Artificial love

За дверью раздавался звук льющейся из душа воды. Пустым взглядом девушка смотрела на панорамное окно, из которого открывался прекрасный вид на ночной Сеул. Ещё два года назад она бы задохнулась от восторга, увидев подобную картину и посчитала бы всё вокруг самой романтичной вещью на свете: номер люкс под крышей отеля, ужин при свечах и шёлковые простыни, на которых ещё пятнадцать минут назад два разгорячённых тела сливались в едином танце, искушённые страстью. Раньше всё это было сродни сказки, выдуманной истории про прекрасного принца и Золушку. Теперь же, когда происходящее вокруг — самый обычный, бесконца повторяющийся из недели в неделю день, брюнетка больше не считает это сказкой. А он уж точно не принц, спасший её от злой мачехи. Дверь в ванну отворилась и оттуда вышел мужчина. По широким плечам и подтянутому прессу ещё стекали капли воды, а всё тело так и пылало жаром от горячего душа. Белое полотенце было обернуто вокруг крепких бёдер и доходило до середины икр, а жилистые руки с выступающими венами на предплечьях активно вытирали чёрные волосы полотенцем поменьше. Взяв дорогой смартфон с журнального столика, он начал быстро просматривать пропущенные звонки и сообщения, выбирая из них самые важные, на которые нужно обязательно ответить. Вызовы от жены, конечно же, туда не входили. Приложив телефон к уху, брюнет мельком глянул на девушку, что всё также продолжала безразлично пялиться в окно, завернувшись в одеяло чуть выше груди, открывая вид на линию плеч и ключицы, покрытые красноватыми пятнами от его поцелуев. Мужчина подошёл к возлюбленной, которая уже который день была сама не своя: необычно молчаливая и холодная к его щедрым ласкам, что дарил только ей. Опустив ладонь на чужую голову, он слегка пригладил растрёпанные после секса локоны, на что не получил никакой реакции. — Иди в душ, — шепнул бизнесмен, когда на том конце трубки наконец ответили, и отвернулся в другую сторону, чтобы продолжить разговор. Девушка окинула взглядом широкую спину, на которой оставила несколько царапин от длинных ногтей, и, выбравшись из-под одеяла, совершенно обнажённая направилась в ванную комнату, не обращая внимания на строгий и сосредоточенный голос мужчины, который что-то увлечённо обсуждал по телефону, кажется, со своим заместителем. Подставив лицо под прохладные струи воды, брюнетка с силой зажмурила глаза, желая, чтобы всё вокруг исчезло. Все эти дорогущие номера, брызги шампанского и смятые простыни. Каждую неделю, по вторникам, пятницам и иногда выходным, она оказывалась будто бы в дне сурка, где всё происходило по заученному сценарию: после второго, реже третьего раунда в сексе он первый шёл в душ, выходил, проверял смартфон на наличие важных звонков; пока она мылась, успевал одеться, не переставая разговаривать по телефону, потом обувался, быстро чмокал её в губы и, предупредив, что оставил для неё водителя, уходил, не отрывая гаджет от уха. Завернувшись в махровый халат, брюнетка вытерла ладонью запотевшее зеркало, с отвращением глядя в собственное отражение. И когда она стала такой? Когда свернула не туда? Когда переступила через принципы, слепо идя в объятия своего убийцы? Джихо действительно считала Бэкхёна своим убийцей: все её мечты, стремления и цели; все её планы и амбиции - всё было разрушено с его приходом. Стоило Бёну показаться в её жизни, как всё вокруг потеряло смысл, а весь мир начал крутиться только вокруг него. Одни и те же мысли не покидали Кан уже долгое время. Сначала они показались ей несусветной чушью, бредом уставшей головы; потом стали появляться всё чаще и уже не казались такими нелепыми. Она, правда, пыталась отогнать их, убедить себя, что это невозможно, что она не справится, но при этом постепенно начинала приводить свои задумки в реальность — так, на всякий случай, как план Б. Джи обманывала себя, говорила, что всё наладится, что она сможет всё исправить. Но сейчас, стоя перед запотевшим зеркалом и смотря на ту, которую так люто ненавидит, она окончательно убедилась, что время пришло. Она готова. Она сделает это. Впервые Джихо сделает что-то для себя, а не для него. Подправив растёкшийся макияж, брюнетка потуже затянула пояс гостиничного халата, в последний раз кинув презрительный взгляд в своё отражение. Голоса за дверью слышно не было — видимо, Бэкхён уже ушёл, а её будет ждать внизу водитель и карточка с несколькими месячными