Багровые облака

      Приглушенный свет, запах древесной смолы, безжизненное дерево в углу комнаты. Все в атмосфере напоминало о нраве хозяина. Старинные картины покрытые не первым слоем пыли и удобное кожаное кресло. На дубовом столе хаотично разбросаны схемы из учебника по анатомии. Обведенные маркером латинские термины, скомканные огрызки бумаги, надкусанные колпачки от ручек. Шум железа рывками тянущегося по полу и тяжелые, глухие шаги. Тихий шепот словно эхом разносился по дому, вгоняя в ужас его гостей.       Он не был пугающим как и не был жесток. В нем было нечто другое. Мужчина спокойно расположился на своем кресле, откинувшись назад. Белая рубашка расстегнута на первые две пуговицы и натертые до блеска дерби. С головы нелепо свисали искусственные волосы. Парик был всклочен, измазан грязью и пылью, а также в некоторых местах порван. Под гнетом ответственности и ожидания в этот злополучный час, он был практически на грани срыва.       — Ты знаешь, что бесповоротно меняет людей? Что заставляет идти их на самые ужасающие преступления и причинять невыносимую боль неповинным людям?       Из освещения в комнате была лишь одна мигающая лампа, что служило отличным орудием для влияния на психику. В комнате повисла напряженная тишина. Мужчина скривил губы и подошел к настенному фонарику чтобы поджечь его. На свет в мгновение слетелись мошки, зачарованно наворачивая круги вокруг пламя. Женщина боялась сказать и слова и лишь изо всех сил вглядывалась в нечеткий образ своего похитителя. Произнося фразу, мужчина смотрел куда-то вдаль. Его рука прощупывала лицо, а улыбка превращалась в искаженное, неправильное подобие оригинала. Тело замерло, хоть и всего на мгновение. Резкий хлопок, а затем рука хватает фальшивые локоны и парик летит в стену. А затем новый образ, мимика, жесты. В нем меняется все до неузнаваемости, стоит надеть новый клочок безжизненных волос.       — Любовь.

