно и я вернул себе способность слышать. И тут до меня донёслось тихое, на грани слышимости, жужжание. Оно нарастало, приближаясь со стороны кампуса. Вулканка ещё не знает о нём, а когда узнает – будет поздно. - Поисковая мушка! – шепчет Ирада. -Значи, я ошиблась – ровно отозвалась Т`Плау. – Меня хватились слишком быстро. Мне захотелось её как следует встряхнуть: вулканская прямота вместе с человеческой покорностью судьбе – дрянное сочетание: - Слушайте: вам придётся врать, но выбора нет, если хотите и дальше защищать имя Спока. Несогласованный контакт с двумя потенциальными наследниками вам не простят. - Наследниками? – она вскинула голову, совсем как это когда-то делал Спок. - Наследниками – давил я её словами, - если повезёт, протом объясним, что это значит, может даже сумеем прератить это в «плюс». - Я выдержал паузу – опять пришлось перенаправлять свои порывы в нужное русло. Пока я обращал злость в азарт, Ирада перехватила разговор: - Итак, вы вышли из посольства и заблудились – преступление не велико – отделайтесь выговором. Никого не встречали, ни с кем не разговаривали – камер у нас нет, не станут же вулканцы допрашивать ханийцев. - Не выйдет – у меня навигатор. - Сломан. Уже около часа. Вы слишком долго находились возле белой воды. Для вулканцев - не опасно, вы крепкий народ, а незащищённую технику испарения разрушают за секунды. Странно, что вы этого не знали. - Я не должна была покидать корабль, поэтому инструктаж со мной не проводился. - Рационально, но вас это не остановило. Недочёт в логике. Т`Плау уже формировала контраргумент, но Ираду лучше не перебивать: - Вам предстоит большая работа – продолжила она, - поэтому постарайтесь выпутаться. - Постараюсь, но мы ещё не договорили, мне надо 23 минуты, не больше. Я подсчитала. (Убил бы, подсчитала она! А риски для всех нас тоже подсчитаны? Уже вижу, как Хан одним щелчком вышвыривает нас обоих из базы). Ирада озиралась по сторонам в поисках выхода. Мы слишком долго боролись с тревогой. Её густая аура начинает медленно распространятся вокруг. На нас уже стали оглядываться - ещё немного, и кто-нибудь поинтересуется, не нужна ли нам помощь. Нужна, конечно, но знать бы - какая? И всё же помощь подоспела. Она пришла почти беззвучно - лёгким пёрышком опустилась перед нами: - Вы правда испугались, Мисс Малик? – маленькая девочка торопливо опустила голову в поклоне, не иначе с неба свалилась. Ей лет пять, как и большинству ирадиных воспитанников, но на разрумянившемся от волнения личике уже проступает суровая задумчивость. Её ничуть не смущает пристальный взгляд Т’Плау, скользнувший по её спине и плечам. Девчушка торопливо расправила свой воротник, превратив его в подобие короткой накидки. Она уже поняла, что отличается от этой незнакомой женщины, может быть подумала, что несчастная стала жертвой неудачной регенгерации и решила не травмировать её. - Лакшми?! – Ирада присела на корточки возле своей воспитанницы. (А кем же ещё девчушка могла оказаться?). Большие глаза ребёнка осмотрели всю нашу группку, чуть дольше задержались на Т`Плау, совсем завернувшуюся в свой капюшон, и снова принялись сверлить наставницу. - Ты помнишь, когда можно испытать страх? – спросила её Ирада - Да! Если сам не знаешь как справится с бедой и думаешь, что другие знают – девочка говорила уверенно, явно хорошо затвердив урок, но немного замедленно. Они все начинают «притормаживать» в начале обучения – пытаются уравновесить каждый свой вздох. - Верно. - Я могу вам помочь?!– Лакшми аж засияла – нечасто ей выпадает возможность оазаться в самой гуще «взрослых» дел. Да ещё и на глазах великолепной Ирады. Сейчас она не задумываясь отдаст за нас жизнь. А может и заберёт чью-нибудь. Я ещё помню, как обожают первого наставника – ребенок распахивает перед ним душу, позволяя перекраивать её по неведомым ему лекалам, обтачивать характер, даже темперамент втискивается в прокрустово ложе системы. Недаром на эту должность идёт жёсткий отбор и нет преступления страшнее, чем использовать такое доверие в своих целях, даже самых высоких. - Можешь, конечно, только ты и можешь! – продолжает Ирада, словно начисто забыв об этом. Я спиной чувствую, как Т`Плау собирается возмутиться (или как там у них такое называется), хотя о клятве наставника ей вряд ли что-то известно, но Ирада успевает закончить фразу: - Тритон с тобой? - Конечно! Он меня одну не отпустит! – девчушка подмигнула нам и толстенькая змейка высунулась из