Багровые облака

      В серых стенах здания до неприязни шумно. Коридоры забиты незнакомыми людьми, а в воздухе витает запах пота и табачного дыма. Персонал мечется из угла в угол, перебирая бумаги и отвечая на входящие звонки. Боль импульсами проходит сквозь все тело, а конечности и вовсе онемели от холода. Сквозь пыльные окна заметно, как вдалеке над городом возвышается туман.       — Так значит меня отстраняют от дела, босс? - Накахара сжимает зубы.       В ответ слышно лишь громкие помехи, а затем связь обрывается. Юноша с нескрываемым раздражением кладет телефон обратно в карман и проводит взглядом очередного агента спецслужбы. Он прекрасно знал, что раз его вызвали не в полицейское управление, значит в деле появились новые данные. Глушители по всему периметру и вызов в три часа ночи тому подтверждение. Рыжеволосый заходит в лифт и дождавшись оповещения, выходит на последнем этаже. Холодное освещение, стальные двери и скрипящий пол. Все отлично вписывалось под понятие «Государственная собственность». Чуя направился в самый дальний и неосвещенный угол помещения.       — Единственная картина на все здание. Эти люди знают толк в минимализме. —  Выдает юноша зачаровано всматриваясь в полотно.        Изящные мужские пальцы крепко сжимали осколок стекла. Выразительный взгляд, темные густые волосы, выступающая капля пота. Аккуратно прорисованные вздутые вены на шее и бледная словно фарфор кожа. Детализация картины восхищала. В левом нижнем углу невыразительная подпись автора. Рыжеволосому она показалась как никогда знакомой. Цвета меркли под толстым слоем пыли, который, по ощущениям мафиози, копился ни один год. Взмахнув рукой, мужчина плавно опустил ладонь на произведение искусства. Аккуратно сдвигая руку в сторону, Накахара пристально всматривался в пронзительные карие глаза. Без тусклого слоя пыли, картина заиграла новыми, совершенно иными красками.       — Бездарность. —  Голос раздался где-то за спиной юноши, из-за чего тот невольно вздрогнул. — Стерев пыль с холста, вас наверняка покинул интерес к данному произведению, не так ли?       Не оборачиваясь, юноша сразу же потянулся к карману с горсткой пуль.       — С чего вы так решили?       — Самопожертвование исконной тьмы в пользу надежды, неужели вас все еще можно таким впечатлить, Накахара?       Перед ним стоял глава отдела общественной безопасности. Мафиози выпустил из рук почти все пули и спрятал одну между пальцами.       — Вы позвали меня чтобы провести анализ моей жизни, упрекнуть в моем месте работы или может обсудить дело, которое до недавнего времени вел я?       Мужчина едва заметно скривился, а затем улыбнулся так, что исполнитель сжал пулю еще сильнее чем прежде.       — Пройдемте в мой кабинет, нам следует кое-что обсудить.