зарплатами среднестатистического работяги «на карманные расходы», как любил говорить Бэк. Только вот что-то слишком большие получались карманы. Выйдя из ванны, Джи не поверила своим глазам: всё ещё в полотенце на бёдрах Бён лежал на кровати и задумчиво крутил в руках её кольцо, свой подарок, которое Кан всегда снимает перед душем. Ну, это версия для него. На деле же девушка носит украшение исключительно при встрече с ним, чтобы не обидеть мужчину. Он не должен знать, как она ненавидит белое золото и бриллиант в 3 карата. Как терпеть не может номера люкс и кислоту дорогого шампанского. Как ей осточертели белые халаты и личные водители на дорогих машинах. Как её тошнит от встреч строго по расписанию, от роскошных ресторанов, шёлковых простыней, фальшивых улыбок, дежурных фраз, дорогих подарков, путешествий на острова, а главное — от самой себя. Но Бэк не должен об этом узнать. Потому что единственное, что она любит — это он. — Ты почему ещё здесь? — прозвучало довольно грубо, но Джи была слишком шокирована происходящим, чтобы следить за тоном. Впрочем, она знала, что ничего ей за это не будет. Кан была единственной, кому Бён разрешал разговаривать с ним с лёгким пренебрежение и дерзостью — его это заводило. — Ну, на работе пока всё хорошо, переговоры с инвесторами прошли удачно, поэтому никаких срочных дел не предвидется. — мужчина смотрел на неё, продолжая крутить кольцо в руках, как какую-то дешёвую игрушку. Что ж, для него это действительно так. Как и сама Кан. — Надо купить тебе новое, — небрежно кинул Бэк и отбросил кольцо на прикроватную тумбочку. Джихо не успела ничего возразить, как он продолжил, — К тому же, — окинув тело девушки взглядом, брюнет соблазнительно закусил губу, показывая, что ему нравится открывающийся вид. Раньше сердце Джи выпрыгнуло бы из груди от изучающих глаз, а щёки запылали смущением. Сейчас же она лишь съежилась, ощущая себя некомфортно. — Мы с тобой так давно не виделись из-за этой дурацкой командировки, — слова Бёна были размеренны и тягучи, словно мёд, но для Хо они сродни зыбучим пескам, из которых она никак не может выбраться, — Я соскучился, — промурлыкал мужчина в несвойственной для него форме, потому что таким он позволял себя сидеть только Кан. Это была её привилегия. Её проклятие. — Иди ко мне, — похлопал ладонью по месту рядом с собой, наклонив голову вбок. К горлу Кан подступил ком, а мраморная говядина и элитное вино, что были на ужин, попросились наружу. Устало вздохнув, она нацепила на лицо маску безразличия, направляясь к своей сумке, где лежало нижнее бельё: Бэк не разрешал на их встречи надевать трусики, чтобы не терять ни секунды впустую. — Не хочу, — бросила брюнетка, облачаясь в хлопковую ткань: она ненавидела кружево, а Бэк и не был против: его забавляли её смешные и детские трусы с пандами и Губкой Бобом. На её слова мужчина лишь удивлённо вскинул бровь, начиная раздражаться. Ему явно не нравилось поведение Джи, но бояться ей было нечего: одним из многих талантов Бэкхёна было сдерживание эмоций. Он никогда не выходил из себя, оставаясь холодным и отстраненным, что позволяло брюнету абсолютно всегда выигрывать в их спорах. — И почему же? — уже без ласки в голосе спросил Бён, окидывая Кан надменным взглядом. Хоть его и раздражали капризы девушки, он сохранял спокойствие, прекрасно зная, что в итоге всё будет так, как хочется ему. — Устала, — буркнула Джи, натягивая на ногу чулок. Сейчас она была похожа на обиженного бурундучка, что не могло не растопить сердце мужчины. Надутые и красные после душа щёки, неуклюжие попытки одеться, когда она так забавно подпрыгивала на одной ноге, пытаясь натянуть на ещё влажную кожу капрон, забавляли брюнета, от чего он не сдерживал вырывающихся смешков. Спустя несколько минут Джихо всё же удалось одеться, ни разу не глянув в сторону Бэкхёна, который всё это время с интересом наблюдал за ней, явно веселясь от неловкости девушки. Обогнув кровать, она взяла с тумбочки кольцо, которое Бэк хотел сменить на новое, и свои золотые часы, полученные на первую годовщину "отношений", как любил называть их связь Бён. Но Кан совсем так не считала. Они не были в отношениях. Нет. Лишь она любила его, а он просто разрешал ей это делать, в благодарность осыпая её роскошью. Мужчина перевернулся на другой бок, не упуская Джихо из виду. Весело фыркнув, он схватил брюнетку за руку и повалил на матрас, залезая