Багровые облака

      — Попробуй, — Гоголь склоняется к лицу рыжеволосого.       Чуя перебирает свои влажные волосы неотрывно наблюдая за блондином. От того все еще исходит запах водорослей вперемешку с алкоголем.       — Мне нужно собираться на работу.       Сладкая вата липнет к губам, оставляя на лице сахарные крошки. Накахара это нравится. Облизнувшись, мафиози делает еще один укус, а затем резко отстраняется, махнув рукой.       — Все, я больше не буду.       Николай хрипло смеется и откладывает десерт в сторону.       — Сладко и вкусно, — почти интимно шепчет блондин, слизывая остатки сахара с пальцев. — Может как-нибудь сходим в луна-парк?       Недовольно зыркнув в сторону гостя, Чуя направляется в прихожую.       — Я тебя и так сегодня в такси полчаса ждал пока ты там себе какой-то хлам покупал, — рыжеволосый указал пальцем на парочку плюшевых игрушек в углу комнаты. — Тебе не хватило?       Гоголь нервно постукивает ладонью по дивану, отводя взгляд и мысленно набираясь смелости ответить.       — Я имел ввиду вместе.       На мгновение мафиози перестал искать в карманах плаща ключи и принялся наблюдая за смущенным преступником.       — Ты что зовешь меня на свидание? — Мысленно рассмеявшись своей догадке, Чуя поднял голову. — А если серьезно, то мы сможем вместе сходить в луна-парк только если покинем страну.       Хмыкнув, блондин встал с дивана и сделал пару шагов в сторону исполнителя, остановившись в метре от него.       — Тебе больше нравится Италия или Париж?       Накахара замер, всматриваясь в глаза приятеля и отчаянно желая в них что-то увидеть. Показалось? Сделав шаг назад, рыжеволосый повернул голову в сторону комода и взяв оттуда пачку сигарет засунул их в карман.       — Это просто нелепо, — мафиози улыбнулся одними уголками губ. - Я буду поздно, если что звони.       Прежде чем закрыть дверь снаружи, юноша провел кончиками пальцев по подбородку и застыл на месте.       — Италия.       Гоголь практически сиял, провожая напарника взглядом. Ключ сделал пару оборотов в замочной скважине, а затем раздался звук отдаляющихся шагов.       — Так и думал.

