Девушка и волк

«Она кружит там, ищет слабые места в нашей обороне!», — сокрушался Сет. В мыслях мальчика мелькнуло лицо мамы: а вдруг рыжая доберется до деревни? «Не доберется. Мы не позволим», — уверенно прозвучал в головах Клирвотеров голос альфы. Запах влажной земли, смолы и прелых листьев разбавил аромат морского ветра, послышался шелест прибоя. В голове у Леи возник вид на бухту: Эмбри забрался на одну из скал и координировал остальных. «Волны разыгрались, не начался бы шторм», — мысленный взгляд волчицы скользнул по серому морю, вспенившемуся белыми гребешками волн, и такому же серому небу. Она сразу же заметила в воде огненно-рыжую точку — странное зрелище, будто в море развели костер. Сэм быстро оценил ситуацию и раздавал указания, кому куда направится, чтобы взять вампиршу в кольцо. Мельком Леа взглянула на скалы, с которых любила прыгать в воду вместе с ребятами, и остановилась так резко, что несколько раз перекувырнулась. На самом высоком выступе появилась маленькая человеческая фигурка. Она посмотрела вдаль, вокруг и сделала несколько неуверенных шагов к обрыву. Человек не смог бы рассмотреть черты лица с такого расстояния, но ни Леа, ни ее братья не были людьми. Она сразу же узнала Беллу. Белла на скалах, Белла подошла к краю, Белла-чертова-упрямая-Свон собралась прыгать в воду. А внизу, среди серых волн, полыхало пламя рыжих волос. Огненная точка двинулась к скалам. «Нет, нет, стой!», — она хотела закричать, но вместо слов из горла Леи вырвался вой. Впервые чужие мысли в ее голове пропали, словно бы она дернула за невидимый рычаг и выключила их. Волчица поднялась на ноги и побежала к скалам, оставив младшего брата далеко позади. Она не стала тратить время и взбираться вверх, чтобы отговорить Беллу прыгать, все равно бы не успела. Волчица сделала единственное возможное в данной ситуации: бросилась в воду и поплыла что было сил. А Белла уже барахталась среди волн. У Леи сердце ушло в пятки, когда девушка ушла под воду. Рыжее пятно приближалось, волчице пришлось нырнуть и надеяться, что в воде ее не учуют. Она яростно перебирала лапами, в голове осталась только одна мысль: успеть. Голоса братьев снова начали долетать до нее, но Леа не обращала внимания на ругань и вопросы. Просто передавала другим волкам то, что видела, чтобы им было легче запереть рыжую в бухте. «Вдохните глубже и старайтесь держаться под водой. Рыжая нацелилась на дочку шерифа, ничего не замечает. Джейк, Квил, Джаред, рассредоточьтесь, как я сказал. Эмбри, следи за ситуацией сверху. Пол — со мной к выходу из бухты, Сет, Колин и Бреди — прикрывают тылы», — уверенно раздавал приказы Сэм. — «А ты, Леа…» «А я ближе всех. Я отрежу ее от Беллы. И не указывай мне, что делать!», — «выкрикнула» она, не дослушав. «Леа, послушай!» «И даже не думай дать мне приказ альфы! Лучше присмотри за Сетом». Расстояние между вампиршей и Беллой быстро сокращалось. Волчица напрягла все силы, чтобы плыть быстрее, мышцы заныли от напряжения. Когда она подняла голову над водой, чтобы вдохнуть воздуха, Белла снова ушла под воду — и на этот раз не всплыла на поверхность. Леа кинулась за ней, на глубину и, как подсказывало ей чутье и мысли остальных, вклинилась между вампиром и его жертвой. Уши заложило, удары сердца отдавались в голове словно ударами огромного колокола, морская вода неприятно щипала оцарапанные во время бега по каменистому пляжу лапы. Вокруг становилось все темнее, вода странно искажала звуки и запахи. «Хладная» появилась перед Леей внезапно и замерла в десятке метров от нее. Рыжие волосы обрамляли бледное, как мел, лицо, сияющим огненным нимбом, длинная одежда развевалась в воде, словно на ветру. Вампирша будто парила, позволив подводным течениям подхватить и нести себя вперед. «Ни дать ни взять, ведьма из какого-нибудь ужастика». «Или суккуб». «Заткнись, Пол! Лучше плыви ко мне». Нехватка воздуха пока