Artificial love

Дождь лил с самого утра, не прекращаясь ни на минуту. За окном было серо и холодно, как и в душе у Джихо. Простояв сорок минут под горячей водой в душе, она больше не могла найти хотя бы одну причину, чтобы остаться. Последний раз взглянув на квартиру, что так и не стала для неё домом, она захлопнула металлическую дверь и оставила ключи консьержу. Водитель такси любезно помог положить миниатюрный чемоданчик в багажник тойоты, пока сама Кан поудобней устраивалась на заднем сидении, поставив на колени переноску с на удивление спокойным псом. Впервые за полгода Джи разрешила ему поспать вместе с ней, отчего пёс был на седьмом небе от счастья и проспал гораздо больше обычного, не надоедая хозяйке с шести утра. Как ни странно, и сама Кан была рада разделить свою постель с пушистым животным, а не Бэкхёном, о котором отчаянно старалась не думать. По крайней мере, не слишком много. «Carpe diem» — так гласила вывеска кафе, на которое уже пятнадцать минут смотрела Джихо, пока такси стояло в пробке. Восемь утра во вторник — не лучшее время, чтобы ехать через центр Сеула на автомобиле, но другого выхода у брюнетки не было: вылет назначен на пол одиннадцатого, а значит выезжать позже было нельзя. С каждой минутой, что они бездвижно стояли, окружённые десятками таких же ждущих машин, волнение нарастало в груди у девушки. Нет, не из-за возможности опоздать на рейс и остаться в душащем её городе, а из-за того, что Бэкхён успеет узнать о её побеге раньше, чем будет слишком поздно. Рабочий день должен вот-вот начаться, а об уезде Джихо секретарь Ким непременно доложит сразу по приходу Бёна, и Кан уже должна в это время быть там, откуда он не сможет её достать. Несмотря на то, что Джи никогда не нравилась Чондэ, секретарю Бэка, который искренне считал её лишь подстилкой богатенького папика, дешёвкой, что повелась на толстый кошелёк, в голосе Кима отчётливо прозвучало удивление и некая паника, когда рано утром, определённо разбудив мужчину своим звонком, девушка сообщила, что ключи от квартиры и машины остались у консьержа, а вещи в её кабинете можно смело отнести на свалку, ибо больше она не вернётся. Чондэ всегда занимался подобной мелкой работой и даже нередко выполнял поручения самой Кан по приказу Бёна, естественно, что только подливало масло в огонь ненависти Кима к наглой девице, которая крутит его боссом, как хочет. И сегодня Джихо искренне надеялась, что неприязнь секретаря сыграет ей на руку и он как можно позже сообщит Бёну о том, что она натворила. Брюнетка и сама удивлялась, как смогла решиться на такое. Отправляя своё резюме в Пекин, она даже и не надеялась, что ей назначат собеседование по видеозвонку. Да и на нём всё шло из рук вон плохо: ноутбук разрядился, поэтому пришлось общаться по телефону, на который без остановки названивал Бэкхён, чтобы сообщить о том, что в очередной раз отменяет их встречу из-за неотложных дел. От непонятного волнения на собеседовании Джихо несла сущий бред, а из головы будто вылетели все слова на китайском, который она так упорно учила на протяжении восьми лет. Но, к неимоверному шоку Кан, она всё же получила эту должность, о чём ей и сообщили по электронной почте вчера утром. Несмотря на то, что приступать к работе ей нужно было лишь через две недели, девушка решила не медлить и секунды, оставаясь хотя бы в одном городе с Бёном. Иначе он точно бы её остановил, оставил рядом с собой, привязал бы к себе, как верную собачонку, даже не прикладывая усилий. Очертания аэропорта уже виднелись через лобовое стекло, а ранее спокойный и слегка сонный Флаффи оживился, начиная нетерпеливо ёрзать в своей переноске, когда раздался рингтон телефона. Номер, подписанный лишь смайликом чёрного сердечка, высветился на экране. Сердце Джихо упало в пятки, а паника охватила тело. В салоне такси резко стало не хватать воздуха, и Джи пришлось открыть окно, чтобы не задохнуться. Водитель шокированно смотрел в зеркало заднего вида, наверняка приняв Кан за сумасшедшую. — Пожалуйста, быстрее, — взмолилась девушка, еле удерживая в трясущихся руках вибрирующий смартфон. Раздражающая мелодия прекратилась, но уже через несколько секунд раздалась вновь. Заметив, что они почти добрались до места, Хо крепко зажмурила глаза и нажала кнопку сброса. Бежать с чемоданом в одной руке и переноской с собакой в другой было непросто, но Кан старалась изо всех сил, не успевая извиняться перед людьми, в которых врезалась. Телефон всё так же настойчиво вибрировал в кармане куртки, и девушка буквально чувствовала, как жгло то место, где он лежал. Добежав до стойки регистрации, она отдала паспорт симпатичной работнице, а вещи поставила на ленту для багажа, радуясь, что Флаффи достаточно маленький, чтобы взять его с собой на борт. Пока девушка за стеклом проверяла паспорт и наличие электронного билета, Джихо не переставал испуганно озираться, будто её кто-то преследует. Сердце бешено колотилось, а сумку с псом пришлось поставить на пол, ибо трясущиеся руки не могли крепко держать ручку. Проигнорировав пожелание о успешном полёте, Джихо выхватила паспорт с посадочным талоном из рук шатенки и рванула к терминалу, мечтая выкинуть в ближайшую урну телефон, который так и не прекратил звонить. Ей несколько раз мерещилось, будто кто-то зовёт Кан по имени, но, оборачиваясь, она так никого и не замечала, испытывая одновременно и облегчение и разочарование от этого. На досмотрах Джи лишь неловко улыбалась, замечая недовольство работников от неумолкающего смартфона и собаки. Наконец, добравшись до зоны вылета, Джихо облегчённо выдохнула, устало прикрыв глаза. Сердце всё ещё колотилось, но страх и паника постепенно отходили, уступая место рвущимся наружу слезам. В правом кармане опять завибрировал гаджет, но на этот раз Кан была готова ответить. — КАКОГО ХРЕНА?! — раздалось так громко, что девушке пришлось убрать телефон подальше от уха, а пожилая пара, сидящая напротив, странно на неё глянула, отчётливо услышав человека на том конце провода. — И тебе привет, — она и сама не узнала свой голос, до того хриплый и надломленный он был. Брюнетка до боли закусил губу, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу слёзы. — Кан Джихо, немедленно скажи мне, где ты находишься, — если бы не собственное волнение и страх, она бы неприменно заметила, как дрожал голос на другом конце трубки. — Нам нужно серьёзно поговорить, я сейчас подъеду. — Хо шумно выдохнула через рот, чтобы не дать всхлипам вырваться наружу. Она решила отойти подальше, чтобы случайные пассажиры не увидели её опухшее и красное лицо: таксиста она сегодня уже напугала. Бедный мужчина даже обеспокоено интересовался, не нужно ли ей в больницу — до того плохо выглядела брюнетка после бессонной ночи, проведённой в слезах и отчаянных попытках не звонить по давно заученному номеру. Большие окна аэропорта выходили прямо на взлётную полосу, на которую только что приземлилась белая железная птица с голубыми крыльями. — Не нужно, я в аэропорту. Через несколько минут начнётся посадка и… — голос всё же сломался, из-за чего было невозможно продолжать. — Нет, Джи, послушай… — машин в городе было слишком много, отчего Бэкхён уже несколько раз чуть не попал в дтп, пока выжимал из своей ауди всю скорость. — Давай поговорим, не уезжай. Я знаю, что тебе надоела эта жизнь с редкими встречами и постоянными косыми взглядами, но ведь можно всё исправ… блять, — мужчина снова чуть не влетел в небольшой грузовик, выскочивший из-за поворота. Оглушительный визг шин раздался в трубке, отчего сердце Хо пропустило удар. — Я не думаю, что уже можно что-то сделать, — Кан почти шептала, потому что говорить громче сил не было. Но Бён прекрасно слышал девушку, отчаянно вжимая педаль газа до упора. — И ты прав, я действительно устала, — она горько усмехнулась, наблюдая, как из приземлившегося самолёта выходят люди, приехавшие с отдыха, судя по цветастым рубашкам и нелепым шортам, хотя за окном было лишь двенадцать градусов. — но не от тайных встреч в отелях и постоянных сплетен на работе. Мне надоело, что я единственная, кто любит. — она сказала всё же это, произнесла вслух то, о чём они оба молчали на протяжении двух с половиной лет. — Меня достало, что от всех моих чувств откупаются украшениями, а за любовь благодарят дорогими отелями и игристым вином в ресторане. Я, кстати, ненавижу вино: у меня от него голова болит. Я ненавидела того пса, что ты мне подарил, хотя знал, как я люблю кошек. Мне не нравятся золото и кольца с бриллиантом, я терпеть не могла ту квартиру, где даже консьерж смотрел на меня свысока. — Джихо говорила и не могла остановиться. На место отчаяния пришла злость, а язык стал работать быстрее головы. — Я не твой питомец, с которым можно поиграть и снова уйти, пока не станет скучно. — голос становился увереннее, хотя слёзы всё ещё стекали по щекам. — С меня хватит, можешь найти себе другую куклу, раз в детстве не наигрался. — на последней фразе Кан сорвалась на крик, привлекая внимание ждущих посадки пассажиров, но девушке было плевать. Она слишком долго молчала, терпела, лишь бы быть рядом с Бэкхёном. Она не ждала того, что он разведётся, познакомит её со своими школьными друзьями или, ещё хуже, представит её родителям. Джихо просто хотелось стать кем-то важным для Бёна. Хотелось получать не только дорогие подарки, но и обычные смс поздно ночью. Она мечтала просто прогуляться по парку, держась за руки и поесть уличной еды на набережной. А на каждое День рождение загадывала провести все выходные, просто валяясь с мужчиной в постели за просмотром глупых фильмов и поеданием разогретой пиццы, купленной в супермаркете напротив. Кан Джихо просто хотела любить и чтобы её, хотя бы немного, любили в ответ. Наивная дура. Через лобовое стекло виднелись очертания аэропорта вдалеке. Покрепче сжав руль, мужчина вдавил педаль тормоза, ловя недовольные сигналы машин позади. Обессиленно откинувшись на кожаное сидение иномарки, он прикрыл глаза, не убирая трубку телефона от уха. Слух уловил еле слышимое сообщение диспетчера о посадке. — Я не требовала от тебя ничего сверхъестественного. Мне… мне просто хотелось, чтобы в трудные времена ты был рядом. — Джихо из последних сил продолжала, отчаянно выдавливая из себя слова. — КейДжей — успел прошептать мужчина, прежде чем услышал вымученное «прощай» и короткие гудки. Не соображая, Бэкхён, открыв боковое окно, выбросил модный гаджет известной фирмы и упал лбом на руль. Теперь это и правда конец.

***

2 года спустя

Нажав кнопку «отправить», Шатенка закрыла крышку ноутбука и блаженно потянулась, устало откидываясь на спинку кожного кресла. Прикрыв глаза, начала слегка массировать виски пальцами. Лёгкий стук о деревянный стол заставил девушку испуганно подпрыгнуть. — Тук-тук, — прямо из-за спины высунулась голова мужчины с волосами пшеничного цвета. Завидев новую причёску парня, молодая особа вскинула брови, подмечая, что только неделю назад он красился в рыжий. Такими темпами через месяц-другой на голове не останется и намёка на шевелюру. А лысина ему уж точно не пойдёт. — Идёшь на обед? — парень по привычке уселся на чужой стол, придавив своими тощими булками важные документы. Шатенка с удивлением отметила, что он был одет в атласную рубашку голубого цвета вместо привычных толстовок и худи. Заметив взгляд девушки, парень лишь махнул рукой, слегка разминая шею, — Даже не спрашивай, — устало прикрыл глаза и шумно выдохнул через рот, начиная болтать левой ногой в воздухе. — Сегодня ужин с родителями и братом, вот и пришлось нацепить этот ужас. — пояснил блондин с нескрываемым недовольством в голосе. Джихо лишь слегка усмехнулась, попутно пытаясь спихнуть наглеца с её бумаг. Проверила время на часах — обеденный перерыв только-только начался, так что у неё достаточно времени, чтобы выпить кофе из забегаловки напротив. — Ты вещи уже собрала? — поинтересовался парень, пока они спускались на лифте. У Кан слегка тряслись коленки в предвкушении, ведь сегодня в её излюбленной кофейне была смена очаровательного бариста, с которым девушка обменивается многозначительными взглядами и неловкими улыбками вот уже два месяца. Ради него даже приходилось терпеть тот безвкусным кофе и черствые печенья, что подавали в заведении. Но Лукас, безусловно, стоил этих жертв. — Нет, сегодня начну. Флаффи вчера целый вечер был сам не свой: плохо ел и даже гулять не пошёл, а спать вообще на диване устроился, хотя я и пыталась взять его с собой в постель. — обеспокоено поведала шатенка, мельком бросив взгляд в зеркало лифта, убедившись, что выглядит вполне сносно для встречи с милашкой-бариста. — А ты что хотела, он ведь уже не щенок — ему нужна подружка, ну или хотя бы сучка «по вызову», — Лу начал смеяться со своей же шутки, не обращая внимание на других людей поблизости. — Тебе бы, кстати, тоже не помешало завести кого-нибудь. — шепнул на ухо парень, а Кан оставалось лишь стыдливо краснеть и закатывать глаза в надежде, что Хань скоро заткнётся. С первого взгляда было невозможно догадаться, что этот моложавый паренёк с вечно выкрашенными волосами и растянутых худи всех цветов радуги — основатель пусть и не самой крупной, но довольно популярной и быстрорастущей фирмы, занимающейся веб-дизайном. Сама Кан мало что понимала в созданиях сайтов, но ей и не нужно было: обязанности девушки заключались в нахождении и управлении людьми, которые были