***

24 марта 2018 года.       Этим утром, один из невзрачных переулков Йокогамы заполнила толпа людей. По всему периметру стояли мужчины в форме, в полном обмундировании, вооруженные холодным и огнестрельным оружием. Слишком шумно. Жертвы лежали аккуратно. Рот был полон земли, а надбровные дуги и вовсе стерты до выступающих мышц. Толпа из криминалистов, детективов, политических деятелей разных мастей крутящихся под объективами камер.       Создавалось впечатление, что все это искусственно и делается напоказ. Слухи о чудовище разлетелись так быстро, что весь город за несколько часов переполнился впечатляющими историями, якобы из достоверных источников. СМИ сделали свое дело. Тело рыжеволосого скрывал длинный помятый плащ. Руки хоть и в перчатках, но слегка подрагивают от освежающего холода. Он был слишком вымотан за последние дни. Весь вечер прокручивал в голове мотивы, желания, цели неизвестного. В плену чужих иллюзий и идей. Скован цепями обязательств и окутан сомнениями. Накахара остался наедине со своими мыслями и злобой. Покорившись чужой воле, чужим мыслям и идеалам, без возможности осуществить наказание. Было до жути неудобно перед самим собой. Постепенно такой тип мышления сводит с ума и обманчиво останавливает время.       — Неужели ты не опоздал? — Наигранно вскрикнул шатен. — Я в шоке.       Знакомый голос на время вернул рыжеволосого в реальность.       — Это ты устроил? — Накахара некрасиво указал пальцем на толпу.       —Вовсе нет, — Дазай пожал плечами. — Но и скрывать это я не мог. Труп на главной площади уж слишком выразительно смотрится на фоне местной архитектуры.       Рыжеволосый смотрит на Осаму несколько секунд, а затем расплывается в улыбке. Он даже не понимает, что именно его порадовало. Это абсурдное, нелепое замечание. А также, это настолько в духе бывшего напарника, что мафиози пробирает какое-то странное чувство ностальгии.       — Ты чего улыбаешься?       — Представил как сломаю тебе челюсть, когда репортеры уедут.       Чуя вспыльчивый, наглый и слишком уютный. Поэтому шатен улыбается, наверное еще более жизнерадостно чем сам Накахара. Со стороны это выглядит слишком глупо и по-детски.       Они смотрят на друг друга до момента, пока это уже не становится чем-то неприличным. А затем исполнитель отворачивается и идет к телам жертв. Осаму шагает следом.       — Я еще не получил отчет о первом убийстве, — уточняет шатен. — Может ты меня посвятишь, есть ли какие-то несходства?       Рыжеволосый темпераментный, громкий. Но сейчас, уставившись в одну точку, он не произносит и слова. Дазай слишком долго работал с ним, для того чтобы знать его как облупленного. Парень тянется за сигаретой, скрывает дрожь в руке, пытается выровнять дыхание. Чуя всегда воспринимал все слишком близко к сердцу. Осаму смотрит обманчиво равнодушно, кладет руку на чужое плечо и слегка сжимает.       — Все в порядке? — Уточняет мафиози.       Осаму убирает руку и подходит слегка ближе.       — Так и, — аккуратно начинает шатен, — есть отличия?       Накахара чувствует себя некомфортно под пристальным взглядом карих глаз. Однако удачно это игнорирует и неопределённо кивает головой, подкуривая сигарету.       — Судя по тому, что тела недостаточно грязные, чтобы их закапывали и недостаточно чистые чтобы их мыли после этого — земля оказалась там по вине субъекта. Возможно посмертно её туда запихнул, хотел что-то этим сказать, — рыжеволосый затянулся. — А также, посмотри на лоб. Их однозначно тащили по земле, с прошлыми жертвами такого не было. Их привезли в более целостном виде.       — А в остальном?       Накахара вздыхает и подходит ближе, слегка наклоняясь вперед.       — У мужчины нет перелома челюсти, а также у обоих жертв отсутствуют ожоги на спине. Значит, это не часть ритуала, а просто вспыльчивость. Возможно первые жертвы его чем-то разозлили.       Дазай тянется к уже начатой сигарете рыжеволосого, едва касаясь перчатки, на что парень вздрагивает. Чуя не злится. Делает вид, что не обратил внимание.       — Знаешь, а ведь прошлых он держал четыре дня, чем ему эти не подошли? — Осаму хмыкает и крутит между пальцами сигарету.       — Комплекция слишком похожа, как в целом и общие черты. Думаешь, это связано с чем-то личным?       — Узнаем, что для него главный критерий — поймем его мотивы и возможно предотвратим будущие нападения.       Накахара еле слышно хмыкает и кивает.       Как и говорил Дазай, тела в течение десяти минут после прихода мафиози уже были плотно скрыты за черным пакетом для эвакуации трупов. Еще несколько минут они стояли молча и все также докуривали одну сигарету. Осаму это ни капельки не смутило, однако когда до рыжеволосого дошла ситуация, он не разделил мнение бывшего напарника.       — Купи свою пачку, дерьма кусок, — огрызнулся мафиози. — Ты знаешь сколько сигареты стоят?       Шатен театрально закатил глаза и шумно выдохнул.       — Тебе одной сигареты для меня жалко?       — Сложно представить чего мне для тебя не жалко.       