не сказывалась, но этот момент был не за горами. Леа сконцентрировалась, выбросила из головы все лишние эмоции. Доли секунды ей хватило, чтобы осмотреться и определить, что делать. «Глубина метра три, большие темные камни внизу, скалы слева. Мы заплывали сюда — Джейк, вспомни место!». Пол, Джейкоб, Сэм и остальные быстро приближались: в ее мыслях они уже видели перед собой смутный силуэт и венчающее его облако рыжих волос. А Белла, в десятке метров за спиной Леи, уходила все глубже и глубже под воду, даже не пытаясь бороться. Оборотень рыкнул, развернулся — рыжую аж отбросило потоками воды от мощных гребков — и нырнул вслед за девушкой. Вода, плотная, как студень, замедляла движения, силуэт Беллы был едва виден в темной воде. Гладкое белое лицо вампирши перекосилось от ярости, рот распахнулся в неслышном крике. Леа, несмотря на опасность, не могла не позлорадствовать, видя, как изуродовала гримаса ненависти кукольное личико. «Вопит наверно, как банши», — волчица подхватила Беллу за куртку и потянула свою ношу наверх. Голова начала кружиться, вода вдруг стала еще тяжелее, она обволакивала и тянула вниз. Никогда еще Леа не чувствовала себя до такой степени волком, как сейчас. Опасность заставила ее отринуть сомнения и сожаления, и принять свою сущность. Мысли братьев больше не раздражали, они ощущались как собственные. Сила оборотня, намного превосходящая человеческую, перестала быть чужеродной. Пожалуй, квилетка впервые ощутила тело волка, как по-настоящему свое, наконец-то приняла его целиком, до последней шерстинки. Она позабыла человеческие условности и, как только это случилось, дурнота и боль в усталых мышцах отступили, а силы многократно возросли. И, как никогда, она была благодарна природе за ее странный каприз. Будь Леа человеком, то смогла бы только беспомощно наблюдать, как Белла гибнет. А зверь упорно прорывался сквозь толщу воды. Волчица не понимала, что значит «не могу, устала, не справлюсь, боюсь». Все, что действительно имело значение — спасти жизнь своей избраннице и не подвести стаю. Необозримое водное пространство стало светлее, еще несколько движений сильных лап — и оборотень вырвался на поверхность, жадно вдыхая воздух. Перед ее глазами расстилалась темно-серая гладь немного успокоившегося моря. А перед мысленным взором другие волки сжимали до смерти перепуганную вампиршу в кольцо. Та шипела, пыталась уплыть то вверх, то вниз, но ни одна из уловок пиявки не срабатывала. Леа не очень внимательно наблюдала за ними: ее больше заботило, как бы побыстрее добраться до берега и привести Беллу в чувство. Она не поняла, кто набросился на вампиршу первым, слишком много мыслей крутилось у волчицы в голове. Но на пляж каждый из волков вышел, неся что-то в зубах. На песке, рядом с кучей плавника, выросла другая кучка, поменьше. Ладони, поражающие своей изящной формой; длинные пальцы еще подрагивали. Маленькие ступни, тонкие предплечья и голени, гладкие и белые, как разобранный манекен или разбитая статуя. Ни одного пятнышка крови — это показалась Лее самым жутким. И, в то же время, правильным. Рыжая только маскировалась под человека, а на самом деле, черт его знает, кем она была. Кем-то или чем-то злобным и опасным. Тем, кого нужно было уничтожить. Сожалениям или угрызениям совести здесь не может быть места — вампиры не люди, их нужно убивать. Раздувшийся от гордости Сет принес голову чудовища, таща ее за рыжие волосы, и увенчал ей кучу. Эмбри, переживая про себя, что ему не удалось поучаствовать в расправе и отчаянно завидуя волчонку, побежал за спичками. «Она дышит? Я закончу здесь и сразу к вам!», — пронесся в голове Леи голос Сэма. «Сейчас проверю», — как только волчица оказалась на пляже, она обратилась. Страх и злость на Беллу прогнали разумные мысли и затуманили память. — Дыши! Мать твою, дыши! Белла, какая же ты дура! Куда ты полезла?! С трудом обуздав гнев и