хороши в этом. Джихо до сих пор задавалась вопросом, что именно разглядел в ней Лу два года назад, всё же решив дать должность какой-то неопытной девчонке из другой страны, даже не догадываясь, что буквально даёт ей шанс начать всё с чистого листа. И Джи ещё ни разу не дала повода усомниться боссу в своём решении. Лу Хань был умным мужчиной, которому только-только исполнилось тридцать, но из-за детского лица и стиля, как у подростка, он больше напоминал шестнадцатилетнего пацанёнка, которого выгнали из школы за поведение. Вряд ли можно было догадаться, каким серьёзным и собранным он бывает во время работы. Вот и многие уважаемые партнёры не всегда воспринимали на вид ещё зелёного паренька, из-за чего Лу приходилось трудиться в два раза больше, чтобы заслужить уважение к себе и компании. Несмотря на будний день, кафетерий был переполнен людьми: студенты вливали в себя литры кофе между пар, не отрывая глаз от мониторов ноутбуков, работники проводили обеденный перерыв, наслаждаясь лёгкими десертами или ароматное пиццей. Джи успела заметить несколько ребят и из их офиса, которые дружелюбно поприветствовали их с Лу, приглашая встать рядом с ними в очереди. Люди, которые стояли позади, недовольно цокнули, но Джихо было плевать: она была запредельно голодна, так как проспала, из-за чего пришлось пожертвовать завтраком в пользу вымытой головы. На какие только жертвы не пойдёшь ради милашки-бариста, который уже успел заметить Кан в очереди и очаровательно улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. — Да он точно на тебя запал, — доверительно шепнул блондин, заметив переглядывания шатенки с бариста. Девушка лишь недовольно шикнула, опасаясь, что кто-нибудь услышит. — Эх, если бы не ты, я бы и сам его склеил. — мечтательно вздохнул Хань, поглядывая на парнишку. Джи лишь фыркнула на реплику мужчины, рассматривая меню на стене. За два года Джихо смогла достаточно узнать своего начальника, чтобы понять: Лу Хань — самый стереотипный гей из всех возможных. Несмотря на это, Кан восхищалась этим мужчиной, который просто отказывался прятаться в скорлупу, боясь осуждений, и смело показывал себя миру таким, каким действительно являлся. Ни для кого в офисе не была секретом ориентация начальника, но от этого атмосфера или отношения в коллективе не были хуже. Наоборот, своим примером Хань наглядно показывал, что нужно быть открытым и смотреть на вещи лишь с лучших сторон, не обращая внимание на косые взгляды за спиной. К сожалению, сама Кан такой суперсилой всё ещё не обладала.

***

Несмотря на комфорт и удобство бизнес-класса, Джихо всё равно не жаловала самолёты, всегда замирая при взлёте и посадке железной птицы. Обычно Лу Хань сам ездил на всякие командировки, либо же брал с собой своего секретаря и бойфренда в одном флаконе. Но на прошлых выходных Минсок неудачно свалился с лестницы и растянул лодыжку, так что Джихо пришлось заменить Кима и сопровождать босса на важной встрече с какими-то корейскими партнёрами, в случае чего ещё и выполняя роль переводчика, если на английском договориться не получится. Наигранные улыбки стюардесс, бокалы шампанского и даже пушистые облака, точно из сахарной ваты, напоминали ей о её самом первом полёте в жизни. С человеком, о котором она теперь вспоминает всё реже. По крайней мере, не каждую ночь. Субтропический остров Хайнань встретил Кан палящим солнцем и запредельной влажностью, от которой и без того сухие волосы после полёта стали напоминать уродливую мочалку. На пути в отель единственной мечтой шатенки был прохладный душ и сытный обед: в самолёте она совершенно не могла есть, ограничиваясь лишь несколькими бокалами шампанского, которые в тандеме с дикой жарой чуть не уложили в нокаут бедную девушку. Несмотря на такси класса люкс с роскошным кожаным салоном и горячим водителем в безупречном смокинге, поездка в отель выдалась паршивой. Дороги на острове оказались не столь ровными, так что уже на полпути Джихо неимоверно укачало, а всё выпитое ранее шампанское попросилось наружу. Бог судья, Джи пыталась его сдержать. Кан в который раз поблагодарила всевышнего за такого человека в её жизни, как Хань, который сейчас заботливо держал ее волосы, пока шатенка выворачивала кишки наружу у высокой туи прямо возле ворот роскошного отеля. Мужчина заботливо поглаживал девушку по спине свободной рукой, что-то приговаривая себе под нос. Наверняка, это были слова поддержки и утешения, но Джи была слишком занята, выблёвывая некогда дорогой алкоголь, поэтому совершенно ничего не слышала. Лу продолжал аккуратно придерживаться Кан за талию, пока вёл в номер. Глаза девушки слезились из-за недавней тошноты, а во рту будто нагадили кошки. Стыдливо опустив голову, она послушно шагала туда, куда её вёл мужчина, сосредоточенно рассматривая свой ужасный педикюр и новенькие сандалии, которые теперь ей казались просто кошмарными. Еле дотащив полуживую особу до комнаты, Лу Хань с облегчением кинул её на большую кровать аккурат рядом с уродливым лебедем из полотенец. Эту хрень ещё делают? . Окинув бездвижную тушу взглядом, он всё же стащил с Джихо отвратительные босоножки, мысленно подмечая, что на вечернюю встречу она в них появиться не должна. Аккуратный стук в дверь заставил шатенку приоткрыть глаза. В горле дичайше першило, будто туда насыпали горсть соли, а голова, кажется, готова была треснуть напополам. Сделав над собой усилие, Джихо всё же промычала короткое «войдите», попытавшись сесть. Судя по персиково-розовому небу, виднеевшемуся в окне, дело близилось к закату. Миниатюрная официантка в традиционном китайском платье ярко-красного цвета вошла в номер, выкатив перед собой тележку с едой. Взгляд Кан сразу же зацепился за целый графин с водой, в котором плавали несколько долек лимона и листья мяты. Сдержанно поблагодарив девушку и через силу улыбнувшись, Джи дождалась, пока за китаянкой закроется дверь. Схватив стеклянный сосуд, она начала с жадностью его осушать, совершенно забыв о стаканах. Струйки прохладной воды стекали по подбородку и капали на светлую грудь кореянки. Утолив жажду, к девушке снова вернулась способность соображать, а взгляд прояснился. И первое, что пришло ей в голову — еда. Она безумно хотела есть. В последний раз пища попадала в её желудок лишь вчера в обед, когда её любимый бариста угостил смачным куском вишнёвого пирога «за счёт заведения». С тех пор возможностей поесть у особы не было. Но Лу позаботился и об этом, поэтому на красиво застеленной тележке красовалась большая тарелка грибного супа, ещё горячего, и аппетитный стейк из тунца с овощами. Облизав губы, Кан начала с жадностью есть, мысленно радуясь, что сейчас никто не может узреть сию картину.