Чуя был уже не зол, на самом деле он почти улыбался. А Дазаю было интересно узнать чем на этот раз закончится спор.       — Ты теперь мусор подбираешь? — Растягивая последнее слово уточнил шатен, всматриваясь в злополучный бычок. — Ты вообще-то мне кофе обещал.       Исполнительно резко пригнулся и выхватил окурок.       — Куплю когда отдашь мне долг.       Дазай улыбается, но не как обычно широко, а почти нежно, ласково, с трепетом.       — Я тебе ничего не должен, — отвечает бывший мафиози. — Хотя, у меня дома лежит бутылка хорошего вина и куча отчетов по этому делу, которые мы должны сдать уже сегодня вечером.       Шатен в миг сокращает расстояние, из-за чего Чуя машинально делает шаг назад. Осаму стоит слишком близко и чувствует, как рыжеволосый тихо выдыхает       — Займемся этим вместе?       Акутагава смотрит в свой телефон, не отводя взгляд и на секунду. Быстрый широкий шаг, ровное дыхание, сосредоточенный взгляд. Он был на вершине этого мира, до момента пока не ударился носом в чей-то подбородок.       — Извините, что опоздал.       Накахара растерянно поправляет рубашку, лишь бы занять свои руки хоть чем-то, чтобы эта ситуация выглядела не столь смущающе. А Дазай жалобно потирает челюсть.       — Лучше бы и не приходил, — голос шатена звучит глухо.       Рюноске успешно игнорирует колкое замечание и снова возвращается к переписке. Рыжеволосый с любопытством поглядывает на коллегу, подмечая явные изменения в поведении. Подойдя ближе, парень невежливо нависает над локтем брюнета, пытаясь высмотреть причину опоздания. Дазай подходит с другой стороны, повторяя действие своего напарника. В миг любопытство меняется на удивление. Секунда и никто из них уже не в силах подавить смешки. От очередного приступа смеха своих коллег, Акутагава все теснее прижимает к себе телефон и словно увядает на глазах.       — Да, у нас через два часа свидание, — уточняет брюнет. — Не вижу ничего смешного.       Однако никого из этих двоих данное высказывание не успокаивает. Чуя лишь громче смеется, хватаясь то за живот, то за стену чтобы не упасть. Дазай вытирает слезы и показательно тыкает пальцем на брюнета, из-за чего Накахара помалу начинает задыхаться.       — Знаешь, когда-то давно мы с Дазаем спорили на тему: «Будет ли кто-то еще хуже чем тот чувак с пером на шляпе», — сквозь слезы неясно промычал рыжеволосый.       — А теперь ты идешь на свидание с Ацуши, — уже сидя на полу добавляет шатен.       Акутагава морщится и нервно сжимает губы.       — И это мне говорит человек, который почти все время проводит в его компании.       В секунду Накахара становится серьезным и даже раскрасневшиеся щеки не выдают в нем лжеца. Парень аккуратно поправляет волосы и еле слышно кашляет в кулак.       — Да, — юноша кивает. — Поздравляю, это прекрасный выбор.       Натянув перчатки повыше, Чуя сосредоточено смотрит в пол, а затем разворачивается на носочках и уходит прочь. Осаму аккуратно подымается и провожает его непонимающим взглядом.       Бывший мафиози со всей мужественностью и душевным равновесием пытается найти в своем сознании хоть какие-то силы чтобы сдержать смех.       — Иногда он ведет себя как придурок, — начал шатен, — но он хотя бы не зовет на свидание Накаджиму.       Лицо Акутагавы выражает мирскую скорбь. Это вот он упрекает его в выборе партнера? Хотя чего там. Вряд ли вкус Дазая можно назвать ужасным. Исключительно потому, что человека хуже чем сам Осаму попросту нет. Брюнет посмотрел на чужую руку на своем плече таким взглядом, словно та была грязная. Впрочем, Дазай этого не заметил.       — Да, с Ацуши, а что? Есть проблемы? — Ненавязчиво скинул руку, говоря беспристрастно, словно это его не касается.       — Даже не знаю, кому из вас больше не повезло.       В тихом голосе чувствовалась надменность и язвительность. Скривившись, шатен с отвращением обвел взглядом приятеля.       Рюноске достаточно быстро пришел к выводу, что отныне постарается избегать Дазая, как чумы. Тот словно клеил ярлык «Неугоден» к любому, кто был достаточно терпелив, выслушивая все помои из его болтливого рта и не прописывал спустя секунду удар в лицо. Осаму вообще как будто существовал в отдельном мире, окруженный собственным нарциссизмом и слабой моралью. Он все продолжал, не отставая от Акутагавы, который уже начал петлять по переулкам лишь бы от него отделаться.       — Помню, в прошлый раз ты вроде тоже пошел на встречу с тем еще кадром.       Брюнет вкрадчиво осматривал дорогу по которой они шли, как столь неуважительное утверждение пронеслось мимо его ушей.       «Тот еще кадр» — это скорее определение Дазая, причем довольно мягкое.       — Он еще в шляпе кажется пришел, с пером рыжим, — шатен изобразил якобы рыжее перо, взмахнул пальцем и вытянулся во весь рост, что должно было показать всю нелепость. — Большое такое. Да? Ужас.       — Ты реально достал, — раздраженно прошипел Рюноске, — Тебе заняться нечем?       — Хочу насладиться твоим очередным провалом.       Акутагава ускорил шаг, искусно скрывая раздраженность.