сверху. Зафиксировав женские руки над головой, он приблизил своё лицо к уху Джи, обжигая горячим шёпотом кожу. — Моё солнце решило поиграть? — игриво задал вопрос, прикусывая мочку. Кан недовольно хныкала и пыталась вырвать кисти из цепкой хватки бизнесмена. Бэкхён лишь усмехался и щекотал носом тонкую шею, иногда целуя коричневые пятнышки родинок. Его девочка всегда была очень чувствительна: поцелуи в шею и плечи, касания пальцев на рёбрах и покусывание ушка — на всё это она реагировала очень остро, плавясь от умелых прикосновений Бёна. Мягкие, упругие бёдра и ягодицы, россыпь родинок по телу, тонкие пальцы в его волосах, и тихие, едва уловимые стоны, больше похожие на скулёж котёнка сводили с ума мужчину, не давая здравому смыслу взять вверх. Эта девушка — кислое вино двадцацитрёхлетней выдержки, которым невозможно напиться. Она — бушующее море, из которого не выплыть. Она его личный наркотик, доза амфетамина, которой всегда мало. — Я хочу расстаться, — до его ушей донёсся тихий, но решительный голос, когда губы уже исследовали выпирающие ключицы. Подняв голову, мужчина непонимающе посмотрел на лицо девушки, в котором не было ни капли озорства. — Не шути так, — строго буркнув, Бэкхён потянулся за поцелуем, но наткнулся лишь на подставленную щёку. Эта игра ему порядком надоела: он две недели провёл в Китае, обсуждая вопросы инвестирования и расширения своего бизнеса за границей. За всё время Джихо не ответила ни на одно смс, кроме сухого "спасибо", когда Бён отправил ей домой огромный букет белых орхидей — её любимых. И сейчас, когда он наконец может провести время со своей малышкой, не заботясь о работе и назойливой жене, которая ждёт его возвращения лишь к завтрашнему утру, девушка несёт какую-то несусветную чушь о расставании и отвергает его поцелуи. — Я серьёзно, — тихо отвечает Джи, всё ещё смотря в сторону. Двери в ванну из матового стекла сейчас казались девушке куда интереснее, нежели два шоколадных омута любимого человека, который дышал ей прямо в щёку. Мужчина лишь недовольно фыркает и, обхватив длинными пальцами её подбородок, заставляет взглянуть себе в глаза, которые всегда оказывались погибелью для Джихо — им было невозможно сопротивляться. — Хватит нести ерунду, — голос Бэка казался мягким, но Кан смогла услышать в них нотки злости. — Ты моя, — прошептал мужчина, касаясь своим лбом её, — Была моей, — невесомо провёл носом по щеке, из-за чего дыхание девушки начало сбиваться, — И будешь только моей, — если бы не гробовая тишина вокруг, Джи ни за что бы не разобрала последние слова, после которых чужие губы сначала мягко, а потом и уже более настойчиво утянули её в поцелуй. Этот бой она проиграла. Снова. Через тонкую щель меж плотными шторами Джихо заметила наступление утра. За окном постепенно начинало светать, но солнце выходить и не собиралось: кажется, сегодня будет пасмурно. Крепко прижимаясь к сильной груди, Кан роняла солёные слёзы на горячую кожу, оставляя мокрые дорожки. Бэкхён слишком устал из-за перелёта и "встреч" с ней, поэтому брюнетка не боялась потревожить сон любимого мужчины. Изредка всхлипывала и гладила подушечками пальцев подтянутый пресс и рёбра, под которыми размеренно билось чужое сердце. Его сердце. Которое никогда не будет принадлежать ей. Джи судорожно вдыхала ртом воздух, иногда слегка касалась губами смуглой шеи и ключиц, от которых ещё пахло терпким парфюмом. Она приняла решение. Не смыкала глаз всю ночь, наслаждаясь близостью того, кто полностью овладел всей её жизнью и душой. Его запах, прикосновения, тёплые руки и бархатная кожа. Сегодня она упивалась всем этим, пытаясь запечатлеть каждую деталь, каждую родинку и шрам в своей памяти, высечь на сердце этот момент, как заведомо самый лучший в её жизни и... уйти. Покинуть его, пока ещё может ходить. Сбежать, пока окончательно не привязал к себе, не посадил её на цепь, не встречая сопротивления. Всё это не могло длиться вечно. Джихо пора проснуться ото сна и прийти, наконец, в себя. Всё кончено. Дальше продолжать нельзя, как бы больно от этого не было.