желание дать непутевой подруге пару оплеух, Леа трясущимися руками уложила ее на песок. Она прикладывала ухо к груди, щупала пульс, в полной растерянности попыталась сделать искусственное дыхание. Никто не учил Клирвотер оказывать первую помощь, она понятия не имела, что нужно делать. К счастью, Белла, когда Леа резким движением усадила ее, зашлась кашлем. — Хвала Богам, ты жива! Зачем ты это сделала?! Ну почему тебе вечно надо рисковать?! — причитала Клирвотер, похлопывая подругу по спине. — Я думала, что у меня сердце остановится, когда увидела тебя на скале! Она стремительно обняла Беллу за шею и поцеловала. И это оказалось намного лучше, чем в любых фантазиях. Губы Беллы были холодными, ее мокрые волосы пахли морской водой, прерывистое дыхание щекотало щеку Леи. Белла льнула к ней всем телом, она вцепилась в плечи индианки, как потерпевшая кораблекрушение — в спасательный круг. Лею охватил восторг с примесью ужаса, когда она почувствовала легкие прикосновения маленьких ладоней на спине и на бедрах: «Что она творит?! Вот тебе и скромница! О господи…» Кто-то ласково перебирал короткие волосы Леи, чьи-то руки осторожно, будто боясь обжечься, дотрагивались до ее груди, ее поцелуи вызывали у этого кого-то тихие стоны — ты ли это, Белла Свон? Леа задыхалась от нежности, желания никогда не отпускать Беллу, никому и никогда не отдавать… Слова не смогли бы выразить все те чувства, что она испытывала сейчас, потому что нет ни в одном языке таких слов. В груди что-то трепетало и пульсировало, по венам вместо крови будто побежал огонь, как перед перевоплощением. От обычных поцелуев, просто, потому что это Белла. «Потому что она моя, а я — ее. Так должно было быть с самого начала. И так будет». К действительности Лею вернул шорох когтей по песку: Сэм, как и обещал, пришел на помощь и теперь в замешательстве переминался с лапы на лапу, прячась за большим валуном метрах в пяти от девушек. Волчица встрепенулась, на секунду оторвавшись от Беллы. — Все еще думаешь, что нам лучше расстаться? — та окинула Лею лукавым взглядом. Прежде такого выражения волчица у нее не замечала. Разве что, в мечтах. — Может, я смогу тебя переубедить, если постараюсь? — Ты не ответила на вопросы. Какого черта тебя понесло на скалы? Вместо ответа Белла снова закашлялась. Леа, с небольшим опозданием, осознала, что та мерзнет в насквозь мокрой одежде: руки у Свон были ледяными, а губы начали синеть. «Вот дурища», — выругалась она то ли на Беллу, то ли на себя, и сказала: — Идем к Эмили. Согреешься и объяснишь, что на тебя нашло.

***

— Когда ты ушла, у меня не осталось опоры. Белла отхлебнула немного чая из огромной керамической чашки — любимой чашки Сэма. Она держала ее обеими руками, иногда перебирала пальцами, отогревая замерзшие руки. Закутанная в махровый халат Эмили, с распущенными непросохшими волосами, после горячего душа, Белла выглядела очень милой и домашней. Леа, стараясь не заострять внимание на том, что под халатом ничего нет, кивнула подруге, предлагая продолжить. Клирвотер тщательно следила за тем, чтобы ее взгляд фокусировался на лице Свон, а не сползал в вырез халата или к случайно мелькнувшей из-под полы коленке. — Будто земля ушла из-под ног. Когда ты была рядом, то тянула меня за собой. Леа, ты вернула меня в нормальную жизнь и удерживала там! Как якорь. И вдруг, канат перерезали: якорь остался на берегу, а меня понесло течением дальше. А куда, зачем, что мне делать — я не знала. Мне все стало безразлично, как тогда, осенью. И Эдвард… Я снова стала слышать его голос. Белла запнулась и еще сильнее вцепилась в чашку. Между бровей залегла тонкая морщинка, губы напряженно сжались — но она нашла в себе силы продолжить. — Иногда он хвалил меня за то, что я смогла его забыть. Он говорил, что был прав: человеческая память так же коротка, как и жизнь. И желал мне счастья. Но с таким великодушным, снисходительным видом, что мне было противно. Будто бы прощает меня! — усмехнулась она. — А иногда — наоборот. Эдвард сетовал на мою неверность, на то, что люди по своей природе не способны на настоящую любовь, и я не оказалась исключением. Боже… — Свон слегка покачала головой, будто бы не веря собственным словам, — его голос, его лицо в моих снах, они преследовали меня. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Но если я начинала думать о тебе, или бывала в местах, связанных с тобой, Эдвард замолкал и мое безумие отступало. Леа внимательно слушала, не перебивая. Но, когда Белла снова запнулась, решила спросить: — Но причем здесь скалы? Помнится, я говорила тебе держаться от них подальше. — Верно. Но скалы на побережье, также как и весь Ла Пуш, напоминают мне о тебе. Я часто приезжала туда. С каждым разом поднималась все выше, вспоминала, что ты и другие волки любите прыгать отсюда в воду. И однажды, когда мне было очень плохо, я подумала… — Что прыгнешь в море, как я, и все сразу станет лучше. Никаких голосов и видений. — Да, — Белла виновато опустила голову. — Я не соображала, что делала. — Прости меня, что заставила тебя все это пережить. Я думала, так будет лучше. Белла поднялась, хмурясь и кусая губы, и начала собирать со стола пустую посуду. Ее явно мучил какой-то вопрос, но девушке потребовалось минут пять (ровно столько, чтобы поставить чашки в раковину и ополоснуть их), прежде чем она осмелилась задать его. — А что ты думаешь сейчас? Белла вытерла мокрые руки и со страхом посмотрела на Лею. Та перевела дыхание — вынужденная пауза помогла квилетке решиться. То, что Леа собиралась сказать, было для нее подобно прыжку со скалы в море — и страшно чуть-чуть, и нет сил отказаться от прыжка. — Знаешь… Когда я вытащила тебя на берег, мне безумно захотелось надавать тебе пощечин, чтоб неповадно было лезть, куда не просят. Я была очень зла на тебя. Но еще я помнила, что одна моя пощечина может снести тебе голову. И у меня даже мысли не возникло о том, чтобы превратиться. Я справилась с собой тогда, думаю, справлюсь и впредь. — Я так рада, что ты передумала, — напряжение пропало с лица Беллы, она неуверенно улыбнулась. — Значит, все снова по-прежнему? — Скорее, по-новому. Леа пристально посмотрела Белле в глаза, и не увидела там ничего, кроме надежды и ожидания. Ни следа страха, сожалений или сомнений в правильности решения. Клирвотер протянула руку, ее ладонь нашла ладонь Беллы, и квилетка притянула ахнувшую подругу к себе на колени. — Ты любишь меня, я люблю тебя — значит, по-прежнему не получится. Леа обняла ее за талию — наконец-то по-настоящему, а не в фантазиях. Белла оказалась такой легкой в ее руках, и это вызвало новый прилив нежности. Классная все-таки штука сила оборотня: Леа запросто может носить свою подругу на руках, и это так здорово! Белла замерла, ее щеки заалели, сердечко забилось, как у пойманной птицы. — Эй… — обеспокоенная Леа осторожно погладила ее по щеке, поворачивая лицо к себе. — Я не хотела тебя напугать. Белла, ты… ты вообще, приблизительно… ты хоть немножко представляешь, что именно я могу от тебя хотеть? После твоего признания? «Ну я и идиотка! Белла просто мечтательная и романтичная, она нафантазировала себе, что любит меня, а на самом деле ничего такого не было. Ей противно, она боится, и сейчас она испугается и убежит», — запаниковала Клирвотер. Несколько долгих секунд она была уверена в этом, пока не услышала тихий, но совершенно определенный ответ. — Я погуглила эту тему, — еле слышно пролепетала Белла, пряча глаза и приникая ближе к Лее. Лицо Свон по цвету почти сравнялось с геранями на подоконнике. — Она погуглила, какая прелесть… — усмехнулась Клирвотер, но долго ехидничать ей не достало сил. Она наконец-то могла сделать то, о чем так давно мечтала — в реальности, а не во сне. И главное, с полного одобрения и по желанию Беллы, хоть