***

      Чуя шагает медленно, всматриваясь в собор выполненный в готическом стиле, который можно было заметить на горизонте. Ветер терроризирует вывеску магазина у дороги, а в воздухе витает запах бензина и сигарет. Такие встречи действительно неплохо влияют на его душевное состояние и впервые за пару дней он чувствует себя не так и дерьмово. Однако ощущение, что он неудачник, не спешит отходить на второй план. Вряд ли даже при большом желании, даже с колдовскими способностями у него получилось бы вызвать хоть толику обожания вселенной. Два новых трупа не позволяют окончательно расслабиться, но из-за присутствия рядом шатена появляется ощущение, что он может вздохнуть спокойно. Разделить ответственность поровну и на худой конец подстраховаться. В кармане штанов ощущается вибрация и рыжеволосый нехотя подымает трубку.       — Мне нечего надеть, — с какой-то долей истерики заявляет парень на другом конце провода.       — Как же так? И что же теперь делать?       Накахара разыгрывал умирающего, ахая и охая, изобразив самое болезненное выражение лица на которой он был способен.       — Не вижу повода для смеха, я практически в отчаянии. — Ацуши не реагирует на насмешку в голосе, попусту не замечая её.       — Давай встретимся, — заявил рыжеволосый и подкурив сигарету добавил, — я думаю, я смогу тебе помочь.

***

      — Неземное уродство.       Перед тем как это произнести, блондин минуту сидел с задумчивым видом, словно специально выбирая лучшие оскорбительные слова из своего ассортимента. Который был, к слову, донельзя скуп. Он стоял рядом с самым отвратительным клоповником, который вообще мог существовать в этом бренном мире. Сидел на каких-то коробках из-под обуви, которые ощутимо прогибались под его весом. Он определённо слышал как пробегают крысы поблизости. Здесь воняло, потому что они сидели в каком-то переулке около помойки. Но самое худшее было не это, а его собственное отражение в луже. Настолько плохо, что человеческие глаза не были способны это принять. Он поднял взгляд на Чую. Тот лучился гордостью за произведение, которое создал, ни на секунду не сомневаясь в своем вкусе. Ацуши перевел взгляд на Дазая, который судя по сложному выражению лица считал, что «Мусорный дизайнер Накахара» как минимум совершил преступление, но ему все равно было интересно как далеко это зайдет. Посмеяться видимо пришел. Мафиози заметил тусклое выражение лица Накаджимы и начал оправдывать свой полет фантазии с долей шутливой обиды.       — Не хочу задевать твои эстетические чувства, но твой пиджак был болотного цвета, а брюки серые, с оттенком «Я останусь одиноким навечно».       Дазай хохотнул, хлопнув в ладоши.       — Да-а… Не знаю, что там у него за брюки, но в таком виде он теперь не то что одиноким останется — его побьют.       Он протянул это медленно, с наслаждением и надменной улыбкой на устах, оглядев Накаджиму с головы до ног.       Примерно полчаса назад Накахара стащил со своего приятеля костюм, приволок откуда-то темно-фиолетового оттенка шторы, вытащив из сумки иголку с нитками. Приготовления к будущему образу были колоссальные. На вопрос самой модели: «Почему нельзя просто купить новый костюм?» ему ответили несколькими унизительными словесными пируэтами в сторону его стиля. Чуя ушел за мусорный бак, назначив Дазая ментором, чтобы Ацуши не сбежал. Тот и не собирался особо. Его немного стыдил свой внешний вид, но в целом было терпимо.       И вот сейчас, уже вытерпев все процедуры переодевания, укладки волос и всего такого прочего, ему не очень хотелось идти на свидание. Вообще куда-либо идти не хотелось.       — Возьми берет, — безапелляционно сказал Накахара, вытаскивая нечто, что должно было им быть. — Дополнит образ.       Блондин под несдержанный смех Осаму взял этот обрубок бездомной моды в свои руки и несколько секунд молча разглядывал.       — Ну, я теперь посмешище, — с горечью заявил он. — Так что мне подходит.