***

      Развалившись на своем излюбленном диване, Чуя с усердием просматривал фотографии с мест преступлений. Снимки вскрытия без зазрения совести были пропущены. Он не счел это слабостью. По правде говоря, это дело научило здорово рассчитывать свои силы, а желания еще больше замкнуться в собственных мыслях у рыжеволосого не было. И без того тошно. Накахара едва заметно дёрнулся от нового уведомления, но рассмотрев имя отправителя, тот устало хмыкнул. Гоголь уже час заваливал его бессмысленными сообщениями о том, как сложно оттереть с паркета пятна от чернил. Накахара немного выгибается в пояснице и поджимает одну ногу под себя. Так ему и надо.       Проглядывая тонну ненужной информации вроде деятельности жертв и их миссий, рыжеволосого мало-помалу начинает клонить в сон. Возможно это было и важно для дела. Однако Чуя скорее ощущал себя в театре абсурда. Ни одна из выполненных жертвами операция не могла вызвать желаниях кому-то отомстить. Грубо говоря, жертв так-то и к основной работе не допускали, максимум собрать информацию или перевезти какой-то груз. С пострадавшими из агентства похожая история. Работа в офисе и сбор информации, ничего выдающегося. Отложив телефон на стол, мафиози откинулся на спину дивана и дернул плечом. Юноша не горел особым желанием копаться в бумажках, да и не силен он в этом. Выдохнул, исполнитель направил взгляд в потолок.       — Если верить Дазаю - это связано с событиями, некогда произошедшими в мафии, — сказал он куда-то в пустоту. — Не сходится.       Снова взяв телефон в руки, Накахара плюнул на свои принципы и все же нашел снимки вскрытия жертв.       — Женщины однозначно объект ярости, но для чего тогда нужны мужчины, — кивнув самому себе, Чуя открыл файл с отчетом судмедэксперта.       Пробегаясь взглядом по строчкам, мафиози остановился на разделе внутреннего обследования. Исполнитель особо не вчитывался, перед глазами пробегали лишь обрывки фраз. "Кровоизлияние указывает на прижизненные повреждения внутренних органов. Кровь насыщенна карбгемоглобином в следствии асфиксии. Трещины от первого удара никогда не будут пересекаться с последующими, из этого мы можем сделать вывод, что...". Накахара сам не понимал, что ищет. Перелистывая страницу за страницей, он остановился на разделе лабораторных анализов, а конкретнее на судебно-биологическом исследовании спермы. За пару часов до смерти женщина была изнасилована. Чуя смотрит на экран с широко раскрытыми глазами и слабо выдыхает, испытывая какое-то облегчение. Нашел. Эякулят принадлежит не преступнику, а второй жертве.       — В его фантазии перед смертью женщина должна лишиться контроля над ситуацией, — юноша удовлетворительно кивнул. — И как это вяжется с тем, что они прототипы его собственной семьи?       Недолго думая, рыжеволосый уже по памяти набрал номер Николая, попутно высказав свои предположения. Гоголь негромко цокнул языком.       — А ты не думал, что винить родную мать в том, что её изнасиловали как-то нелогично? — Блондина плохо слышно из-за шума на фоне, поэтому тот слегка повышает голос. — Тем более мстить в таком случае, он должен мужчине, а не женщине. Может...       Выключив пылесос, Николай еще пару секунд пошуршал фантиками, а затем добавил:       — В доме почти не осталось ничего сладкого, когда будешь возвращаться купи пончиков.       — Хорошо, — слабо усмехнулся тот. — Так что ты хотел сказать?       Получив удовлетворительный ответ Николай продолжил.       — Я думаю, что насиловали его, по вине его же матери и сейчас, таким образом, он пытается восстановить справедливость, — заключил блондин. — Реализовать свои фантазии. Пережить это заново так, чтобы женщина почувствовала, каково было ему.       — Но эти женщины ни в чем не виноваты. — Не сразу, через несколько секунд.       — Это неважно, — протянул преступник. — Это его фантазия, которую он будет повторять снова и снова, получая львиную долю удовлетворения и возбуждения от пережитого.       Накахара прищурился и оперся локтем о деревянную тумбу.       — Тогда зачем он убил Гин?       — Этого я тебе сказать не могу, — задумчиво протянул блондин. — Могу добавить лишь то, что это абсолютно не сходится с почерком. Если бы не характер повреждений я бы вообще сказал, что это был не он. Серийные убийцы редко отходят от своего ритуала.       — Не расслабляйся, я все еще думаю, что ты к этому причастен.       Чуя погладил пальцем угол тумбы и едва заметно улыбнулся.       — О нет! И что же теперь со мной будет! — Театрально выдал преступник. — Арестуешь меня?       Накахара фыркнул и придвинул динамик чуть ближе к лицу.       — Кое-что похуже.       Не дожидаясь ответа, юноша сбросил трубку и принялся дальше разглядывать бумаги, мысленно прокручивая весь диалог в голове. Точнее, совсем другую его часть вроде тембра голоса, дыхания, и эфемерной сладости конфет на кончике языка.       — Черт, это как не думать о слоне, — нервно выдохнул рыжеволосый, сжав телефон в руке. — Ну уж нет, в этот раз я так не вляпаюсь.       Скользнув языком по губам, Накахара медленно сглатывает. В новинку было то, что напряжение от просмотра дела медленно испарилось. Виной тому был разговор или же мысли о собеседнике, но теперь рыжеволосый чувствует себя спокойнее. Еще какое-то время мафиози прокручивал в голове события последнего месяца, а затем зарылся рукой в кудри и спокойно выдохнул.       — И как это связать с мафией. Бессмыслица какая-то, — заключил юноша.       Огромный файл с различными бумагами, отчетами и экспертизами так и не был полностью освоен. Он то и дело закрывал их не дочитав до конца или отвлекался на какую-то ерунду. Один снимок все же смог привлечь внимание Накахары. Навряд ли замысловатым текстом, скорее цветом бумаги. Она разительно отличалась от предыдущих.