***

Во время учёбы в университете Кан Джихо приходилось ютиться в съёмной комнатушке в не самом лучшем районе Сеула, постоянно слышать ругань соседей, лай дворовых собак и громкие крики пьяных подростков в три часа ночи. Всё это серьёзно усложняло её обучение, но являясь безумно домашним и спокойным человеком, девушка не желала выходить с друзьями в кафе, чтобы заниматься там. Несмотря на все неудобства её прошлого жилья, там Джи чувствовала себя действительно дома: она любила свою кровать, состоящую из матраса на полу, постельного белья с облаками и кучи подушек, которые к утру всегда оказывались где угодно, но точно не под головой брюнетки; ей безмерно нравилась её крохотная кухня и одна единственная мультиварка, которая заменяла духовку, кастрюлю и микроволновку, маленький холодильник не умещал в себе продуктов больше, чем на два дня, поэтому в периоды сессии Кан могла питаться одними йогуртами и чаем целыми днями. Несмотря на безбожно малое количество свободного места, в квартире всегда находилось пространство для любимых горшков с цветами, за которыми девушка обожала ухаживать. Сукуленты, кактусы, различные фикусы и даже маленькие пальмочки — для всех находился уголок, даже если иногда их приходилось ставить на учебники или коробки с обувью. В теперешних апартаментах Джихо не было ни назойливых соседей, ни алкоголиков, орущих под окнами, ни запаха табачного дыма на лестничной клетке. Девушка жила в приличном спальном районе с частными школами и больницами, супермаркетами с огромным выбором товаров и даже небольшим парком, где можно побегать с утра среди высоких деревьев или покормить уточек в небольшом пруду. Место было поистине прекрасным и, на первый взгляд, под стать кому-то вроде Кан. Но брюнетка не чувствовала себя здесь, как дома. Слишком огромная квартира, со спальней, гигантской и неудобной кухней, большой ванной и гостиной будто бы давили на неё со всех сторон, выбивали весь кислород, из-за чего окна Джихо всегда оставляла открытыми. Безвкусная и чересчур помпезная отделка, много свободного места и даже картина на стене раздражали Кан до невозможности. Только здесь она прочувствовала всю боль одиночества, хотя раньше её окружало куда меньше людей. Все её любимые цветы погибли, так и не привыкнув к новому месту. Брюнетка тоже иногда чувствовала себя одним из тех цветков. Бросив ключи прямо на пол, Джи даже не стала разбуваться, сразу направилась в гардеробную — самую нелюбимую часть квартиры, от нахождения в которой у девушки кружилась голова. Все её вещи могли спокойно уместиться в небольшом комоде и даже осталось бы место для обуви. Но Бэкхён не принимал этого. Ему нравилось дарить Джихо роскошные платья от известных брендов, дизайнерские сумки, каждая из которых стоили, как годовое обучение в её университете. Она не видела смысла в подобных подарках, если ей всё равно было некуда носить эту одежду. Раньше ещё она надевала все эти дорогие платья на встречи с Бэкхёном, лишь бы быть самой красивой и сексуальной в его глазах, но после того, как он порвал несколько нарядов в порыве страсти, до Кан дошло, что мужчине попросту плевать на то, в чём она одета, если в итоге всё равно придётся раздеваться. Перебирая одежду на вешалках, Джихо отбирала только по-настоящему "свои" вещи, оставшиеся со времён учёбы или которые она покупала на сезонных распродажах за собственную зарплату от работы, надо же, в компании Бэкхёна. «Так мы будем больше времени проводить вместе» — говорил Бён, когда рвал все её резюме для других фирм. Тогда Хо и правда хотела постоянно находиться рядом с Бэкхёном. Была готова наслаждаться его обществом каждую секунду, забывая про сон и еду. Ей было достаточно просто смотреть на сосредоточенного мужчину издалека, через стеклянные двери его кабинета, чтобы просто чувствовать себя счастливой. Идиотка Только это слово теперь крутилась в голове, когда она вспоминала всё: их свидания, жаркие ночи, осторожные переглядывания на работе, их первую встречу. Этот день Джихо помнит особенно чётко, в малейших деталях. Она помнит, как душно было с самого утра, как чуть не проспала семинар в университете и испачкала в соусе любимую блузку. Помнит, как чесалась голова, потому что не успела её помыть, и как новые кроссовки до крови натёрли ноги. Но лучше всего она запомнила конечно же его. Бён Бэкхёна. Он был с безупречно уложенными волосами, а в начищенных до блеска туфлях, казалось, можно было увидеть собственное отражение. Белоснежная рубашка безукоризненно сидела на широких плечах и стройной фигуре. У Кан тогда промелькнула мысль, что он, должно быть, вышел из какой-нибудь книги или манги - таким нереальным казался мужчина. А потом последовал удар, и вот Джихо уже сидит на земле и, не обращая внимания на