рукава Лакшми, зевнула, показав полный набор отличных зубов. - Одолжишь мне его? - Ненадолго… – смутилась девочка, - Тритону скучно без меня – было заметно, как испортилось её настроение. Всего миг – прежде чем грусть стала гордостью за своего питомца, но мне этого хватило. Просьба Ирады ей явно не нравилась. Тем лучше – значит Лакшми раставалась с ракшасом добровольно, не испытывая никакого давления наставницы. - Ненадолго, мы только с ним поговорим – успокоила её Ирада. Тритон зевнул ещё раз и, должно быть, получив мысленный приказ от маленькой хозяйки, перескочил на чужую руку. Там он повертелся, устраиваясь на предплечье, и уставился пронзительными серыми глазами на всех нас. Тонкие пальцы Ирады гладили плоскую голову ракшаса, тот прикрыл глаза и издал тихое «крак». Затем напрягся, вытянулся в воздухе тёмной лентой и в два прыжка исчез за поворотом аллеи: - У нас есть минут двадцать, пока не вышлют новую мушку – приободрил я Т`Плау. В это время зубы-бритвы, должно быть, уже превращали старую в пластиковую кашу. - Это не повредит животному? – осведомилась гостья. «Знать бы, что им вообще может повредить» - хотел сказать я, но взглянув на хмурую Лакшми, передумал. - Уходим - решила Ирада, - лучше к океану. Там ваша мушка долго не протянет. Спасибо, Лакшми. Девочка вежливо поклонилась и с достоинством пошла навстречу вернувшемуся сытому Тритону. Свою задачу она справедливо посчитала выполненной, и, удостоверившись, что страх больше не витает над нами, посчитала возможным покинуть нас - способная ученица. Лет через десять ещё услышим о ней. Мы бежали, путая след среди подвесных мостов и воздушных бассейнов. Вертикальные сады и белые струи фонтанов скрывали наш путь. Нас принимали тоннели верхнего города с его обрывами и взлётными площадками, но мы твёрдо решили проделать всю дорогу на своих двоих, чтобы не раскрывать инкогнито Т`Плау. Арки телепортов манили ещё сильней, но воспользоваться ими – значит подставить под удар всю службу перемещений. Наконец, преодолев узкие тропинки Экчайского леса, мы выбрались на побережье. И тогда перед нами предстал Хан. Чёрный, стремительный в своих гранях постамент круто взмывал в пурпурное небо. Вождь, отбрасывая назад складки плаща, смотрел поверх белых валов. В прищуре глаз, в кривоватой полуулыбке сквозила уверенность и вызов. Прошедший пустыню, испытанный властью и падением, преодолевший световые годы, Хан видел в Предсказанном Океане нового соперника, а может быть и друга. Я всегда мысленно дополняю монумент. Память поколений сохранила ту сцену полностью, запечатлев её лишь в одной фигуре – символе стремления и общей воли. Тяжело опускается «Конституция». Дальние деревья гнутся под ветром от затихающих двигателей. Следом садится «Кентавр» - славный корабль, подрастерявший за время полёта свой блеск, покрытый выбоинами метеоритов и следами фазерных атак, но всё такой же грозный. «Скауты» и грузовики остаются на орбите. Им нести дозор ещё целое десятилетие, пока не будут созданы собственные форпосты на окраинах системы. Первым на песчаный берег спускается Хан, с наслаждением вдыхает солёный воздух, вслушивается в тяжёлый шум валов. Он улыбается, узнавая своё давнее видение. Океан обдаёт его каскадом брызг, приветствуя и дразня. Хан принимает его вызов с улыбкой, как равный: - Мы дома! – его голос перекрывает шум волн и тяжёлое урчание отдыхающих кораблей. Тут же берег перестаёт быть пустынным. Всё новые и новые аугменты спускаются на его песок и замирают рядом со своим вождём. Им надо впустить в себя этот воздух, кожей почувствовать горячий свет нового Солнца, ощутить на губах незнакомую соль океана и сладость пыльцы цветущих моренников. Я всматриваюсь в исполненные надеждой лица – узнаю знакомые черты, сотни раз отражённые во мне и моих друзьях. Прабабушка Рия, осторожная и несмелая, я не знал её такой, опирается на руку Аюшу. Он, как всегда, трогательно-заботлив и взволнован: ещё неизвестно, достойна ли эта планета принять росток жизни, что Рия уже несёт в себе. Ясмина и Мэй, опустившись на колени, рассматривают крохотный шарик, тот, почувствовав их дыхание, раскрывается и медленно отрывается от песка. «Летит!» - восклицает Ясмина, мимоходом давая воздушному цветку мекхио его название. Малик вымеряет каждый свой шаг, на кораблях он чувствовал себя уверенно, зная любую заклёпку, но сейчас инженер теряется от обилия звуков и запахов. Очки, ставшие его непременным атрибутом, частью