***

Проведя ладонью по запотевшему стеклу, пустым взглядом уставилась на своё отражения. Чувство дежавю не покидало её с тех пор, как она проснулась. Дорогой отель, чистые простыни, еда в номер и даже белый махровый халат напоминали ей о прошлом. Мокрые пряди прилипли к лицу, а к горлу подкатил неприятный ком, и недавно съеденный ужин попросился обратно. Глубоко вздохнув, Джихо ополоснула лицо холодной водой и поплелась к выходу. — КейДжей, — голос заставил девушку испуганно вздрогнуть, а сердце бешено забилось от услышанного. — Что? — хрипло переспросила шатенка, завидев своего босса, который по-хозяйки развалился на постели, на минуточку, в её номере. — На полотенце вышиты буквы «K.J», это от названия отеля «K.J. Hotel» — пояснил Лу, окинув Кан скучающим взглядом. До встречи оставалось меньше часа, а она только вышла из душа. Сам Хань уже был при полном параде с аккуратно уложенными волосами и в чёрной атласной рубашке, заправленной в выглаженные брюки. Джихо заинтересовано оглядела свой халат, на поясе и воротнике которого также были аккуратно вышиты золотыми нитками две буквы. Едва проведя пальцами по вышивке, на Хо нахлынули теперь уже болезненные воспоминания. «КейДжей» произнёс мужчина, мягко потрепав брюнетку за волосы. Это прозвище он дал ей только что, пока с интересом наблюдал, как она выбивает в его телефон свой новый номер, подписывая своими инициалами. Предыдущая сим карта утонула вместе с телефоном в реке Хан на одной из их вечерних прогулок. Недовольно нахмурившись, девушка забормотала что-то про испорченную причёску и про то, что она, вообще-то, уже давно не ребёнок, чем лишь развеселила мужчину. Сиплый смех разнёсся по салону автомобиля, заставляя особу восхищённо замереть. Она заворожённо следила за брюнетом, не в силах оторвать глаз. — Что? — заметив взгляд, спросил Бэкхён. — Ничего, ты просто очень красивый, когда смеёшься. — если честно, Джихо даже не думала о своих словах и не совсем соображала, что говорит. Все её мысли были заполнены мужчиной, сидящим рядом. Его голос, его глаза, улыбка, выступающие вены на шее и созвездия родинок, рассыпанных по прекрасному лицу. В особенности Кан нравилась та, что в уголке губ — в самых смелых и тайных фантазиях она мечтала коснуться её хотя бы кончиком пальца. Конечно, посвящать его в свои мысли Джи не собиралась, хотя за последние недели они стали довольно близки — достаточно, чтобы, наконец, перейти на ты. За свои двадцать с небольшим брюнетка ещё ни разу не испытывала чего-то подобного: утренние смс с пожеланием доброго утра, ежедневные букеты цветов, которые было попросту некуда ставить, пятничные встречи в роскошных ресторанах и десятиминутная поездка в его машине после работы. Кан испытывала особенный трепет от того, что Бён был готов каждый день забирать её после смены в книжном магазине, чтобы убедиться, что она добралась домой в безопасности. И тогда, сидя в салоне дорогого авто, Джихо, кажется, совершенно потеряла голову, а язык стал работать быстрее мозга. Прежде, чем до неё успел дойти смысл сказанных ранее слов, чужие губы мягко накрыли её, осторожно сминая в нежном поцелуе. Хвала небесам, что в этот момент они оба сидели, иначе Хо точно бы свалилась с ног от переизбытка чувств. Поцелуй был настолько осторожным, что Джихо пришлось незаметно ущипнуть себя, дабы убедиться, что она не спит. Что-то мягкое прилетело в голову Кан, заставляя выйти из транса. Она непонимающе уставилась на Лу, который только что бросил в неё подушку. — Ау~, мы из-за тебя сейчас опоздаем, — недовольно, но всё равно не строго сказал Хань, указывая на дорогие швейцарские часы на тонком запястье. Встряхнув головой, Кан схватила свою увесистую косметичку и помчалась обратно в ванну приводить себя в порядок. На удивление Джихо, отель не был тривиально помпезным с излишней роскошью и пафосом. Всё было довольно минималистично, но дорого. Много света, экзотические растения в горшках, разнообразные картины вдоль стен. Это был один из немногих отелей, который пришёлся по вкусу шатенке. Пока они ехали в лифте, девушка не могла оторвать глаз от замысловатой эмблемы на стене с витиеватыми буквами K и J, обрамлёнными цветами орхидей. — Не помню, говорил ли я, но мы как раз встречаемся с владельцем этого отеля. — буднично начал Лу, заметив взгляд девушки. Джихо лишь непонимающе на него посмотрела, услышав эту информацию впервые. — Это их первый отель в Китае, и они хотят построить ещё несколько в крупных городах, начиная с Пекина, а нас пригласили разработать дизайн официального сайта отеля и заняться его раскруткой в социальных сетях. — это был и правда новый уровень для компании Ханя, так что от взгляда Кан не укрылось лёгкое волнение и нервозность, которое Лу умело скрывал под небрежной улыбкой и расслабленным видом. До этого настолько крупные заказы не поступали в руки молодого директора, так что упустить подобную возможность было бы преступлением. Слова и поведение босса добавили волнения и самой девушке. Она до сих пор не понимала, зачем её сюда притащили и как она вообще сможет помочь. Партнёрские переговоры не были сильной стороной Кан, которая предпочитала работать с людьми через интернет, пользуясь всеми прелестями всемирной сети. А подобные мероприятия с личными встречами всегда вводили её в ступор, заставляя паниковать. Да и какой из неё будет толк, если они начнут говорить про всякие веб-программирования и подобные IT-штуки, в которых шатенка - полный ноль. Тем не менее, она была здесь. Как сказал Лу Хань, «для его внутреннего спокойствия». «Мне просто всегда так скучно одному с этими серьёзными толстосумами, которые не могут говорить ни о чём, кроме цифр», — жаловался мужчина, который, в отличие от Кан, был в постоянном поиске новых возможностей для фирмы и с лёгкостью заводил любые знакомства, без проблем находя подход к каждому. «Да и к тому же Мин-Мин