обдёртые коленки, испуганно смотрит на поцарапанную дверцу дорогущей ауди, в которую только что врезалась на своём велосипеде. Пока она мысленно подсчитывала, на сколько работ ей придётся устроиться и сколько месяцев питаться одной лапшой, чтобы оплатить ремонт дорогостоящей иномарки, мужчина из сказок уже обеспокоено крутился вокруг молоденькой брюнетки, которая только что столкнулась с его автомобилем. Бён вёл осторожно, постоянно поглядывая на девушку с пассажирского сидения, которая безуспешно пыталась остановить кровь, сочащуюся из свежих ран на ногах. Джихо без остановки извинялась за причинённый ущерб и клялась выплатить всё до последней воны. Её не пугала перспектива наложения нескольких швов и необходимость в ближайших месяц носить только брюки в тридцатиградусную жару, но она была просто в ужасе от того, что тёплая кровь стремительно пачкала кожаное сидение салона, когда она и так уже испортила иномарку. В голове никак не укладывалось, как она будет расплачиваться за всё, а щёки горели от разъедающего стыда. К огромному удивлению Бэкхён не уехал после того, как довёз девушку до больницы. Он тогда прождал около полутора часов, пока ей не закончили накладывать швы и обрабатывать ссадины и гематомы. После ещё тысячи извинений Джихо и обещаний всё возместить, они, наконец, представились друг другу. Сгорая от стыда, брюнетка всё равно не могла отделаться от мысли, как же её новый знакомый был красив. Всё в его образе и взгляде кричало об уверенности и харизме: чёрные уложенные волосы, стильная и аккуратная одежда по фигуре, часы, которые стоили, кажется, больше, чем всё её обучение в университете. По Бэкхёну было сразу видно, птицей какого полёта он являлся. Джи так высоко никогда не летала. Да и вряд ли когда-нибудь будет. Руки слегка тряслись, то ли от недавнего удара, то ли от волнения, пока Кан быстро выцарапывала чёрными чернилами свой номер телефона на оборваном куске бумаге из её голубого блокнота, который всегда лежал в сумке. Она низко кланялась, в тысячный раз извиняясь, и просила обязательно ей позвонить, когда выставят счёт за ремонт - Кан не хотела оставаться в долгу, пусть для этого и придётся пахать в два раза больше, а, возможно, даже взять академ в универе, ибо оплатить учёбу в этом семестре она вряд ли сможет. На самом деле, Джихо до конца надеялась, что такой воспитанный джентльмен, как Бэкхён, простит ей ту несчастную вмятину, войдя в положение бедной студентки. Ну что ему это стоит: одни его ботинки, наверное, обошлись дороже ремонта. И поэтому когда через две недели на новеньком самсунге, за который брюнетка всё ещё выплачивала кредит, высветился незнакомый номер, сердце Хо упало в пятки. Несмотря на разочарование и страх, что сумма превзойдет все её самые жуткие опасения, девушка не могла не отметить, как мелодично и завораживающе звучал голос Бэкхёна на том конце провода. Слегка с хрипотцой, он заставлял девичье сердце пропускать гулкие удары, а всё ещё побитые коленки дрожать. Когда Бён всё же назвал цену за испорченный автомобиль, Джи на мгновение забыла, как дышать. "Совместный ужин" спокойно и буднично сказал голос в трубке. Такова была плата за её неуклюжесть. Лишь спустя минуту ступора, Кан пришла в себя, чтобы сказать безусловное да. Кажется, её расплата затянулась. Стремительный роман, тайные встречи и бессонные ночи. Держать всё в секрете было трудно, иногда утомительно, но чаще — мучительно больно. И эту боль не заглушали дорогие подарки, роскошь отелей и изысканные блюда в лучших ресторанах Азии. Как могла она, совершенно простая и неприметная студентка с факультета менеджмента, полюбить кого-то вроде Бэкхёна. Красивого, успешного и богатого. В его тридцать с небольшим Бён уже руководил крупной компанией своего отца, зарабатывал миллионы и был женат на одной из самых богатых и красивых девушек Кореи, которую ему сосватали родители. Что должно было быть у Кан, чего не было у него, чтобы зацепить придирчивый и холодный взгляд Бён Бэкхёна? Джихо не знала ответа, но знала лишь то, что за почти два с половиной года его стало слишком много в её серой жизни. Он сам стал её жизнью. Понедельник встретил Джихо проливным дождём и отсутствием горячей воды, что было впервые с тех пор, как она переехала в этот район. Любимый кофе не лез в горло, а назойливый померанский шпиц, которого Бэк подарил ей на День рождение, без умолку тявкал под ногами, из-за