***

      Ацуши попросту погибал от неловкости. Очень старательно делая вид, что он не замечает плетущихся позади Осаму и Накахару — воистину стоящие друг друга юмористы. Приходилось напускать на себя отсутствующее лицо. Что сказать, со стороны казалось будто у него такая дюжинная доля уверенности в себе, словно он хоть сейчас прошелся бы по проспекту в одном мусорном мешке и бровью бы не повел. Впрочем, его внешний вид и так был далек от совершенства, но он мужественно держался до конца надеясь, что в назначенный час к нему явится фея крестная и превратит его в красавчика. Накахара Чуя не был феей, а скорее истинным воплощением сатаны, которого ему ниспослали высшие силы, чтобы он искупил свои грехи.       Накаджима невозмутимо поправлял кучу ошметков тонкой ткани на талии, которая, по словам его друга, являлась поясом. Хотя, служила скорее балластом. Уже издалека был виден четкий силуэт Акутагавы, сидящего за их столиком. Он не обращал внимание на вид за окном, оттого и не заметил уверенно идущего в лохмотьях блондина, который словно танк бежал, огибая хихикающих людей на пешеходном переходе. Сам Рюноске заметно нервничал, сначала складывая из несчастных салфеток безобразное оригами, а потом разрывая на мелкие кусочки. Рядом с бокалом воды уже валялась приличная горка, которая успешно росла. Откровенно флиртующая парочка за соседним столиком привлекла его внимание и он то пристыженно отводил взгляд, когда мужчина что-то шептал своей спутнице, то снова невольно возвращался к ним. Новоиспеченные шпионы за спиной блондина с каждым шагом переругивались все громче, пока он наконец не остановился у входа в уютный ресторанчик, и те двое не врезались в его спину. Накахара заботливым жестом смахнул пылинки с несуразного банта на плече товарища. Его надоедливый спутник даже не сделал попытки, чтобы подавить смешок.       — Мы наверное не будем мешать, — сказал Чуя, с силой подхватив Осаму за локоть, — нам нужно работать.       — Ну, вообще-то мы могли бы один день и отдохнуть. — Добавил Дазай.       Чуя стервозно наступил ему на ногу, мило улыбнувшись на прощание другу и потянув напарника в сторону метро.

***

      Несчастная жертва моды буквально ввалилась в милый ресторан под названием «Высокий Полёт». Хостес проводил его до столика, как и куча посетителей, но уже осуждающими взглядами. Замечательный у них дресс-код, если его-то и впустили. Он остановился напротив Акутагавы на достаточно почтительном расстоянии и еле слышно выдавил:       — Привет.       Рюноске перевел взгляд на этого Ромео и его нога, отстукивающая в такт играющему джазу на фоне замерла. Он якобы приподнял брови, но их отсутствие сделало лицо Рюноске очень забавным и блондин захлопнул себе рот, чтобы не рассмеяться.       — То есть ты пришел в этом, — тихо, сдерживая улыбку проговорил брюнет, — но смешной здесь я?       Накаджима отчаянно замотал головой, все еще сдерживая смех. Его бантики и всех фиолетовых оттенков финтифлюшки на костюме резко заколыхались от движения. Спутник не сдержал улыбки и жестом предложил сесть. Умостившись на стуле, Ацуши поставил локти на стол, опершись щеками о сжатые кулаки. Нелепые вздутые рукава занимали достаточно много места, но он вел себя так будто ничего страшного и не происходит. Рюноске наоборот сел откинувшись на спинку стула, с какой-то кошачьей грацией положив одну ногу на другую. Акутагава посмотрел в чужие глаза и почему то замер. Ему показалось, что если он отведет взгляд первым, то это будет равносильно позорному проигрышу. Блондин с легкой улыбкой наблюдал за действиями спутника, но его глаза не улыбались.       — Ты испортил все салфетки. Постарайся не делать так со следующими, иначе мы будем выглядеть словно неудачники. Если тебя это мало волнует — просто посмотри как я уже выгляжу. Поверь, ты не хочешь знать как далеко это может зайти.       Мафиози захохотал, когда он показательно-театрально снял берет, смахивая с того несуществующие пылинки. И тоже расплылся в ответной улыбке. Знает, насколько смешон он сейчас и пытается обернуть это в свою пользу.       — Как думаешь, — наигранно-задумчиво поинтересовался Ацуши, — если я закажу суп… сколько этого, — он потряс рукавами, на которых был импровизированный дождик, — в нем окажется?       Акутагава несильно пнул его под столом.       — Не могу поверить, что я все ещё здесь. Ты полный отстой, Накаджима.       Тем не менее, в глазах разгоралась симпатия. Ну и пусть Дазай потом дразнится, хоть до посинения.