лица, тускло отражают красное солнце нового мира, а заодно и позволяют скрыть эту растерянность. Два десятилетия отделяют его от того степенного седобородого старца, каким мы все привыкли видеть на старых стереографиях, но он уже научился сдерживать слишком живую мимику, выработав почти хановскую непроницаемость – сначала защищаясь от ненужного сочувствия, а затем оберегая собственные идеи, пока не предназначенные для всех. Годовалый Сантер, смешно расставляя ножки, ковыляет, крепко вцепившись в его руку. Он без конца крутит головой, онемев от восторга. Малыш только что сделал открытие: кают-компания «Кентавра» не самое просторное место в мире. Белые волны приводят его в такой восторг, что Сантер снова обретает дар речи: «Мойе» - благоговейно шепчет он, и тут же пытается вырвать ладошку из руки отца, - «мойе!». - Океан – строго поправляет его Хан, перехватывает мальчишку за острое ухо и отводит назад. Сантер замирает, оглушённый величием этого слова. А едва придя в себя, одним прыжком оказывается на руках у приёмного отца и прижимает пальцы к щеке Малика: - Смотли, папа! Смотли! Малик вздрагивает, принимая в себя вихрь света и цветов вместе с детским невыносимо-ярким восторгом, его лицо светлеет, снова становясь молодым и красивым, но миг спустя он отводит маленькую ручку в сторону и снова погружается в свой мир магнитных полей и сухих символов. Слепец постоянно борется с искушением сделать сына своими глазами, но он лучше всех знает, что нет для наставника преступления страшнее, чем использовать ученика в своих целях. Савитри с нежностью смотрит на своих мальчишек, восхищаясь их пониманием друг-друга. Выстраданное материнство смягчило ту грозную силу, что так проступала на портретах Нишанта Чоудари, обретённых Землёю благодаря Кирку. Её лицо светилось добротой и любовью. Но горе тому, кто принимал эту доброту за слабость. Переведя взгляд на Хана, Савитри чувствует и разделяет его торжество. Сейчас она желает ему только одного: найти, наконец, покой и счастье под красными лучами Эпсилона Рыси. -Смотри, смотри – Ирада толкает меня в бок, выводя из задумчивости. Только теперь я понял, что разговор с Т`Плау не прерывался ни на минуту. Всё время нашего бегства и короткой остановки у монумента гостья задавала бесконечные вопросы, а Ирада отвечала на них. Моё же сознание старательно отфильтровывало эту информацию. Рыжие камни! Я когда-нибудь сдохну от своей тактичности. Пришлось снова напрягать слух – нет, мушки пока не слышно, понятно, что совсем оторваться у нас не получится, да и не нужно - не хватало только, чтобы к поиску младшего секретаря подключили официальные ханские силы. А это произойдёт скоро – минут двадцать – максимальное время для их надежды на то, что девчонка просто заплутала со сломанным навигатором и без связи. - Смотри! – повторяет Ирада. Я, наконец, обращаю внимание на вулканку. Та стоит у самого постамента, тяжёлая пыльца ветерков плотными шариками скатывается по складкам её плаща. Медовые горошины падают на землю и тут же вцепляются в неё отростками. Они и через тысячу лет будут расти только там, где им указано – дисциплинированные и бессмертные солдаты на страже памяти. Т`Плау читает надписи. Вряд ли она знает старый хинди, но семьдесят три строки, некоторые из которых подчёркнуты ярким следом пыльцы, говорят ей о многом: - Здесь написано имя Хана? – говорит она, не поворачиваясь к нам. Её тяжёлые от колец пальцы пробегают по верхней короткой строке, яркая жёлтая полоса под которой никогда не исчезая, уже успела въесться в камень. - Да – отвечает Ирада. Она, подавая пример, поднимает с земли жёлтый шарик, расплющивает его в ладони и подчёркивает сразу ненсколько имён: Малик, естественно, Савитри, Аюш, Рия – последние два - это реверанс мне. Ирада ничего не знает о том, что моя прабабушка умерла, спасая её, и я сделаю всё, чтобы она никогда об этом не узнала. Т`Плау уже держит комочек пыльцы в руке и не спешит подчёркивать. Обычай ей понятен, но она ещё не решила, достойны ли наши предки поминовения. - Что с ним случилось?