в это и трудно было поверить. Но нет, чудо действительно свершилось: Белла здесь, рядом, не оттолкнет и не сбежит. Потому что хочет этого не меньше нее. Она неловко, но с жаром отвечала на поцелуи, обнимая Лею тонкими руками. Дыхание Беллы участилось, с губ сорвался тихий стон, когда девушка осторожно, пугаясь собственной напористости, провела ладонью по ее колену и будто случайно забыла убрать руку. Запах ягодного мыла и шампуня сильно заглушил, но не стер природный аромат, присущий Белле. Чем-то он напоминал запах весенних полевых цветов: Леа не знала, как они называются, но каждую весну эти цветы маленькими синими звездочками зажигались среди первой травы. Обнаружить такой цветок нелегко, он будто стесняется и прячется от посторонних глаз в лесной чаще. Его красота тоже открывается не сразу, ее надо разглядеть — но когда рассмотришь крохотный синий венчик как следует, понимаешь, что он красивее любой розы. Нежный цветочный аромат щекотал ноздри, волновал и будил желания, которые Леа так старалась подавить раньше. «Ммм… похоже, я начинаю понимать кровососа… очень хорошо понимать…», — она оторвалась от губ Беллы, только для того, чтобы прикоснуться поцелуями к щеке, подбородку, шее, между ключиц. Но когда Белла потянула за пояс своего халата, девушка-оборотень остановила ее. — Подожди. Да что это с нами, ей-богу! — дыхание не выровнялось, голос немного охрип от волнения. — Давай пока не будем торопиться. Не на кухне же… — не подобрав подходящее приличное слово, Клирвотер бросила подруге выразительный взгляд. — И правда. Трудно «торопиться», когда Сэм, Эмили и стая сидят во дворе и ждут, чем все кончится, — согласно кивнула Белла. — Ты тоже их слышишь?! — Я вижу, что ты то и дело озабоченно косишься в сторону окна. Леа рассмеялась. — Тогда предлагаю сделать так. Завтра пойдем гулять к морю, или в лес — как ты решишь. Потом возьмем в прокате хороший фильм. Устроимся вдвоем у телевизора, с попкорном. А дальше будет видно. — Хороший план, мне нравится. — Здорово. А сейчас, может, хочешь отдохнуть? Тебе сегодня здорово досталось. — А Эмили не будет против? — Конечно, не буду! — донеслось снаружи, а зачем в дверь постучали, и Эмили осторожно заглянула на кухню. — Пойдем, Белла, я тебя устрою. А утром Леа отвезет тебя домой. — Ай-ай-ай, сестренка, как нехорошо подслушивать, — поддела Леа Эмили, когда та вернулась. — Это не я, это мальчики, — смутилась та. — Они все слышали и передавали мне, даже Сэм не смог их утихомирить. Квил и Джаред уже поспорили на десятку, примет ли тебя шеф Свон. А Сет беспокоится, что мама может разозлиться и выгнать тебя из дома. Он решил — если выгонит, уйдет с тобой. Но ты не волнуйся, в случае чего поживете у нас. В тесноте, да не в обиде. Сэм со мной совершенно согласен… Эмили постепенно взялась вытирать чистую посуду, затем полезла в холодильник, начала резать овощи для супа — словом, занялась домашними делами, не переставая уверять Лею, что вся стая на ее стороне. Они всегда помогут и поддержат, что бы ни произошло. Честно говоря, о том, как отнесется к происходящему Сью Клирвотер и Чарли Свон, Леа даже не задумывалась. «Слишком много проблем для одного дня. «Я подумаю об этом завтра», — решила она, отметив про себя, на этот раз взять в видеотеке «Унесенных ветром». Они с Беллой вполне оправились для того, чтобы смотреть фильмы о любви и не плакать о своей горькой судьбе. В конце концов, именно горе свело их вместе и подарило нынешнее счастье. Они будут счастливы вместе, Леа была уверена в этом. А раз так, смогут справиться и с неприятием близких, и с другими неприятностями. Вернувшись домой, Леа то и дело мысленно возвращалась к Белле. Вечер показался ей безумно долгим, а ночью Клирвотер не смогла заснуть. Стрелки часов будто примерзли к циферблату и сводили с ума своей медлительностью. Да еще мама, увидев, что дочь ведет себя необычайно