Гарри Поттер и Ультранасилие

Гарри бежал изо всех сил. Дадли с его шайкой, как обычно, гоняли его по всему школьному двору, после уроков. Но дальше бежать оказалось некуда. «Вот бы сейчас оказаться далеко-далеко от них» — подумал он, смотря на большие мусорные баки у дверей школьной кухни. Но чуда не произошло. Никакая неведомая сила не перенесла мальчика-который-выжил на крышу. Он был один, а их — пятеро. Дадли с его приятелями зажимали Поттера в углу. Стало страшно. Некуда бежать. — Вот ты и попался, Поттер! — крикнул кто-то из друзей Дадли. — Выкинем его в мусорку! — предложил второй. — Там ему и место, уроду! — закончил Дадли. Ненавистный кузен, пустоголовый и жестокий был выше и сильнее чем Гарри. Глаза мальчика забегали в поисках чего-то или кого-то, способного его спасти. Ему очень хотелось, чтобы учителя спасли его от хулиганов. Но никто не пришел, а бежать было некуда. В тот момент, когда Дадли с дружками уже волокли его под ручки чтобы окунуть головой в помойку, что-то щелкнуло в детском мозгу. Гарри ударил что есть мочи локтем в жирное пузо кузена. Тот расслабил хватку, выпустил Поттера. Затем он засадил второму хулигану в пах, вырвался из хватки. Чаша терпения за годы унижений и издевательств оказалась переполнена и, подобно кипящей воде, превратившейся в пар, чувство, что доселе томилось внутри него обрело новую форму и вырвалось наружу. Этим чувством была химически чистая злоба, направленная и сконцентрированная на его обидчиках. Гарри врезал хулигану, согнувшемуся после удара в пах, прямо в нос. От чего мальчик упал на колени, не понимая где болит больше — вверху или внизу. Началась драка. Поттер бился, как загнанный зверь, со злостью, изо всех сил пытаясь сделать его обидчикам больно, так больно, чтобы они никогда больше не смели его обидеть, никогда! Но дуболомов было пятеро, а он — один, маленький и худой. Пирс Полкисс, высокий одноклассник Дадли и его лучший друг, очень сильно саданул ногой Гарри в живот. «Вот была бы палка» — подумал Гарри и спустя секунду, обломок тонкой трубы, будто сам лег ему в руку. — Ааааааа — заплакал Дадли, кузен зарядил ему трубой по лицу, разбив губу в кровь. Раздался второй, полный боли стон. Гарри орудуя трубой так сильно ударил Малькома по руке, что от боли у того потемнело в глазах, а конечность перестала его слушаться. — Он псих! — Ненормальный! Вся шайка, оказавшись неготовой к появлению на месте зашуганного тихони озверевшего мальчика-с-трубой бросилась наутек.

***

Только Гарри открыл дверь дома, как почувствовал что огромная рука дяди Вернона схватила его за ухо. — Вернулся, гаденыш! — злобно сказал мужик, потянув мальчика-который-провинился в чулан под лестницей. — Аййй, я не виноват! Они первые начали! — скулил Гарри. — Видеть тебя не хочу, звереныш! — Я не виноват! Дадли и его друзья издевались надо мной! — Врешь! — дядя силой затолкал его в чулан и захлопнул дверь — Скажи спасибо, что я уговорил мистера Полкисса не доносить на тебя в полицию. — Не виноват! — послышался заплаканный голос из-под лестницы. — Ах не виноват значит?! Дадли мне все рассказал, все! Ты сломал Пирсу руку, разбил Дадли губу. Таких как ты, сумасшедших, надо изолировать от нормальных детей. Вернон Дурсль вернулся в гостиную, он был весь красный и тяжело дышал от гнева и стыда. — Пэт — вздохнул он, обратившись к жене — Вот что с ним делать? Дети спокойно играли в мяч, а твой племянник драться полез. — Я не знаю, Вернон. Было-было, но чтобы так… — ответила Петунья Дурсль — Что сказали родители Малькома? — Гарри сломал мальчику нос. Я едва уговорила их не жаловаться в школу. — Откуда у звереныша столько злости, Пэт? Я ведь тоже дрался, когда мальчишкой был, но чтобы с такой жестокостью… — Дурсль звучно вздохнул, покачав головой — Понятно откуда. От мой сестры. Та тоже была жестокой и неисправимой лгуньей. А яблоко от яблони недалеко падает. — с отвращением заявила Петунья — Вот чего ему не хватает? Мы ведь дали ему все: кров, еду, одежду. — Ремня ему не хватает. — Вернон, ты же знаешь, что детей нельзя пороть. — Вот меня отец порол и ничего, вырос порядочным членом общества. Говорю тебе, эта ювенальная юстиция до добра не доведет. — Что будем делать, если мистер Полкисс все-таки передумает? Что если они пожалуются в школу? А те сообщат в органы опеки? Будет скандал — беспокоилась Петунья. — Я постараюсь все замять. Плесни мне скотча, дорогая. Пока Вернон заливал стресс от напряженной недели и кошмарной выходки племянника замечательным, с дымчатым запахом, одно-солодовым скотчем лагавулин, Гарри лежал у себя на кровати, в темном пыльном чулане и плакал. Ему было невыносимо обидно. Тупой страх сменился в душе мальчика злостью и возмущением. Все эта ситуация ощущалась как вопиющая несправедливость. Мало того, что Дадли и его шайка пытались выбросить его на помойку, как какой-то мусор, так они еще и наврали о том, что это он первый начал, сделав его виноватым, хотя он всего лишь защищался. Именно такие мысли роились в его голове. Но все же, спустя какое-то время, он перестал лить слезы. Перестал потому что на краю его разума появилось совсем другое чувство, сладкое и тонизирующее. Мальчик-из-чулана вдруг осознал, что он не мусор, не урод, и не слабак, что он может дать отпор. В этот вечер Гарри Поттер заснул с улыбкой на лице.