чего головные боли усиливались. Джихо ненавидела эту собаку, но и выбросить её не могла. Ей было жалко маленькое существо, которое несмотря ни на что искренне любило Кан, проявляя щенячью ласку по отношению к девушке. Брюнетке оставалось лишь снисходительно её принимать и заботиться о мелком животном из жалости. Иронично, но то же самое делал и Бэкхён по отношению к ней. Кое-как собравшись, Кан включила ноутбук, решив быстро просмотреть почту перед выходом. На часах было без пяти девять, а значит ровно через пять минут она должна быть на своём рабочем месте. В их компании опоздания не приветствовались и, будь она рядовой сотрудницей, обязательно получила бы выговор или даже штраф. Но Кан Джихо не была обычной работницей в отделе кадров. Она была любовницей главы компании. Личной подстилкой босса, которую никто не мог тронуть и пальцем. И пусть они никогда не показывали свои отношения на публику, вся компания знала о их связи, каждый человек, от заместителя директора до уборщика, слышал имя Джихо и знал, кем она являлась на самом деле. Презрительные взгляды, перешёптывания в лифте и грязные словечки шёпотом на ушко — всё это было неотъемлемой частью работы девушки, сродни ежедневной рутине, вроде заполнения бумаг и безвкусного кофе за ланчем. Когда только поползли слухи о их романе с Бэкхёном, Джи было невероятно трудно переносить все эти насмешки и ядовитые фразочки. Брюнетка каждую ночь наполняла слезами подушку, приходила ровно в девять и уходила точно в шесть, а на обед сбегала в самую далёкую забегаловку с ужасной едой, лишь бы не проводить ни одной лишней минуты в стенах офиса. Она правда пыталась усердно работать, выполняла все поручения качественно и в срок, но так и не стала кем-то большим, чем личная соска босса. Последней каплей стал разговор двух расфуфыренных девиц в женском туалете, которые, не заметив Хо, не стеснялись в выражениях в её сторону, откровенно поливая Джи дерьмом, хотя сами продали бы душу, лишь бы оказаться на её месте. Надо ли говорить, что уже на следующий день эти дуры были уволены, ведь Бэкхён просто терпеть не мог слёз на лице своей любимой девочки, которой, как оказалось, приходится страдать. После того случая ни одна собака не смеет открыть рот в сторону Джихо, если не хочет лишиться работы. Отсеивая ненужные письма от интернет магазинов, взгляд Джихо зацепился за одно с пометкой важное. Тяжело вздохнув и прикрыв глаза, девушка щёлкнула мышью, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. С каждым прочитанным словом ком в горле нарастал с колоссальной скоростью. Дочитав текст до конца, Кан откинулась на спинку стула, буравя пустым взглядом экран ноутбука. В офисе, как всегда, стояли шум и суета. Джихо всегда удивляло, как другим удавалось быть такими бодрыми и отдохнувшими по понедельникам в то время как ей, кажется, нужен был отдых после выходных. Напуганные взгляды провожали Кан, пока та шла к своему кабинету. Она уже привыкла к подобному, но сегодня их было много больше обычного, что насторожило девушку. Такое бывает только если... — И не забудь забрать меня перед приёмом, буду ждать тебя в семь. — высокая блондинка с точенной фигурой вышла из кабинета генерального директора, попутно роясь в небольшой сумочке от известного дизайнера, которая, на вкус Джихо, была совершенно нелепой и несуразной и уж точно не стоила своих боснословных денег. Чон Аён, без преувеличений, была самой красивой женщиной, которую когда-либо видела Кан. Высокий рост, подтянутое тело, ухоженные волосы и аккуратные черты лица не оставляли сомнений в том, что она по праву носила звание одной из самых красивых светских львиц Кореи. Её звали на все модные тусовки, приглашали сниматься в глянцевые журналы, а бренды готовы были буквально драться за то, чтобы она надела именно их вещь. Подняв глаза, блондинка шокировано застыла, увидев Джи. Весь офис замер в ужасе и предвкушении скандала, чтобы потом всю неделю судачить о том, какая же эта Джихо замухрышка по сравнению с Чон Аён, и что вообще босс нашёл в ней. Кан уважительно поклонилась молодой женщине, переводя взгляд на раздражённого Бэкхёна за спиной своей жены. К слову, та быстро взяла себя в руки и, надменно фыркнув, пошла дальше, напоследок кинув убийственный взгляд сначала на Бёна, а потом и на свою соперницу. Мужчина шумно выдохнул, пытаясь успокоиться после визита своей благоверной, которая в сотый раз вынесла