тихо, пристала к Лее, как репейник. Характер у Сью Клирвотер был таким же твердым, как и ее принципы. Она не привыкла, что дети от нее что-то скрывали, поэтому беседа получилась неприятная. Леа, как могла, увертывалась от разговора, а когда стало невмоготу, сбежала в свою комнату. Эта беседа показалась ей прелюдией будущих трудностей. Если мама так резко реагирует на простое нежелание рассказать, как прошел день, то что же она скажет, когда узнает о Белле? Леа еле дождалась рассвета. Чтобы не наткнуться на маму, девушка воспользовалась окном вместо двери. Когда она остановила свой мотоцикл возле дома Эмили, Белла тут же, будто ждала у окна, выбежала навстречу. Видимо, ей сегодня тоже не спалось. Леа не слишком торопилась вернуть подругу домой. Они прокатились по пляжу, затем ехали окольным путем по лесным тропинкам. Пара то и дело останавливалась: полюбоваться, как солнце поднимается над океаном, понаблюдать из густых зарослей за стадом оленей, посидеть на поваленном дереве, то и дело целуясь. На пороге дома Беллы девушки столкнулись с ее отцом. У Чарли был мрачный вид, и Леа уже решила, что он рассердился на них. Хотя Эмили ему и позвонила, вряд ли шефу Свону понравилось, что его вот так просто поставили перед фактом — «Белла сегодня у меня переночует». Но все оказалось иначе. — Мне надо срочно уехать. Марка Эндерсона нашли недалеко от города. Вернее, то, что от него осталось, — хмуро пояснил шеф Свон, засовывая в карман ключи и направляясь мимо девушек к машине. — Десять лет бок о бок проработали, а теперь я еду его хоронить. У Чарли вырвался горестный вздох. — Что с ним случилось? — Белла инстинктивно сжала руку Леи сильнее. — Зверь напал. Черт знает, что твориться в этом году, никогда такого не было. — Знаю я, что за зверь: с красными глазами и длинным рыжим мехом, — проворчала Леа, зайдя за Беллой внутрь. — Хорошо хоть, больше это чудовище никого не тронет. — Мне очень жаль папиного коллегу, — Белла задумчиво накручивала на палец прядь волос, прислушиваясь к затихающему вдали шуму мотора. — Но раз Чарли уехал на похороны, то до вечера точно не вернется. Чем займемся? Вместо ответа Леа поцеловала Беллу. Все связные мысли выветрились из головы квилетки. Единственное, о чем она могла думать — они с Беллой одни в пустом доме. К сожалению, приятное занятие прервал телефонный звонок. «Перезвонят…», — подумала было Леа, но проклятый телефон не желал затыкаться. Клирвотер со вздохом протянула руку за трубкой — аппарат стоял ближе к ней, чем к Белле — и ответила на вызов: — Дом Свон, — недовольно произнесла она. — Я могу поговорить с Чарли Своном? — спросил приятный мужской голос. — Он на похоронах, но… — тут же послышались гудки, а Леа на автомате договорила: — … я могу позвать Беллу. Какой-то невоспитанный тип, даже не дослушал. — Значит, ничего важного, — Белла обвила ее шею руками. — Ну, так на чем мы остановились? — Может, покажешь мне свою комнату? Шаловливая улыбка Беллы и кокетливый взгляд из-под ресниц без слов говорили о том, что осмотр комнаты будет долгим и увлекательным…

***

Лес редеет, вдали начинают мигать огни Форкса. Вот и дом Свонов выступает из ночного мрака темной грудой. Последняя сигарета выкурена до фильтра, пустая пачка скомкана и брошена в кусты. Леа наклоняется, чтобы поднять с земли камушек и бросить его в окно Беллы, как вдруг замечает на крыльце закутанную в плед фигуру. — Белла! — бросается обеспокоенная квилетка к своей подруге. — Что ты тут делаешь, возвращайся в дом! Ночь сегодня холодная, простудишься… — Я ждала тебя, — та виновато улыбается. — Ты в последнее время такая странная, я тебя совсем не вижу. — Да так, была проблема с охраной границ, но мы ее решили. Я не буду больше пропадать. — Какая проблема? Вампир? Ночь безлунная, звезды скрыты за облаками. Человек не разглядел бы ничего в кромешной тьме, но волчица видит, что Белла хмурится. — Да. Мы