тоже поначалу терялся и просто молчал, хлопая своими очаровательными глазками. А сейчас и сам иногда на встречи ходит, если я не могу». Лу и правда умел утешать и придать сил и уверенности, за что Джихо безмерно благодарна. Девушка была без понятия, что было бы, если бы два года назад попала в другую компанию, к другим людям. Наверное, от одиночества и собственной никчёмности через неделю вернулась бы обратно туда, откуда бежала со всех ног. Первые месяцы она буквально ломалась изнутри, будто хрустальная кукла, которую по неосторожности уронили на пол. Мокрые подушки, вечно опухшие глаза и дрожащие пальцы каждый раз, когда на телефон приходила смс. Не от него. За те мучительные недели Кан в полной мере осознала, каково наркоманам, когда закончилась доза. — Я кстати слышал, что владелец — молодой и знойный мужчина в разводе. — шепнул Лу на ухо, пока они проходили через холл прямиком в ресторан. Ещё издалека можно было заметить дубовые двери с резными вставками и золотистыми ручками под старину. — Ты разве не с Минсоком? — с напускным укором поинтересовалась Кан, слегка усмехаясь. Её всегда поражала лёгкость и непринуждённость блондинка в общении с другими мужчинами и невозможность быть в одиночестве. И хоть мужчина не мог прожить и дня без флирта, он никогда не заставлял своего избранника сомневаться в собственной верности. — Но это же не значит, что я не могу оценить красоту других мужчин. Или женщин. Вот ты сегодня просто сногсшибательна. — Хань игриво подмигнул Джи, кивком здороваясь с хостес. Надо сказать, выглядела Джи действительно шикарно в красном платье-футляре по фигуре и чёрных туфлях на каблуке. Дополняли образ алая помада и аккуратно уложенные каштановое каре. Кан застенчиво улыбнулась на комплимент, но в следующую секунду чуть не грохнулась на пол, неудачно ступив на высокой шпильке. — Ну не буквально же, дорогая. — цокнул языком мужчина, покрепче удерживая шатенку за талию. — Это всё твои туфли! — недовольно пробормотала девушка, неловко оглядываясь, чтобы проверить, не заметил ли кто-то ещё её позора. Всё-таки за два года она почти отвыкла от каблуков, но Хань настоял, чтобы на встрече она была в классических лодочках на шпильке, которые сам же и преподнёс. — А надо было нормальную обувь брать, а не те отвратительные сандалии. — строго прошептал Лу, подводя их к дальнему столику, где уже сидели двое мужчин в деловых костюмах. Взгляд Кан зацепился за крепкую спину и широкие плечи одного из них, подмечая, что брюнет был неплохо слажен. Только вот стоило ему повернуться, как весь мир рухнул в одночасье.

***

Напряжение в воздухе, казалось, нельзя разрубить и топором. Джихо из последних сил старалась невозмутимо держать лицо, смотря куда угодно, лишь бы не на прожигающие дыру в груди глаза напротив. Встреча шла уже больше часа, и Кан молилась всем известным богам, чтобы этот ад скорее закончился. Возможно, так бы и было, если бы она хоть немного участвовала в переговорах. Она, правда, старалась сказать хоть что-то, но каждое слово застревало в горле тяжёлым комом, а глаза пощипывало от накатывающих слёз. Он совсем не изменился. Ни капельки. Всё та же густая копна чёрных волос, аккуратная причёска, открывающая лоб. Те же широкие плечи, обтянутые тёмно-синим пиджаком поверх чёрной рубашки. Разве что кожа стала смуглее, добавляя сексуальности и без того горячему мужчине. Дорогие часы на запястье, поджатые тонкие губы и нахмуренные брови. А под ними — шоколадные глаза миндальное формы, что уже ровно семьдесят две минуты испепеляют взглядом девушку напротив. Джихо ещё ни разу не видела Бэкхёна таким злым и одновременно обескураженным. В самых сложных ситуациях, после крупных ссор и очередных проблем на работе и в семье Бён всегда держался стойко, холодно. Ни один мускул, ни одно движение и даже блеск в глазах не выдавали его настоящих чувств. Кан всегда шутила, что, должно быть, он прекрасный игрок в покер, раз настолько профессионально контролирует свои эмоции. И хотя сейчас он продолжал упрямо молчать, спокойно сидел напротив неё, не предпринимая попыток сжать тонкие пальцы вокруг девичьей шеи, Джихо видела, что мужчина был в ярости. Напряжённые плечи, сжатые скулы, и пальцы, что нервно крутили вилку. Но главное — глаза. Полные гнева и обиды. Казалось даже, будто они были темнее, чем раньше. Кан было жаль, что Лу Хань и О Сехун, назвавшийся партнёром Бэкхёна, стали свидетелями разыгравшейся немой сцены, где взгляды говорили больше, чем тысяча слов. Но она ничего не могла с собой сделать. Ей хотелось закричать, разреветься и убежать так далеко, где ни одна душа её не отыщет. Но шатенка продолжала упрямо сидеть на месте, отчаянно делая вид, будто всё хорошо. Впрочем, получалось у неё из рук вон плохо. Кан осознала это, когда Лу, аккуратно взяв её за руку под столом, наклонился и шёпотом спросил, всё ли у неё в порядке. Горячее дыхание у уха отрезвили девушку и она, благодарно улыбнувшись, коротко кивнула мужчине в ответ, ссылаясь на непрошедшую ещё с самолёта тошноту. Хань понятливо кивнул головой, крепче сжимая чужую ладонь. Пальцы дрожали, когда они уже прощались после столь странной встречи. Пожав руку сначала Сехуну, Джихо пришлось сделать титанические усилия, чтобы протянуть её ещё и Бёну, который всё так же не сводил гневных глаз с особы. Его ладони были тёплыми, нет, горячими, словно пламя, что сейчас плескалось в его взгляде. Казалось, ещё секунда, и Бэкхён выпустит из рук огненные шары, испепеляя Кан до тла, как сделал это с её сердцем два года назад. Но пальцы всё равно знакомо нежно удерживали ладошку девушки, чьё дыхание замерло, а по телу будто провели электрический ток на всё время их прикосновения, что длилось много дольше положенного. В последний раз поклонившись, Джихо пулей понеслась к выходу, оставляя обескураженного Лу Ханя и злого Бэкхёна позади. Пелена из слёз застилала