***

      Чуя постукивал ногой о деревянный пол. С каждым выдохом вокруг лица исполнителя возникала легкая паровая дымка. В кабинете было до жути холодно. Госслужащий расположился на своем кресле, с откровенно скучающим видом листал какие-то бумаги. Повисло раздражающее молчание, однако рыжеволосый не осмелился его нарушить и пристально следил за каждым движением брюнета.       — Вы наверное задаетесь вопросом, почему вы здесь?       На лице исполнителя промелькнула легкая ухмылка.       — Нет, что вы, меня часто вызывают в три часа ночи в штаб государственной разведки обсудить пыль на картине.       Мужчина упирается локтями о стол и со вздохом кладет очередную папку в ящик.       — Тогда давайте перейдем сразу к делу, —  брюнет с любопытством подвинул красную папку поближе к рыжеволосому, сосредоточено наблюдая за гостем. —  Первые две жертвы были связаны с преступной организацией.       Чуя скривился, но взял бумаги в руки.       — Ох, да что вы такое говорите, — начал мафиози. — Кажется «Портовая мафия». Да, слышал о такой.       Мужчина говорит обманчиво спокойно, делает глоток кофе, а затем со скрипом встает с кресла.       — Не угадали, — начинает госслужащий, невесомо касаясь ладони рыжеволосого и облокачиваясь на стол. — По нашим данным эта организация осуществляет сбор данных, которые способны причинить непоправимый вред нашей стране. К сожалению это все, что я могу сказать.       Накахара щурится и почти сразу же убирает руку.       — Это невозможно, — Чуя смотрит на госслужащего с упрямой враждебностью, отказываясь верить в бред, который так бесстыдно льют ему в уши в три часа ночи. — Ни Дазай, ни Юкичи не могли пропустить террориста в свою организацию.       — Никто не идеален, все мы ошибаемся, — мужчина забирает папку и сжимает её так сильно, что листы невольно мнутся.       — И теперь этим делом будете заниматься вы, не так ли? Удобно.       В тихом голосе парня чувствовалась язвительность. Скривившись, рыжеволосый с отвращением встал с кресла и направился к выходу.       — Вы на что-то намекаете?       — Вовсе нет, просто если бы я был на вашем месте - это был бы прекрасный шанс собрать информацию на всех членов агентства и мафии под предлогом национальной безопасности.       Накахара не хотел мириться с произошедшим, все это казалось какой-то злой шуткой. Смерть его людей превращают в политический фарс и сейчас это больше похоже на издёвку.       — Даже под предлогом национальной безопасности Мори не выдаст мне нужной информации, а агентство меня на данный момент не интересует.       — Так и, — Чуя сокращает дистанцию, — что вы хотите этим сказать?       — Понимаете, мистер Накахара, я верю, что мы с вами на одной стороне, — брюнет по-дружески кладет руку на чужое плечо. — Вы правая рука опасного, деспотичного ублюдка. Вас завербовали еще когда вы были совсем ребенком и вы не отдавали отчета своим действиям. Сейчас же вы понимаете, какую колоссальную ошибку вы совершили, и я уверен, что ваша честность и желание правосудия не даст вам так просто сдаться.       — Я все еще не понимаю к чему вы ведете, сэр.       — Я предлагаю вам обмен. Информация за информацию.       Исполнитель самодовольно усмехнулся и быстро пробежался взглядом по полке, задержав свое внимание на семейных фотографиях.       — Так что же вы хотите? Чтобы я стучал на Мори или может быть приносил вам отчеты за время существования организации? Или может быть поведал вам все зловещие планы мафии? Что из этого?       — Я предлагаю вам доступ к делу, все новые улики которые нам удастся выяснить, доступ к телам, а взамен я прошу лишь изображение с камер за девятое число прошлого месяца. Невелика цена, неправда ли?       Накахара стряхнул невидимые пылинки со своего плаща и с искренним недоумением взглянул на часы.       — Как же долго с вами летит время, однако. —  Рыжеволосый перевел взгляд на мужчину и мягко улыбнулся, — Я согласен.       Брюнет приподнимает бровь, негромко хмыкает и протягивает руку.       — Этого вы от меня ждали? — Накахара расплывается в улыбке. — Вы правы, я работаю в мафии уже не первый год и поверьте, вы не первый кто делает мне подобные выгодные предложения. Однако вы первый, кто так сильно ошибается при поиске моей слабости. Уж поверьте, я найду убийцу и без вашей помощи, а мои идеалы и то, что вы назвали честностью распространяется только на людей, которые мне дороги.       Мужчина ослабил галстук и сел обратно в свое кресло. На лице читалось недовольство, однако тот лишь сильнее сжал руку и с отвращением то отодвигал, то подвигал к себе злополучную папку.       — Вы пожалеете об этом выборе, Накахара.       Исполнитель выпустил пулю из пальцев и аккуратно прикрыл за собой дверь.