его прогнали. — Понятно. Белла зябко кутается в свой плед, больше ни о чем не спрашивает и не возражает, когда Леа уводит ее в дом. Девушки, крадучись, пробираются по лестнице наверх — из комнаты Чарли доносится богатырский храп. — Послушай, — девушка-оборотень присаживается на краешек кровати и подтыкает Белле одеяло, — а если однажды кто-то из Калленов вернется? Ты бы хотела встретиться с ними? Я помню, что кое-кто из них был твоим другом. Например, мелкая вампирша с шухером на голове. Белла отвечает не сразу. И, пока ее любимая думает, Лею бросает то в жар, то в холод. Она проходит все круги ада. — Нет, — наконец отвечает Белла. — Элис, уезжая, не оставила мне номера телефона, и сама ни разу за это время не позвонила. Она даже удалила свой почтовый ящик. А мне так ее не хватало той осенью! Не думаю, что хотела бы увидеть Элис сейчас. Может быть, как-нибудь потом. Раньше я так не думала, но… Теперь мне кажется, она была моей подругой потому, что Эдвард любил меня. Его семья была так добра ко мне только из-за него. Стоило нам расстаться, и они забыли обо мне. Вычеркнули из своей жизни. Каллены с радостью примут кого угодно другого, если это пассия Эдварда. Не думаю, что я была дорога им сама по себе. А Эдвард… Я бы хотела общаться с ним, как ты общаешься с Сэмом — по-дружески, без взаимных упреков и горечи. Но не думаю, что смогу так сейчас. Он меня больше не интересует, но… Еще не время — слишком больно. Может, лет через десять. — О’кей, — Леа равнодушно кивает, но ей едва хватает выдержки, чтобы не пуститься в пляс. — Я и не думала, что они вернутся. Просто на всякий случай спросила. Если Каллены нарушат границу, мы имеем полное право… ну, ты понимаешь. Но ты дружила с ними. Поэтому, я предложила Сэму просто выдворить Калленов, если что. — Спасибо. Белла улыбается в темноте: — Ты не хочешь остаться? Леа ныряет к ней под одеяло, прижимается горячим нагим телом, торопливо начинает срывать с Беллы старую футболку и пижамные штаны: — Только веди себя тихо! А то утром Чарли снова будет ждать меня внизу с ружьем наперевес. — Он поймет… должен понять… дай ему время… аааахх… Когда Белла засыпает на ее плече, Леа еще долго лежит без сна, обнимая ее. Квилетка слушает дыхание спящей девушки, рассеянно перебирает ее волосы и думает, что никому не позволит причинить Белле боль. И что она абсолютно правильно поступила, когда, застав Элис Каллен возле дома любимой, в первый раз прорычала ей «убирайся». Охранять Беллу от ненужной встречи оказалось нелегко. Это стоило Лее много сил и нервов — мелкая вампирша оказалась настырной. Но она твердо намерена и в будущем защищать свою девушку от любой опасности, будь то вампир, оборотень или человек. С этой мыслью она засыпает.

***

Девушка и волк вместе идут через лес — в начале апреля он еще светлый, почти прозрачный. Там, где не главенствуют ели и сосны, исчезает таинственный зеленоватый сумрак, лес наполняется солнечным светом и радостью. Одно плохо — весной Элис приходится соблюдать бОльшую дистанцию: листья не скрывают ее. Впрочем, вампирша уверена: волк знает, что она здесь. Зима сменяется весной, клейкая молодая листва разрастается, затем желтеет и опадает, и ее покрывает снег. Неизменно, год за годом, как и должно быть. И странная пара, за которой следит Элис, также неизменно выходит гулять: то в лес, то к морю. Иногда они берут с собой детскую коляску — маленький Леви Адли очень любит своих крестных. Время не стоит на месте. Девушка взрослеет, полнеет, каштановые волосы прочерчивают серебряные нити, появляются морщинки у глаз. Легкая пружинистая походка волка тяжелеет, мех из серебристого становится совсем белым, зверь уже не носится вокруг, как беспечный щенок. Одно не меняется — они вместе. Каждый раз, возвращаясь к семье, Элис старается прогнать от себя мысль, что когда-нибудь сгорбленный седой волк выйдет на прогулку один.