глаза, из-за чего Кан с трудом различала, куда идёт. Ноги сами несли её на улицу, а из груди будто выбили весь воздух. Тяжело дыша ртом, шатенка обессиленно облокотилась о столб, стоящий где-то у входа в сад. Сердце колотилось, как бешеное, желая вырваться из оков грудной клетки, раздробив рёбра в мелкую крошку. Джихо попыталась пройти дальше, спрятаться где-нибудь в кустах сада, чтобы никто не стал свидетелем накатывающей на неё истерики, на ощупь шагала в темноту, освещенную лишь светом луны. Но, не успела она ступить и шагу, как тут же слетела по небольшим ступенькам вниз, подворачивая ноги на высоких каблуках. Лёгкий вскрик и последующие рыдания, заглушаемые грязными от земли ладонями, которые Кан прижимала к лицу. Тёплая ткань упала на хрупкие, слегка подрагивающие плечи, а глаза испуганно раскрылись. — Тише, дорогая, всё хорошо, — голос Лу стал для Джихо невероятным облегчением, что кто-то её нашёл и не оставит позорно рыдать прямо на земле под балконами номеров, но и в то же время самым большим разочарованием. Это был не тот голос, что был сейчас так нужен ей. Лу Хань не задавал вопросов, не испепелял осуждающим взглядом и даже не стоял назойливо над душой, безрезультатно пытаясь поднять настроение неуместными шутками и разговорами на отдалённую тему. Проводив Джихо в номер, по пути врепко сжимая плечи и слегка отгораживая от любопытных взглядов постояльцев отеля, он заботливо снял грязные туфли с натёртых ног, расправил кровать и даже напустил тёплую ванну с пушистой пеной. Напоследок бросив короткое «Если что, зови», Хань скрылся за дверью номера, так и не услышав хотя бы слова от девушки. Наверное, залезать в воду прямо в одежде было не лучшей идеей, но Кан это волновало меньше всего. Буравя пустым взглядом кафельную плитку, она впервые за два года позволила своим мыслям свободно копаться в самых потаённых углах своих воспоминаний, что, будто стая термитов в деревянном доме, хаотично разгрызали черепную коробку, вываливая всё содержимое наружу. После прилёта в Пекин Джихо далеко не сразу смогла начать работу в нормальном темпе. Бессонные ночи, частые истерики и отсутствие аппетита сказывались не только на внешнем виде молодой девушки, но и на энергии. В дружном офисе, где все пока что с опаской относились к новому сотруднику из другой страны, Кан чувствовала себя рыбой, выкинутой на сушу. Она задыхалась, жадно хватая ртом воздух, от которого внутренние органы только быстрее отмирали, оставляя после себя лишь чёрные угольки. Приходя домой, сил едва хватало на еду. Нет, не для себя, для такого же грустного и не привыкшего к новому месту пса, что теперь стал единственным другом и последним живым воспоминанием о том человеке, кому Кан оставила всё своё сердце и душу, когда уезжала. Ради отношений с Бэкхёном она поставила на кон всё и в итоге осталась лишь с горсткой пыли, которую раньше называла своей жизнью. Все подруги и даже семья отвернулись от Хо, так и не приняв её любовь к тому, кто был ей не по зубам. Жаль, поняла она это слишком уж поздно. Кан горько усмехнулась, когда в голове пролетела мысль о том, что теперь, кажется, снова придётся отдавать ползарплаты на сеансы с психологом, с которым попрощалась лишь месяц назад. Ей и правда казалось, что специалист смог сделать то, что у неё не получалось множество месяцев — выгнать из ноющего сердца мужчину, который жил там чересчур уж долго, почти вростая в чувствительный орган. Терапевтка Джи будет крайне недовольна, что её подопечная вновь вернулась к тому, откуда начинала два года назад. И без того короткий сон Джихо был прерван настойчивым стуком в дверь. Нехотя открыв глаза, она ещё минуту устало смотрела в стену, обещая себе, что непременно задушит Лу Ханя подушкой, когда откроет дверь. Кан не знала, который сейчас час и сколько вообще времени прошло с ужина. Шторы в номере были завешаны так плотно, что она не была уверена, какое сейчас время суток. Дикая головная боль и пощипывающие от пролитых слёз глаза сделали её подъём с кровати практически невозможными. Шатенка была уверена, что свалится с ног, как только сделает первый шаг, но всё же медленно направилась к двери, больше и больше раздражаясь от непрерывных стуков. Даже просто повернуть ручку оказалось сложным для обессиленной девушки, но, как только дверь открылась, Кан была готова тут же захлопнуть её обратно. Одной рукой Бэкхён опирался об стену, еле стоя на ногах, а второй настойчиво барабанил в двери, не поднимая головы, из-за чего Джихо чуть не прилетело кулаком по носу. Сделав шаг назад, особа шокировано осмотрела мужчину. Даже на расстоянии одного метра можно было отчётливо услышать резкий запах крепкого алкоголя, исходившего от мужчины. Бэк был в том же костюме, что и на ужине, только теперь изрядно помятом и без пиджака, а волосы были в полном беспорядке. Кан почти болезненно скривилась от подобной картины. Нет, Бён всё так же не был ей противен. Ей был ненавистен тот факт, что даже в таком потрёпанном и непрезентабельном виде мужчина всё равно был прекрасен. И даже спустя два года сердце хотело лишь его. Наконец, брюнет заметил, что двери больше не заперты и медленно поднял затуманенные алкоголем глаза. — Тук-тук-тук, — тихо, почти неслышно прошептал Бэкхён, вскидывая густые брови вверх. — Ждала? — горько усмехнулся, попытавшись выпрямиться, что, конечно же, у него не вышло. Джихо крепко сжимала ручку двери, желая захлопнуть её прямо перед носом мужчины, но никак не могла на это решиться. — Ну и где этот твой, — Бён был не из тех, кто быстро напивается, поэтому Хо оставалось лишь догадываться, сколько бутылок он осушил прежде, чем явиться к ней на порог. — Хань? — презрительно выплюнул, недовольно цокая языком. — Хорошо с ним повеселились этой ночью? — с каждым словом тон Бэка был всё выше, и он рисковал разбудить других постояльцев отеля. Впрочем, сейчас ему было