Airways

keep you safe till tomorrow

Губы у неё такие мягкие и сладкие, что оторваться невозможно, даже если за уши потянут все силы мира. Губы у неё перепачканы шоколадом и от того даже слаще, чем обычно. По собственной воле разорвать контакт с ними — за гранью человеческих возможностей, и лишь она одна способна избавить меня от такого непосильного бремени. Она всегда отстраняется первой, что ничуть не расстраивает. Я, едва прикоснувшись к ней, прощаюсь с последними признаками высшей нервной деятельности, так что это даже восхитительно, что кто-то из нас поддерживает связь с реальностью. Её мягкие раскрасневшиеся под растаявшим и почти полностью слизанным шоколадом губы исчезают, вынуждая требовательно нахмуриться. Она перекатывается и упирается локтями в подушку. В глазах у неё отражается медленно заходящее солнце и моё счастливое лицо в вихре разметавшихся кудрей. Она подаётся вперёд, роняя прядь волос мне на шею, и соблазнительно мягко целует у самого угла нижней челюсти, оставляя почти незаметный шоколадный след. И, стоит моим губам растянуться в улыбке, незамедлительно переключает внимание на проявившуюся ямочку. Кончики её волос и маленькая холодная ладонь теперь покоятся у меня на груди, совсем незначительный вес, но дыхание перехватывает. Смотрю на неё снизу вверх, подношу её руку к лицу, пересчитываю невесомыми поцелуями каждую фалангу пальцев и почти незаметно, как мне самой кажется, касаюсь кончиком языка подушечки указательного пальца. Она замечает, округлив глаза, сдвинув брови, словно недовольна проявлением излишних вольностей. Отпустив её аккуратную кисть, приподнимаюсь, опираясь на одну руку, чтоб поцеловать тонкую складку меж нахмуренными бровями, и тут же обессиленно падаю обратно, припечатанная тяжестью ответного прикосновения. Мягкие и хранящие аромат шоколада губы легко клюют в кончик носа, заставляя зажмуриться так, чтобы от уголков глаз веером зазмеились тонкие морщинки абсолютного счастья. А потом она тоже падает на спину рядом, невольно сплетая вместе пряди наших волос и уже полностью волевым решением — пальцы. И в глазах её отражаются кустики алоэ и травы в вазоне на фоне заходящего солнца за окном. И свет ложится на её лицо, на моё лицо, мы обе продолжаем жмуриться, пока я не накрываю её щеку своей ладонью. С ней спокойно. С ней радостно. И оторваться от её губ для меня вне всяких возможностей. И она отрывать меня не спешит.