Госпитализация пациента Хxx в городскую психоневрологическую больницу №2

      — Потрясно, — юноша чуть сильнее сжал корпус.       Если бы этот документ не находился в одном месте с остальными уликами, Чуя и не подумал бы, что это имеет отношение к делу. Имя было засекречено, преждевременного диагноза в данных не было. Удалось найти только адрес больницы, да и то с помощью поисковых сайтов. Документ был абсолютно пуст, а интернет четко и ясно дал понять, что данной больницы уже не существует. Из-за нехватки бюджета она была закрыта пять лет назад.       В дверь постучали. От неожиданности мафиози чуть не выронил телефон из рук, а затем как-то нелепо засунул его в карман брюк, путаясь в своих же пальцах.       — Войдите.       Мори заходит не спеша, с какой-то долей грациозности. В каждом его шаге чувствуется напряжение и усталость. Чуя деликатно молчит, пристально наблюдая за брюнетом, пока тот искоса рассматривает исполнителя.       — Как обстоят дела с поиском? — Огай улыбается чуть более мягко и чуть более фальшиво чем обычно.       — Есть пару зацепок, — рыжеволосый выглядит обыкновенно спокойным. — Вы за этим сюда пришли?       В кабинете воцаряется тишина. Босс мафии внимательно наблюдает за подчиненным, словно пытаясь что-то в нем увидеть, зацепиться. Затем брюнет делает шаг вперед и склоняет голову к плечу.       — Сегодня ночью хранилище, где находились улики по твоему недавнему делу было вскрыто, — в голосе мужчины чувствуются опасные нотки. — Я могу тебе верить?       — Вы думаете это моих рук дело? — Мафиози окинул взглядом босса, скептически выгибая брови.       Мори смотрит так, что юноша не стал дожидаться утвердительного ответа и продолжил.       — Вчера могли.       — А сегодня? — В голос неожиданно пробралась хрипотца.       — И сегодня и завтра, — заключил Накахара.       — Надеюсь так оно и есть, — Даже не попытавшись скрыть угрозу в голосе подметил брюнет, закрывая за собой дверь.       Отчасти он был готов к тому, что это произойдёт именно сегодня. Не важно насколько Огай ему доверяет, он не был дураком чтобы не проверить самый очевидный вариант. Чуя годами доказывал свою преданность организации, но и Дазай когда-то ушел, будучи первым претендентом на роль босса в случае ухода Мори. Накахара не знает как далеко могут зайти домыслы брюнета, но рисковать он не хотел. Поднявшись с дивана, мафиози снял плащ с вешалки и накинув его на плечи вышел из кабинета. Если сидеть весь день в штабе, как бы Огай ему не доверял, даже он начнет подозревать, что Николая Гоголя никто не ищет и, что очевидней, в поисках нет нужды. Лишних вопросов он слышать не желает и достав ключи от машины, Чуя спешит покинуть здание.

***

      Одинокая разваливающаяся лавочка и руины. Накахара жалобно постукивал ногой об каменную кладку. Вечера за городом были в разы холоднее. С каждым выдохом вокруг лица мафиози возникала легкая паровая дымка. Она сразу рассеивалась и уступала место табачному дыму, который, казалось бы, вскоре заменит рыжеволосому кислород. Тело юноши было переохлаждено. Пальцы неприятно покалывали от каждого мимолетного движения. Мотнув головой, Чуя перевел взгляд на экран телефона с открытой страницей "Википедии". Фотография некогда изысканного архитектурного строения никак не сбегалась с обугленными кирпичами, хаотично разбросанными по земле. Покрытые мхом и копотью. Неестественно выгнутые двери, куски расплавившегося металла и ошметки резины. Спустя год после закрытия больницы произошел взрыв. По официальным источникам взрыв метана. Накахара не верит ни единому слову. Чтобы уничтожить все здание, взрывная волна должна была быть огромной силы. Складывается ощущение, словно стены фаршировали нитроглицерином.       Лениво зевнув, мафиози начал примерно прикидывать сколько будет занимать путь отсюда до города. Медленный поток мыслей перервала пыль, которая через мгновение оказалась везде. Во рту, в глазах, в обуви и даже какая-то часть умудрилась попасть в пищевой тракт. Прокашлявшись, исполнитель с тяжестью смог открыть покрасневшие глаза, а затем сразу же закрыл. Склонившись вперед, юноша стал аккуратно потирать веки, как где-то раздался голос.       — Твои образы бесценны, — воскликнул незнакомец, грациозно подняв руку вверх и прогнулся в пояснице. — Танцуй в такт музыке, слышишь! Танцуй!       — Я ничего не слышу, — рыжеволосый фыркает и сжимает губы. — И не должен.       — Музыка внутри, — склонив голову вбок, пациент указал пальцем на грудь, а затем замер. — Вот здесь.       Широко открыв глаза, Накахара оцепенел. Болевые импульсы проходят по всему телу, да так, словно то скоро превратиться в электростанцию. Пальцы крепко сжимают ворот рубашки. Кислорода критически не хватает. Чую тошнит. Голова кружится и еще немного и тот потеряет сознание. Со всей силы кусая губу, рыжеволосый пытается вернуть хоть какую-то связь с реальностью. Накахара кусает снова. А затем снова и снова, пока не почувствуется концентрированный металлический привкус, пока мозг не перестанет зудеть, словно в нем тысячи мух.       — Любовь, — повторяет юный мафиози.       — Любовь, — соглашается незнакомец, нервно оглаживая край кушетки. — Из-за нее я здесь.       Картины выползают из самых потаенных уголков подсознания. Это место. Он был здесь, Накахара точно знает. Когда-то очень давно, но он здесь был. Чуя согнулся пополам и трётся холодным носом о собственное колено, а затем затыкает уши руками и протяжно мычит.       — Думаю, вы еще сможете найти в мире это чувство, — Накахаре страшно и некомфортно.       Он делает несколько шагов назад, пристально всматриваясь в металлические прутья на окнах.       — Да где же они. Откройте уже эту чертову дверь, — еле слышно шепчет рыжеволосый, зажимая кнопку вызова санитаров.       — Обещаешь?       — Обещаю, — на автомате отвечает исполнитель.       Незнакомец встает на колени и неестественно смеется, обнимает себя руками.       — Тогда я сделаю все, что от меня требуется.       Накахара приходит в себя. Он не знает, сколько прошло времени. Конечности практически не шевелятся, а в глазах все также мутно. Чуя усиленно хватает ртом воздух. Колотит так, словно сердце делает сто ударов в секунду и страх, что теперь так будет всегда, не желает отступать. Сглотнув, юноша поднимает ладонь, а затем резко бьет себя по лицу. А затем еще и еще, пока паника не отступает. Его выворачивает наизнанку стоит подумать о том, что задевает больше всего. О том, что никогда не произнесут вслух. Чуя шипит от недовольства, проклиная себя и свой юношеский максимализм.       — Это моя вина, — утвердительно произносит Чуя, кивая самому себе. — Как я мог забыть.