ему мозг, и уже было хотел подойти к Джихо, но та, быстро поклонившись и ему, стремительно засеменила на своё рабочее место, пряча красные глаза — весь путь на работу она проревела в салоне своего автомобиля, разрываясь от переполняющих чувств в груди. И хоть Хо ненавидела свою работу, её небольшой кабинет с крохотным рабочим столом, невысокой пальмой в горшке и креслом на колёсиках ей нравился. Из-за косых взглядов и сплетен она всё-таки воспользовалась своим положением и выпросила у Бэкхёна отдельный кабинет для себя, чтобы как можно реже пересекаться с коллегами. Особенно Кан завораживал вид: с высоты двадцать второго этажа ей открывались все мельчайшие детали огромного мегаполиса. Нескончаемый поток машин, люди-муравьи в постоянной спешке, магазинчики и кафе, которые казались столь маленькими с высоты, что больше напоминали кукольные, нежели человеческие здания. Сеул никогда не спал, это Кан знала наверняка, не раз остававшись допоздна в офисе - сначала, чтобы усердней поработать и доказать всем, что она здесь не просто по блату, а после - чтобы подольше побыть с Бэкхёном, который всегда уходит самый последний, полностью погружаясь в дела. Место генерального директора досталась мужчине, по сути, по наследству. Родившись с золотой ложкой во рту, Бён-младший с детства готовился к тому, что он когда-нибудь займёт пост своего отца в одной из крупнейших строительных фирм страны. Нескончаемые частные уроки, лучшие преподаватели, учёба за границей и даже брак по расчёту сделали из Бэкхёна хладнокровную акулу в бизнесе, которая не ведает неудач. Он прекрасно знал, как всё работает, на что нужно надавить и с какой стороны подойти, чтобы непременно добиться желаемого. И не только на работе. Стук в дверь вывел Джихо из раздумий, заставив испуганно подскочить. Мужская голова в уродливый очках показалась в кабинете, и Кан уже наверняка знала, зачем. — Директор Бён желает вас видеть, — сообщил секретарь Ким и скрылся за деревянной дверью после утвердительного кивка Джи. Брюнетка тяжело вздохнула и подобрала со стола лист, на котором аккуратным почерком был выведен текст. Положив руку на грудь, она попыталась успокоить колотящееся сердце, что выходило из рук вон плохо. В просторном кабинете было светло из-за пробивающегося сквозь панорамные окна солнечного света. Бэкхён в довольно грубой форме разговаривал с кем-то по телефону, даже не взглянув на пришедшую Джихо. Присев на одно из кресел, она с грустью посмотрела на напряжённую спину любовника, который повышенным тоном отчитывал кого-то на том конце трубки и клялся "поувольнять всех к чёртовой матери". Сбросив звонок, мужчина прислонился к холодному окну лбом и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Просто сказочные идиоты, — пробормотал брюнет, возвращаясь на своё место. Он выглядел непривычно протрёпанным и усталым для полудня понедельника, но Джихо предпочла не заострять на этом внимание, иначе всё могло пойти не по плану, а второй возможности у неё может больше и не быть. Откинувшись на спинку кожаного кресла, Бён, наконец, посмотрел на девушку, отчего на измученном лице расцвела еле заметная улыбка. Как всегда красные щёчки, густые чёрные волосы и розовые губки делали из его малышки настоящую куколку, что не могло не радовать мужчину, у которого было не так уж много хороших вещей в жизни, как могло показаться на первый взгляд. — Иди сюда, — прохрипел директор, похлопывая себя по бедру. Нужно было немедленно снять стресс, ибо такими темпами он не доживёт даже до четверга. Джихо не спешила вставать со своего места, что не нравилось Бэку: у него не так много времени, чтобы устраивать драму ещё и с ней. Но не успел мужчина что-то сказать, как брюнетка решительно поднялась и молча протянула ему лист бумаги, отчего-то не поднимая глаза. Бён устало цокнул, желая прекратить весь этот цирк и, наконец, прикоснуться к своей девушке, получая необходимую сейчас ласку. Но уже через несколько минут густые брови директора были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию - ему определённо не нравилось, что он только что прочёл. — И что это? — тихим, но сердитым голосом спросил Бэкхён, недовольно смотря на возлюбленную. — Моё заявление об увольнении, — чётко произнесла Кан, всё также не поднимая глаза на своего мужчину. Руки слегка тряслись, из-за чего их пришлось спрятать за спину. Сейчас Джихо больше напоминала провинившуюся