– вдруг спрашивает вулканка. - Мисс Ирада упомянула, что Сантер был очень молод, когда стал правителем? - Хан прожил достаточно, что бы заложить основы, того, что есть сейчас – я ответил быстро, зная, что на этом расспросы не кончатся. - Но его смерть была неожиданной? - Неудачное испытание корабля – продолжил я печальный рассказ. - После того, как Хан передал правление Сантеру… - Передал? - Да. Он считал, что тот в свои 25 лет готов возглавить планету, а власть, застоявшаяся в одних руках, разрушает и народ и властителя. - Он был прав. Отчасти. Мне ужасно захотелось спросить: «А на сколько процентов он был прав?» Но я сдержался. - Так что за неудачное испытание? - Мы специализировались тогда на небольших судах-разведчиках. Нечто среднее между челноком и полноценным кораблём. Хан, оставив пост, занимался разработкой варп-двигателей. Нам нужна была комбинация небольшого размера и возможного искривления не меньше 9. - Это было возможно уже тогда? - Ну, было же возможным в двадцатом веке создать корабль, развивающий третью космическую. - Понятно. Продолжайте. - Пожар двигателя во время посадки. Он избавился от антивещества, но реакцию в ядре уже было не остановить. На остатках энергии Хан совершил прыжок и взрыв произошёл уже на выходе из варп-канала. - Достойная смерть – произнесла Т`Плау после долгого молчания и медленно подчеркнула его имя длинной жёлтой полосой. Мы с Ирадой переглянулись. Наша нелепая версия, сочинённая ещё в детстве, причём независимо друг от друга, трещала по швам. Да, мы пренебрегали фактами, заменяли «Знаю» на «Хочу верить», но нам она нравилась. А теперь вулканка, которую всю жизнь учили подмечать логические несостыковки, ни на минуту не усомнилась в гибели Хана. Хотя, данных у неё не могло быть много. А какие данные у нас? С технической стороны все безупречно: ошибки в проекте того корабля давно выявлены, теперь их изучают даже школьники. Следы ДНК в космосе были обнаружены и сличены, Савитри сама поставила подпись под актом опознания, скорбь Малика, передававшего сыну урну с прахом Хана, казалась глубокой и искренней. Малик и искренность? А эти два слова вообще могут стоять рядом? Рия рассказывала про месяцы траура, в которые погрузилось всё небольшое население планеты. « Мы осиротели тогда» - говорила прабабушка, описывая это время. Со стороны Хана было бы непростительной жестокостью обрекать своих людей на такое. Хотя, он всегда заботился об их жизни, а не о чувствах. А какие аргументы у нас: то, что ни один из тех, кто готовил корабль Хана к последнему полёту, после этого не имел детей? В наших условиях – это единственный способ сохранить тайну навеки, но то же самое легко объяснить и просто их возрастом. Взлёт научной мысли, вскоре после той трагедии? Обычный прогресс под властью молодого и сильного лидера. Но всё же…всё же… Снова сменить внешность, имя, биографию, обречь себя на вечное одиночество, раствориться среди сотен миллиардов жителей галактики и снабжать родную планету ценными сведениями из всех областей – мог ли Хан выбрать такой исход? Точно не узнаю никогда. Разве что… (даже не думай об этом, Камаль, ты и собой-то управлять не можешь). - Так вы сделали выводы? – Ирада обращается к Т`Плау, которая высоко задрав голову рассматривает памятник. - Скорее «да», чем «нет» - задумчиво произносит она. - Мы не опасны? - Опасны, конечно, как и любая развитая цивилизация - она задумывается, оторвав взгляд от Хана и пристально вглядываясь в её глаза. Спок и Малик снова ведут давний спор. Старые сомнения: «достойны ли?», « способны ли постичь?», «используют ли во благо?» - воскресали из двухсотлетней могилы. И только Хан со стальной уверенностью взирает на них со своей высоты. Старый кукловод, неужели ты и это просчитал? – С вероятностью восемьдесят шесть и три десятых, мой дед поступил правильно – сказала она, наконец. Какое-то время мы молчим, обдумывая услышанное, и, может быть, жалея о произнесённом. - И это неплохо – наконец разрывая невыносимую тишину я, - нам предстоит ещё много работать. - Знаю, я готова - Т`Плау одну за другой вынимает из волос ирадины заколки, выпуская наружу густую чёлку. – Теперь вам придётся оставить меня. Мне предстоит нелёгкий разговор со своими, но я постараюсь сохранить за собой пост. Сейчас, описывая все это, я понимаю, каким скомканным вышло наше прощание. Наверное, многое было не сказано, не понято, но когда Ирада отойдя немного в сторону, подпрыгнула и распахнула в воздухе золотистые крылья, я видел надежду в чёрных глазах Т`Плау. Она провожала взглядом её полёт сквозь жёлтое облако взвившейся вслед пыльцы, мимо бирюзовых предзакатных всполохов, отразившихся на лице Хана, через пугливые облака воздушных цветов - всё вверх и вверх, пока сиреневое небо не скрыло Ираду от наших глаз. - Намасте! – сказал я тогда вулканке и взлетел следом. -