плевать. Кан не понимала, что за ерунду нёс Бэкхён и зачем вообще явился сюда, но один только вид на него причинял девушке адскую боль. — Это у тебя хобби такое, встречаться со своими начальниками? Другого способа строить карьеру не нашлось? — слова лились из рта мужчины, словно яд, а в груди нарастала неведомая злость. Сколько раз он пытался забыться в алкоголе. Сколько ночей проводил в барах, заказывая один шот за другим. Виски, коньяк, бренди, абсент и ром стали лучшими друзьями и постоянными спутниками по вечерам, что он проводил в абсолютном одиночестве. Днём работая не покладая рук, погружаясь в бесконечные бумаги и счета, Бэкхён проводил ночи, напиваясь до беспамятства, только бы не оставалось лишних минут на болезненные воспоминания и сжигающие всё изнутри мысли. Сколько раз он разбивал очередной телефон в попытках не звонить, не писать, не искать ту, которой сломал жизнь. Дни смешались в кучу, образовывая тёмную, вязкую массу, постепенно засасывая в пучину прострации и безнадёжности. Слова Бёна больно ударили по Джихо, оставляя новый рубец на итак истерзанной душе. В последний раз бросив взгляд на мужчину, она хотела навсегда закрыть перед ним дверь. Во всех смыслах. Но Бэкхён, снова попытавшись встать прямо, опять потерпел неудачу и повалился вперёд, падая в объятия шокированной девушки. Мужчина что-то бессвязно бормотал, кое-как передвигая ногами, пока Кан, измученно кряхтя, пыталась затащить его в номер и при этом не рухнуть вдвоём на пол. Резкий запах алкоголя не смог перебить столь знакомый парфюм на мужчине, который она однажды подарила на его день рождения. Они тогда ещё тщательно скрывали свою связь, хоть и были буквально опьянены чувствами. Джихо в течение трёх месяцев бережно копила деньги со стипендии и подработки, чтобы купить ему в подарок дорогие духи от известного итальянского бренда. Её всегда сводил с ума аромат этого парфюма на теле Бэкхёна, из-за чего она частенько зарывалась носом в чужую шею, вдыхая родной запах, будто дорогой наркотик. Позволив себе минутную слабость, Кан упёрлась спиной в стену, продолжая крепко держать мужчину, чтобы он не упал, и, прикрыв блаженно глаза, робко вдохнула едва уловимый аромат. Голова мужчины безвольно упала на плечо шатенки, а сильные руки крепко обвили тонкую талию, заставляя девушку прийти в себя. Опомнившись, особа хотела оттолкнуть пьяного брюнета, не желая снова испытывать всё то же, что и два года назад, но Бён лишь сильнее прижал Кан к себе. Тихие всхлипы разрушили тишину, заставляя девушку испуганно замереть. —Я... — едва слышно, неуловимо. Джихо даже сначала подумала, что ей показалось, но спустя несколько секунд, собравшись с мыслями, мужчина продолжил: — Я так скучал по тебе, — голос слегка надломился от слёз, что уже успели намочить плечо шатенки. — Я так блядски сильно скучал. — руки мужчины крепче обвили талию Кан, почти душа в своих объятиях. Девушка инстинктивно обняла Бэка за плечи, стараясь даже не дышать, чтобы расслышать все слова, которые шептал брюнет. — Ты так просто ушла, бросила меня, как испорченную вещь, — после нескольких минут тишины, нарушаемой лишь тихими всхлипами человека, которого Кан раньше считала непробиваемой стеной, крепостью, до которой так и не дошли её мольбы и крики пустить на ночлег. — Я ведь... Я думал, что даю тебе всё, чего только можно желать, — Бён говорил тихо, почти неслышно, чтобы не дать голосу позорно надломиться, но Джихо прекрасно его слышала, сжимая в кулаке тонкую ткань мужской рубашки. — Я хотел показать тебе, что ты для меня значишь, как ты мне дорога. Хотел дать тебе всё, что имел, без остатка. — дыхание иногда сбивалось от слёз, и Бэку приходилось восстанавливать его, шумно выдыхая через рот, а потом вновь глубоко выдыхая цветочный аромат шампуня Джихо, который иногда, в особенности тяжёлые и одинокие вечера, мерещился ему, медленно сводя с ума. Сколько Бэкхён себя помнил, он всю жизнь жил, подчиняясь чьим-то правилам. Сначала это был строгий дедушка, которому ещё совсем маленького внука отдали на воспитание, чтобы вырастить в нём "настоящего мужчину". А, возможно, реальная причина была в том, что родители попросту не хотели брать на себя ответственность за собственного сына. Господин Бён был уважаемым человеком, сумевшим построить собственный бизнес во времена страшного кризиса. Не удивительно, что и внуку он приучал дисциплинированность и строгость, не растрачиваясь на любовь и заботу даже для ребёнка. Постоянные репетиторы вместо прогулок с ровесниками, бесконечные уроки вместо весёлых игр и просмотра мультиков. С малых лет Бёну-младшему внушали, каким он должен быть и что делать. И права на выбор в этой жизни у него не было. Даже жену совсем ещё зелёному Бэку подобрали сразу же, как он вернулся с учёбы в Лондонском Университете. Естественно, специальность выбрал также не он. Несмотря на свою почти натуральную красоту и состоятельность, Чон Аён была неисправимой пустышкой, пластиковой куклой, которую едва ли волновало что-то кроме брендовых вещей и вечеринок в лучших заведениях города. Она гордо называла себя светской львицей, хотя без своих шмоток и денег навряд ли сошла бы даже за уличную кошку. Вся жизнь Бэкхёна была золотистым фантиком, блестящей обёрткой, под которой находилась гниль и разочарование во всём, что окружало парня. Во всём, кроме неё. Кан Джихо действительно была, как глоток спасительного кислорода после продолжительного нахождения под толщей воды. Бён и сам не понял, как эта простая и неуклюжая девица смогла оживить то, что давно лежало мёртвой тушкой где-то под рёбрами, начиная медленно разлагаться. Сначала мужчине было весело. Серые будни в душном кабинете, однотипные деловые встречи и постоянные истерики молоденькой жены, после которых брюнет коротал вечера в барах, разбавила эта вечно неловкая и до ужаса застенчивая девчонка, вьехавшая на своём синем велосипеде