восьмиклассницу, нежели двадцатитрёхлетнюю девушку. — Нет, — коротко ответил Бэк и разорвал белый лист на две части, небрежно бросая куски в мусорное ведро, стоящее рядом со столом. Джихо вполне ожидала такой исход событий и, набравшись смелости, решительно посмотрела на брюнета, доставая из-за спины ещё одно заявление. — Да. — громче, чем обычно сказала девушка, кладя листок на стол. — Я ещё на прошлой неделе предупредила твоего заместителя и он всё подписал. Со следующего дня я больше не работаю в этой компании. — Джихо искренне не понимала, откуда взялась вся эта смелость и решительность, но вид озадаченного и злого мужчины напротив медленно, но верно рушил всю стену вокруг неё. — Какого чёрта ты несёшь? — повысил тон Бэкхён, но быстро взял себя в руки, заметив, как Кан испуганно отшатнулась, — Что произошло? Тебе снова докучают работники? Какие-то проблемы? — сказал мужчина обеспокоенный тоном, подходя к Джи. Ухватившись за её плечи, он пытался заглянуть в глаза, что уже наполнились слезами. — Случилось то, что я ухожу от тебя, Бэкхён. Я же говорила. — в этот момент Джихо ненавидела себя за дрожащий голос и мокрые глаза, но лучше уж так, чем вообще никак. Она чувствовала, как её сердце обрывается от каждого сказанного слова и рук мужчины, которые крепко сжимают её плечи. — Прекрати нести эту чушь и скажи, что действительно случилось! — он слегка встряхнул девушку, чтобы привести её в чувства. Для Бэкхёна было очевидно, что Кан была не в себе, раз говорила все эти глупые вещи. Он не знал, что происходит с его девочкой, но эти изменения ему явно не нравились. Раньше она никогда не позволяла себе даже заикаться насчёт расставания, он никогда не слышал от неё упрёков и капризов, не замечал алчности и меркантильности за брюнеткой. Но все эти разговоры о расставании раздражали мужчину больше, чем постоянный непрофессионализм работников и нытьё жены, которой не нужно было ничего, кроме его денег и власти, да ещё и родители с навязчивым желанием иметь, наконец, внуков. Джихо была глотком свежего воздуха в том болоте, в котором Бён тонул не один год. — Хорошо, давай сейчас оба успокоимся и остынем — я не хочу спорить посреди рабочего дня. Ты сейчас отправляешься домой и как следует отдыхаешь, а я вечером заеду и мы всё спокойно обсудим, договорились? — Бэкхёну и правда сейчас было не до ссор, поэтому он так спокойно отпустил Джихо, напоследок чмокнув ту в лоб. Ей просто не хватает его внимания, из-за чего появились капризы. Но сегодня вечером он приедет к ней домой с бутылкой дорого вина, приготовит её любимую пасту, а потом они будут мириться всю ночь напролёт, не думая о том, какими уставшими будут с утра. И всё будет как раньше, как должно быть. Кан Джихо знала, что, приедь Бэкхён к ней вечером, он обязательно убедит её остаться, даже если не вымолвит при этом ни слова. Она знала, что хорошим это не кончится, что цепкая паутина снова оплетётся вокруг неё, не встречая сопротивления. И она до последнего верила, что так и произойдёт. До самого конца надеялась, что он приедет, будет настойчиво ломиться в дверь, крепко-крепко держать в объятиях и шептать о том, как сильно она нужна. Джихо так хотела проиграть и в этот раз, поддаться искушению, снова броситься в омут с головой, утонуть, не выплыв на поверхность. «Прости, забыл, что сегодня семейный ужин. Позвоню завтра» — гласило короткое смс от выученного наизусть номера. Заблокировав экран, Джихо, будто зомби из фильмов, поплелась в свою гардеробную доставать чемодан. Двое брюк, четыре рубашки, пара поношенных кроссовок и любимая книга — вся жизнь Джихо уместилась в небольшую ручную кладь плюс косметичка с шампунем и зубной щёткой. Флаффи неустанно тявкал и носился вокруг хозяйки, но той было не до него. На секунду остановив взгляд на единственной их совместной фотографии в рамке, Джихо решительно нажала кнопку "оплатить" на сайте заказов авиабилетов. Собака под ногами не умолкала и Кан всё-таки взяла её на руки, прижимая к груди. Внезапная боль пронзила всё тело от осознания того, что пёс теперь являлся единственным, и самым преданным живым существом в жизни брюнетки. Горькие слёзы потекли по щекам, а губы непрерывно целовали пушистую мордочку, извиняясь за все прошлые обиды. Джи твёрдо решила, что ни за что не бросит этот беленький комочек, не оставит в одиночестве в этом мире, как оставили её. Теперь только они есть друг у друга.