***

      Твердый деревянный стул, расслабляющая музыка. За окном ливень, а сильные дуновения ветра уже который час колышут неоновую вывеску. В баре пахло спиртным и букетом пионов, который был как-то небрежно всучен Куникидой при встрече. На шее шатена пару кровоточащих царапин. Капли крови стекают прямиком на белоснежную рубашку. Его парень сидит напротив и с упоением наблюдает за каждым движением возлюбленного.       — Ты в очередной раз нас спас, Дазай, — бросает эспер, а затем берет в руки меню.       — Пожалуй. — Шатен хмыкает не отводя взгляд от напитка.       Внутри встало комом что-то вязкое и темное. Безвкусно, блекло, неинтересно. Так бы он описал свое мироощущение. Сегодня к этому изысканному букету добавилось отвращение, гармонично дополняя образ бывшего мафиози. Он не влюбляется в Чую, нет. Просто без него еще хуже чем с ним. Тошно, скучно, неправильно. Где-то на краю сознания Дазай понимает, что пропал. Давно и бесповоротно.       Уходя из мафии, шатен теряет не только свою худшую часть, но и ценнейшее приобретение. Он знает, что Накахаре тяжело. Видит его в баре, в городе, по правде говоря, он видит его везде. Не осмеливается подойти, не находит нужных слов. Тот и так все прекрасно понимает, не требуя объяснений. Они никогда прямо не обсуждали его уход, скрывая чувства за язвительными шутками и выпивкой.       Дазай соскучился и выдохся. Он уже и мечтать не может о том, чтобы однажды застать рыжеволосого у себя на кухне. Обнять перед выходом, прижать к себе, когда тому грустно. Выдыхать в грудь, сжимать его ладонь, чувствовать тепло его губ. И как позволить себе лишиться такого?       Куникида притягивает его за затылок, нежно целует шею, плавно двигаясь выше. Осаму чувствует, как в его рот вторгается чужой язык, а затем легко перехватывает инициативу. Доппо пьян, послушен и расслаблен. Шатен отстраняется и проведя пальцами по пересохшим губам, направляет взгляд куда-то в потолок. Эспер расстегивает верхние пуговицы рубашки, легко касается языком к еще незажившей царапине.       Тот не против. Хмыкнув, Дазай склоняет голову вбок, чтобы партнеру было удобней, а затем прикрывает глаза. Холодная рука мягко ложится поверх изрезанной шеи, практически неощутимо сжимая ее и поглаживая. Осаму хватает юношу за подбородок, кусает и вылизывает чужие губы. В его тусклых мечтал Накахара неловко поддается и закидывает голову назад, время от времени сжимая колено шатена. Томно, сладко, сказочно. Они оба поддаются слабости, а затем идиллия рушится. Шатен мрачно усмехается, понимая, что все это время представлял рядом другого человека. И даже сейчас, Осаму подмечает ослепительный блеск голубых глаз, которого и подавно здесь нет.       — Я больше не хочу, — скучающим тоном выдает шатен, отстраняясь.       — Что не хочешь? — Куникида переводит озадаченный взгляд на возлюбленного. — Если не хочешь больше сидеть здесь, мы можем поехать домой.       — Нет, ты не понял, — чуть тише произносит эспер. — Я не хочу быть с тобой.