***

      Чуя неторопливо листал отчет патологоанатома, вальяжно запрокинув ноги на журнальный столик. Рядом на кожаном диване сидит Дазай и с какой-то долей усердия пытается сложить карточный домик. Искры от камина летят на пол, а от вина тело словно горит. Рыжеволосый закатывается смехом после того как карты падают прямиком на пол и ловит на себе недовольный взгляд.       — Очень смешно, — шатен улыбается и смотрит снизу вверх, собирая карты с пола.       Осаму нравится наблюдать за рыжеволосым. Его щеки горят, тело почти расслабленно, а на голове за время отдыха на диване образовались забавные вихры. Накахара подмечает чужой взгляд, но не придает этому значение. Он впервые за долгое время расслаблен, даже несмотря на то, что в его руках отчет о вскрытии, а сам он в компании своего, как ему казалось, недруга.       — Как думаешь, где он находит жертв? — Мафиози нарушает тишину и запрокидывает голову назад.       Дазай делает шутливо-задумчивый вид и резко переводя взгляд на напарника.       — Учитывая, что все жертвы принадлежали к той или иной организации, он вполне мог бы приметить их заранее, но вряд ли бы он стал их похищать прямо на выходе из здания.       Рыжеволосый сложил руки на груди и задумчиво посмотрел в потолок, а Осаму привстал чтобы открыть окно.       — Значит он охотится в другом месте, — Чуя едва заметно поёжился от холодного воздуха. — Какие места любит посещать члены и мафии и агентства?       Дазай подошел к дивану и присел рядом. Его взгляд упал на полупустую бутылку.       — Вероятнее всего бар. — Шатен смотрит еще несколько секунд, а затем безропотно добавляет, — надо опросить барменов, может заметили чего.       — И камеры проверить, — Накахара делает еще один глоток и разворачивается всем корпусом к напарнику.       — Знаешь, один человек сказал мне, что скорее всего это эспер, — начал мафиози, не скрывая тревогу во взгляде.       Дазай примерно так и думал, но не спешил делиться этой идеей с напарником. Возможно из-за того, что он еще сам не уверен, а возможно не хотел лишний раз волновать рыжеволосого.       — Неужели, — Осаму тянет его на себя, и робко поглаживает по плечу. — И кто же тебе сказал такую невероятную идею?       Чуя замирает, заметно злится, но не убирает руку.       — Знакомый.       Шатен скалится, но почти сразу же возвращается к привычному веселому выражению лица.       — В последнее время у тебя слишком много знакомых.       Накахара каким-то дивным образом умеет располагать к себе людей. А Дазая это откровенно раздражает. Он не хочет копаться в себе и искать ответы в закоулках своего подсознания. Стоит просто насладиться временем, которое они проводят наедине.       Чуя снова не двигается и пристально наблюдает за выражением лица шатена, которое кажется до жути невинным и отстраненным. Слишком цепкое объятие и подозрительное подергивание указательным пальцем. Осаму может обмануть кого угодно, но не человека, с которым они провели буквально все детство вместе.       — Посмотри сюда, — рыжеволосый указывает на укусы на ногах жертв. — Он явно это делает в загородном доме. Ему нужен амбар чтобы держать свиней.       Дазай слегка заметно улыбается и берет в руку фотографию с первого места преступления.       — Умеешь ты тему сменить.       Чуя удивительно гармонично смотрится в его объятиях, сидя на его диване, выпивая вино из его бокала. И шатену это начинает нравится.       — Везти тела из глуши в центр города достаточно опасно, — подмечает Дазай, перебирая кончиками пальцев воротник чужой рубашки. — Почему он не попал ни на одну камеру?       В комнате повисла длинная пауза.       — Доступ к камерам имеет и ваш и наш технический отдел. Надо узнать кто за последнюю неделю запрашивал данные.       Накахара чувствует себя слишком комфортно. Потянувшись за пледом, рыжеволосый накидывает его сразу и на Дазая, уже не сопротивляясь чужим касаниям. Осаму смотрит на него украдкой. Ему нравятся тепло кожи, волосы с запахом никотина и то, что Чуя в его объятиях полностью спокоен.       — Странный выбор цели, — подчеркивает мафиози, опустив голову на чужое плечо. — Все они примерные семьянины, даже несмотря на работу. У каждой жертвы есть ребенок и они ответственно относятся к его воспитанию.       Сделав очередной глоток вина, которое сегодня заканчивается удивительно быстро, шатен перевел изучающий взгляд на гостя.       — Если это серийный убийца, то ничего странного. — Осаму чувствует чужое дыхание на уровне шеи и слегка напрягается. — Это ритуал, а в своих жертвах он представляет людей, которые так или иначе виноваты в его проблемах. И по выбору жертв можно сказать, что он отождествляет их со своими родителями. Странно только то, что выбор пал не на моральных уродов, а на действительно крепкие семьи.       Вино начинает потихоньку отпускать и Накахара осознает, в какой до жути неудобной ситуации он оказался из-за своего пьянства. Дазай слишком близко и Чую это волнует. Нет, не потому что ему это не нравится. Он действительно не любит оказываться в ситуации, которую он не сможет в дальнейшем контролировать. Поэтому рыжеволосый отсаживается, что почти сразу же отображается на лице Осаму явным недовольством. Однако шатен не говорит и слова.       — Может, в этом он и нуждается, — Накахара идет за очередной бутылкой вина, проклиная свой алкоголизм. А Дазай тихо радуется этому поступку. Заметно взбодрившись, бывший мафиози добавляет:       — Тогда, что его не устроило в последних двух жертвах?       Рыжеволосый устало пожал плечами и снова сел на место рядом с напарником, пытаясь выкрутить пробку.       — Собрать все досье на новых жертв была обязанность Акутагавы, но думаю он сегодня этим заниматься не будет.       — Охуенно работаем, — констатировал факт шатен, подставляя бокалы поближе к новоиспеченному бармену.       Через какое-то время рыжеволосый вдребезги пьян. Шатен действует неторопливо и медленно, с трепетом оглаживает чужую ладонь, едва ощутимо сжимая. Осаму проводит губами по его шее, прикусывая, чувствуя как пульсирует артерия. Юноша ощущает, что на его ключицах не осталось живого места. Рубашка давно расстегнута, а сам мафиози стоит прислонившись спиной к стене с пустой бутылкой алкоголя. Дазай цепляет пальцами подбородок и аккуратно подымает. Накахара прекрасно знает, чем это закончится и лишь сильнее сжимает бутылку. Шатен целует мягко, не напирая. А Чуя отводит взгляд.       — Дерьмовая идея, — хрипло произносит рыжеволосый, шумно выдыхая.       Дазай тяжело дышит, еще сильнее сжимает руки на талии и кладет голову на чужое плечо.       — Знаю.       Накахара отстраняется и наконец-то кидает чертову бутылку в мусорку, а затем направляется в спальню.       — Сладких снов, Дазай.       Шатен так и стоит прислонившись к стене, не отводя взгляда от места, где еще недавно стоял возлюбленный.       — Сладких снов.