***

      Гоголь как никогда сосредоточен. Красный маркер с силой прижимается к стеклу, из-за чего раздается неприятный скрип. Блондин сидит опершись о спинку стула и время от времени принюхивается к запаху красителя. Он рисует уже не первый час, но изображение на стекле все еще не похоже ни на шрифт ни на рисунок. Однако Николай видит в этом намного больше смысла, чем в собственному отражении.       Дверь в помещение с шумом открылась. В проходе стоит раздраженный мафиози. Чуя быстро сокращает дистанцию между ними, двигаясь так, словно еще немного и земля содрогнется под его шагами.       — Этот сукин сын меня отстранил. — Выпалил рыжеволосый, вытягивая последнюю сигарету из пачки.       Гоголь одарил его понимающим взглядом, а затем сразу же вернулся к своему занятию время от времени поглядывая на рыжеволосого и удрученно кивая.       — Глава отдела общественной безопасности решил со мной связаться, чтобы предупредить, что дело у меня забирают по подозрению одной жертвы в причастности к терроризму. И Мори с этим согласен.       Накахара выдыхал прямо в потолок, в глубине души надеясь, что сработает противопожарный датчик и он протрезвеет после выпитой бутылки скотча.       — Я чувствую твой перегар даже за защитным стеклом, — начал блондин, вытирая испорченный фрагмент рисунка пальцем. — Лучше посмотри сюда, я тут делом занимаюсь в отличии от тебя. Как думаешь, меня пригласят в Лувр?       Рыжеволосый устало выдохнул и уже десять раз пожалел, что вообще пришел сюда вместо того чтобы вернуться домой и выспаться.       — Разве что в качестве уборщика, Пикассо, — съязвил исполнитель, зарываясь рукой в свои кудри.       Гоголь сделал вид, что не услышал столь оскорбительное заявление, но спустя пару секунд начал двигать стул назад, засовывая маркеры в карманы.       — Ну, я думаю спецслужбы смогут с этим разобраться, от этого зависит их репутация, — с долей обиды выдавил блондин, поглядывая на свою картину.       — А знаешь, что я думаю, —  рыжеволосый встал со стула и повернулся к преступнику лицом. — Я думаю, что они просто повесят это дело на какого-то неугодного человека, потому что все жертвы являются помехой для их полного контроля над страной. Им это выгодно.       Накахара не подавал виду, но изнутри его съедала тревога. Он не понимал, что здесь делает и почему в каждой трудной ситуации обращается не к проверенным людям, а к идиоту с нестабильной психикой. Но это происходит раз за разом и словив себя на этой мысли, исполнитель решил, что пора с этим завязывать. Расслабившись, рыжеволосый решил взять себя в руки и вкрадчиво направился к выходу.       — А что если я предложу тебе помощь?       Мафиози останавливается за три метра от выхода, но так и остается стоять спиной к голосу.       — Слушаю.       Гоголь плотно сжал губы чтобы не выдать вырвавшийся смешок.       — Ты специально одеваешься так чтобы тебе вслед шлюха присвистнула?       Глаз Чуи предательски дрогнул. Война между самообладанием и ненавистью разгоралась все сильнее и не дожидаясь результатов, рыжеволосый направился к двери.       — Все жертвы за день до убийства снимали номер в одном мотеле. Думаешь совпадение?       Других зацепок нет, а проблематика все та же.       — Мне нужны координаты мотеля и номер комнат.