***

      Накахара не является объектом воздыхания блондина. Повторяя раз за разом эту истину, Гоголь невольно начинает в нее верить. Прислоняясь губами ко лбу рыжеволосого и вдыхая запах его шампуня, преступник теряется. Чуя молчит еще с самого прихода и тянет на себя одеяло, отчаянно пытаясь согреться. У рыжеволосого насморк и сильно болит горло, а блондин в растерянности. Повышенная температура с каждой секундой все четче отпечатывается на состоянии юноши.       — Я принесу тебе плед, — глухо произносит Николай, сжимая ладонь в кулак.       Юноша переводит взгляд на запотевшее окно. Ливень длится уже пару часов. На улице темно, влажно и мрачно. А с Гоголем тепло, мягко и безопасно. Чуя медленно выдыхает через рот и перехватывает руку приятеля.       — Может просто ляжешь рядом? — Говорит он, с легкостью притягивая блондина к себе.       Чуя мрачный, уставший и простуженный. Николай не стал пользоваться моментом. А хотелось. Хотелось зарыться с головой под мягкое одеяло, прижать юношу к себе и не отпускать. Вдыхать его запах, дарить поддержку и со всей силы сжимать чужую руку. Николай окончательно поник. Он не знает, когда это началось, но точно уверен, что не хочет это прекращать.       Николай целует мягко, ласково и влажно, встречая жаркий ответ. Чуя в восторге. Гоголь прижимает его к себе свободной рукой и не позволяет отстраниться. Рыжеволосый медлит, сознание плавает, а в ушах слышен гул. Нехотя отстранившись, блондин обводит взглядом возлюбленного и приходит к неудовлетворительному выводу:       — Мне нужно выйти купить тебе лекарств, — кладет руку на лоб. — У тебя сильный жар, нам нечем его сбить.       В ответ слышно лишь мычание. Николай ещё несколько секунд смотрит на него, но после всё-таки выходит из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

***

      Дазай уверен в себе. Он знает, что ему нужно. Мысленно он был готов, что его пошлют и небезосновательно. Но он знает, что Чуя будет рад проиграть ему этот бой. Вместе им будет хорошо. Охуенно даже. И Осаму плевать, сколько раз ему откажут. От мысли, что от своего бездействия он может все потерять выворачивает наизнанку.       Шатен сидит на лестнице и смотрит прямо на входную дверь квартиры рыжеволосого. В голове крутится куча бессмысленных слов и эмоций, которые так сильно хочется передать возлюбленному. Он сжимает край плаща, а затем устало выдыхает, откидывая голову назад.       — Извини, — сухо, мало, недостаточно.       Дазай не знает что еще сказать. Ручка входной двери дергается и юноша на секунду застывает на месте. Это будоражит.       Блондин останавливается у порога, оглядывая шатена с ног до головы.       — Добрый вечер, — Гоголь издал тихий смешок, прикрыв рот ладонью. — Чуя уже спит, возвращайся домой.        Дазай крепко стискивает зубы. Внутри вязкая, непроглядная тьма. Это действительно сводит с ума. Самую малость. Осаму подпирает рукой подбородок, не отводя взгляд от преступника. Ревность опаляет легкие. Накахара всецело принадлежит ему и он не собирается делиться. Никому не отдаст, даже если это будет стоить всего. Он не позволяет себе сорваться, надевает на себя фальшивую маску невозмутимости и говорит почти отстранено.       — Это приказ или совет?       Николай медлит, явно раздумывая над ответом.       — Совет.       — Что же, — Дазай резко подымается, сокращая расстояние между ними. — Меня не интересуют твои советы.