***

      Ветер разносил по улочкам города запах только недавно рассаженных по клумбам цветов. Накахара уже полчаса сидел в своей любимой кофейне и ожидал, когда же животное из-за которого он здесь застрял наконец-то соизволит появиться. Прислонившись к стулу, парень запрокинул голову назад, расслабленно наблюдая за движением витиеватого облака. Накахара поймал взглядом соблазнительно выступающий кадык и слегка оголенную грудь, которая виднелась из под расстегнутой на пару пуговиц рубашки.       — А еще подольше собираться нельзя было?       Чуя с долей скепсиса пробежался взглядом по внешнему виду шатена, мысленно подмечая, что не мешало бы хоть раз в жизни погладить эту чертову рубашку.       — Прости, я и так старался подольше, даже решил кофемашину починить, — неторопливо начал шатен, присаживаясь на стул напротив.       — Мне пожалуйста эспрессо, —  добавил Дазай.       — Охуенно починил, ничего не скажешь.       Наверное сейчас, Чуя впервые по-настоящему улыбнулся за последние несколько часов. Затем принялся разглядывать меню, которое успел выучить не хуже любого официанта. Мафиози не помнил когда это началось. То ли когда они играли в видеоигры после откровенно ужасного рабочего дня. То ли когда Осаму отбросил свою напускную фальшивость куда-то в сторону и впервые искренне рассмеялся с какой-то до жути глупой шутки. Или может быть когда тот навсегда ушел и Накахара осознал, что без него каждый день словно очередной плохой понедельник. Лишь одно было ясно так четко, словно какая-то библейская истина. Этого больше не повториться.       — Как себя Куникида чувствует?       Дазай перевел искренне удивленный взгляд на исполнителя, а затем и вовсе отложил меню в сторону.       — С каких пор ты интересуешься моей личной жизнью?       Рыжеволосый улыбается почти дружелюбно, однако небольшая дрожь в руке выдает его полностью.       — Ну я просто подумал, как бы он отнесся к тому, что мы вчера могли сделать.       Фамильярное поведение бывшего напарника буквально кричит о своем превосходстве. Шатен хмурится и сжимает руку в кулак, но спустя мгновение устало зевает и изображает самое пресное выражение лица, на которое он способен.       — Но не сделали же. И давай закроем навсегда эту тему, —  шатен запнулся и подвинул стул немного ближе, — если ты, конечно, не против.       — Ладно, вернемся к работе, — Чуя отвечает холодно, выдержав небольшую паузу. — Так как нас отстранили я больше могу не созерцать ни тебя ни твое убогое выражение лица с самого утра. На этом думаю наша встреча подходит к концу.       Дазай лишь хмыкает, делая вид, словно он вовсе и не заметил перемены в настроении напарника.       Но Осаму все помнит. Помнит как Чуя обнимает до хруста ребер, целует до одурения грубо и кусает до боли нежно. Они ненавидели друг друга, но оставляли дверь на ночь открытой. Побои как выражение привязанности, а ругань вместо признания в любви. Противно, больно, а все равно хочется узнать, что будет дальше. У Дазая состояние оксюморон, а Накахара пытается забыть.       Кинув недовольный взгляд на шатена, мафиози молча поднялся с места и направился в сторону выхода. Осаму сразу же сделал вид, словно занят невероятно важными делами. Пол сегодня выглядел просто восхитительно. На древесине изысканным шрифтом «‎‎Times New Roman» красовалась надпись «‎‎Добро пожаловать». Когда Накахара все-таки покинул заведение, шатен облегчением выдохнул и попытался не думать о всех причинно-следственных связях в своем и чужом поведении. Воистину дерьмово быть Осаму Дазаем, когда пытаешься не думать. Еще дерьмовее заранее знать ответ и каждый раз отрицать его самыми изощренным способом.

***

       Лениво зевнув, Накахара взял в руки небольшой ключик от нужной комнаты и принялся заполнять бумаги. Очередная подпись и инициалы, а затем добродушный кивок от работника регистратуры и он уже подымается по ветхим лестницам на нужный этаж.       Разочарование и раздраженные. Не хотелось бы доверять Гоголю, но самооценка не позволит обратиться за помощью к кому-то, кто когда-то был настолько дорог, что стал причинять боль. Давящий воздух, перевернутые верх ногами картины. Это не место побоища, это всего-лишь мотель на периферии города. В коридоре холодно и противно дышать из-за очередной волны странного запаха, который с каждым шагом становился все более концентрированный. В углу коридора извивается яркий огонёк свечи. Накахара подходит ближе и спускается на одно колено, чтобы погреть кончики пальцев.       — Пожаробезопасность на уровне.       Маленькое пламя не излучало особого тепла, но для промерзшего насквозь юноши это было лучше чем бокал вина. Грудную клетку согревал не градус, а тонкий шарф. Накахара чувствовал себя подавлено. То ли от снизошедшего похмелья, то ли от сегодняшней встречи. Затушив пламя двумя пальцами, юноша направился к нужному номеру и остановился за метр от двери. Неприятный запах становился все навязчивее и казалось, будто он исходит откуда-то совсем рядом. Ладонь спускается на железную дверную ручку. Мафиози заходит внутрь, по инерции прикрывая дверь и не сразу осознает картину, которая перед ним предстала.       Слова, которые так и крутятся на языке разлетаются на отчаянный хохот.       — Нет, нет, нет, —  словно в трансе произносит юноша, не веря и покачивая головой.       Накахара как будто получает дубинкой в висок. В голове шум. Да такой сильный, что рыжеволосый перестает слышать свои мысли. Облокачивается на комод чтобы не упасть. Несмотря на боль, страх и отрицание, мафиози пытается сфокусировать взгляд на одном месте. Получается плохо. Рука влажная не от пота, а от лужи крови стекающей по мебели, на которую юноша положил ладонь чтобы хоть как-то удержать равновесие.       Гин задыхаясь своей же собственной кровью все еще пытается открыть рот чтобы что-то сказать. Она не может быть жива. Только не после того, что с ней сделали.       Сгустки крови размазаны по полу. Грудь насквозь пробита, зашита, изуродована. Девушка хватается за жизнь так же сильно, как сжимает руку в кулак. Свет туннеля уныло гаснет и мозг теряет контроль над телом. Из приоткрытого рта с хрипом вырывается что-то несвязанное. Однако Чуя все прекрасно понимает. Слышит каждое слово из-за чего тело словно пронизывает жгучая боль.

«Он рядом».

      Хочется со всех сил сорваться и побежать искать. Проверять каждую невзрачную комнату, камеры и с ноги выбивать дверь в чужие номера. Но вместо этого рыжеволосый звонит в неотложку и опускается на колени, взяв чужую руку в свою. Хватка с каждой секундой слабеет, и возможно юному мафиози лишь кажется, но он готов поклясться, что видит едва заметную улыбку.       — Я так боялась умереть одна, — еле слышно произносит девушка, большим пальцем руки поглаживая чужую руку.       — Все будет хорошо, я вызвал помощь, она скоро приедет и все будет хорошо, слышишь?       — Любовь, - начала брюнетка, с силой выдавливая каждую букву. - Да, он прав. Передай Рюноске, что я люблю его.       Для Чуи это прозвучало бессмысленно, бессвязно и похоже на бред. Скорее пугало, чем внушало надежду. Ведь еще немного и скорая может не успеть.       — Ты видела его? — Тело девушки обмякло и Чуя замер. — Я передам.       Гин не отвечает. А Чуя срывается. Хочется ослепнуть, оглохнуть, но не переставать чувствовать чужую ладонь. Только не после этих слов, не после этого голоса. Комнату заполняет громкий крик вперемешку со всхлипыванием. Накахара больше не чувствует, как чужие пальцы сжимают его ладонь как и не чувствует вялого, но все же дыхания. Теперь можно не сдерживать себя, не убеждать, что все будет хорошо, когда сам не веришь. Теперь наконец-то можно быть жалким, ведь никто не увидит. Вдохнув полные легкие ненависти, на выдохе рыжеволосый просто не смог сдержаться. Соль от слез уже впиталась в воротник рубашки. Мафиози закрывает уши руками, ходит по комнате, иногда останавливается чтобы закричать. Но ничего не успокаивает. Надо было взять себя в руки и здраво оценить ситуацию, из-за чего Чуя с болью прокусил губу, запачкав кровью одежду.       В трясущихся руках юноша держит телефон и заходит не в имеющиеся контакты, а по памяти вбивает нужный номер. Рыжеволосый никогда не жертвовал безопасностью ради чего-либо, но Гоголю телефон он все-таки дал. Уж слишком много раз тот его выручал, чтобы каждый раз плестись к нему в подвал за помощью.       Пока раздаются успокаивающие гудки, Накахара замечает на испачканном постельном белье одну из своих перчаток. Свою расческу. На комоде стоит стаканы с несколькими слишком четкими отпечатками пальцев. Приблизив указательный палец к изображению на стекле, исполнитель утвердительно качнул головой. Сходство на лицо.       — Твою мать, номер же оформлен на меня, — глухо произносит рыжеволосый выглядывая с окна.       — Что ты сказал, —  из трубки раздается знакомый голос.       Юноша игнорирует вопрос и продолжает смотреть в окно из которого видно съезжающиеся полицейские машины.       — Ты меня подставил, — начинает рыжеволосый, но его почти сразу же перебивают.       — Ничего подобного, это был не я, —  Гоголь ликует и веселые нотки его голоса лишь добавляют нервозности. —  Но я так понял у тебя проблемы. Давай так, я в очередной раз тебе помогу, но взамен я потребую кое-что посерьезней чем обычно.       — Ты сукин сын.       — Когда ты выйдешь из этого номера, ты должен будешь освободить меня.