в его машину. Было смешно наблюдать, как она волновалась и испуганно заикалась при каждой их встрече. Бён лишь хотел немного веселья. Думал просто поиграться с наивной дурочкой, чтобы хоть чуточку отвлечься от повседневной суеты, что сжирала внутренности с бешенным аппетитом. Но потом стало по-настоящему страшно. Каждый раз мужчина испуганно ловил себя на мысли, что эта девчонка уж слишком глубоко засела где-то в сознании, поселилась в голове, не собираясь платить за аренду. В её руках было слишком тепло. В её глазах плескалось слишком много чувств, а губы, из которых постоянно выходил какой-то несуразный, но почему-то милый бред, было так приятно целовать, что ни о чём другом он и думать не мог. Он не знал, как нужно себя вести и что делать, чтобы показать Джихо, что он чувствует на самом деле. Бэкхён искренне считал, что, осыпая девушку украшениями и цветами, преподнося дорогие подарки и устраивая свидания лишь в самых роскошных и лучших местах города, он ясно давал понять о тех чувствах, которые были столь в новинку для, казалось бы, уже взрослого человека, и вызывали мелкую дрожь по всему телу. Мужчина до жути боялся того, что испытывал к Кан, но совладать с самим собой сил так и не нашёл. А, может, и вовсе не хотел. — Прости, что не говорил, как сильно я тебя люблю, — раскаивался Бён, в промежутках между фразами бесшумно рыдая, словно маленький ребёнок, мальчишка, которого мама оставила одного в громадном торговом центре. Люблю. За все тридцать четыре года жизни Бэкхён ещё ни разу не произносил этого слова. Ни к вечно требовательным и холодным родителям, ни к строгому и нередко жестокому дедушке и уж тем более ни к своей жене, которая была таковой лишь по паспорту, он не питал чувств хотя бы отдалённо похожих на любовь. И поэтому далеко не сразу понял, что именно испытывал к Кан Джихо. Но осознание далось слишком тяжело. Оно ударило будто обухом по голове, поразило молнией по всему телу. Стоило услышать еле слышное "прощай" на другом конце провода, как мир вокруг мужчины рассыпался мелкой пылью. Сначала он хотел остановить, отыскать, забрать Джихо и больше никогда-никогда не отпускать из своих объятий. Но не мог себе позволить сделать её несчастной вновь. Разлука убивала, медленно растекалась смертельным ядом по венам, а спасительное противоядие навсегда улетело в неизвестном направлении, вычеркнув Бёна из своей жизни. Как-то внезапно всё вокруг оказалось таким мелочным. Карьерный рост, одобрение родителей, репутация и мнимый долг перед женой оказались на заднем плане, были заглушены стонами сердца, которое только-только начинало оживать, как в него снова вонзили иглы. Постоянно находясь, будто в бреду, Бэкхён без сожалений подал на развод, не обратил внимания на слёзы матери, когда дедушка проклинал единственного внука и грозился отобрать компанию и даже глазом не моргнул после звонкой пощёчины от отца, когда Бён-младший сам покинул свой пост, навсегда улетая в другую страну. Поначалу бизнес шёл из рук вон плохо, а накопления, оставшиеся от его прошлой жизни, стремительно исчезли с банковского счёта. Но трудоголизм и упорство всё же дали свои плоды, помогая Бён Бэкхёну заново вставать на ноги после потери всего. И под всем он имел ввиду только её, потому что остальное больше не имело значения. — Почему ты мне не говорила, что тебе плохо? — спустя несколько бесконечно долгих минут в болезненных объятиях друг друга, Бэкхён всё же нашёл в себе силы поднять голову с плеча Джихо. Красные, опухшие после слёз глаза мужчины встретились со стеклянным взглядом Кан, которая уже тяжело дышала через рот, чтобы не дать всхлипам вырваться наружу. Их лбы соприкоснулись, и на солёных губах Бёна появилась еле заметная, почти невидимая улыбка. — Почему молчала о том, что ты несчастна? — рука неуверенно отпустила девичью талию, медленно поднимаясь выше. Дрожащая ладонь осторожно, слегка боязливо опустилась на шею, зарываясь в шелковистые волосы карамельного цвета, а подушечки большого пальца аккуратно дотронулась до мягкой щеки, с которой давно сошёл румянец. От подобных прикосновений Джихо шумно выдохнула, устало прикрыв глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. В ушах стоял шум колотящегося сердца в груди, которое уже полчаса было готово проломить рёбра, чтобы прыгнуть в руки к своему хозяину, который с таким трепетом рассматривал бледное лицо Кан. — Одно твоё слово и я... Я бы сделал абсолютно всё, — два тёмных омута жадно впивались в облик напротив. Запоминали каждый сантиметр бархатный кожи, каждую веснушку, изгиб бровей и бледность сухих губ. — Я так ждал, что ты попросишь уйти от жены, закатишь истерику насчёт того, что я мало уделяю тебе времени и потребуешь рассказать всему миру о том, что ты моя. Мне так хотелось кричать всем, что ты моя. — даже говоря шёпотом, голос Бэка продолжал дрожать, а дыхание чуть уловимо щекотало кожу лица Джихо. Поддавшись чуть вперёд, мужчина дотронулся кончиком носа вечно холодного носика Джи, которого раньше любил по-ребячески чмокать, если Кан обиженно надувала щёки. От подобного прикосновения всё тело шатенки забилось мелкой дрожью, а мозг уже бил тревогу о том, что надо это прекращать. Нужно срочно оттолкнуть, убежать, спрятаться. Нужно отвести глаза, убрать из поля зрения того, кто снова рвёт на части то, что она с таким трепетом латала многие месяцы. Она не повторит это снова. Не соберёт себя опять по кусочкам и не склеит мелкие осколки души, что уже начала медленно трескаться, ощущая близость своего господина, хозяина, который делал из Джихо лишь безвольную марионетку одним своим взглядом. Но здравая часть мозга так и не смогла заставить тело отодвинуться от Бэкхёна, а руки, которые уже начали жить своей жизнью, неуверенно опустились на талию мужчины. Ослабевшие пальцы, насколько могли, сжали тонкую ткань тёмной рубашки, не желая отпускать человека, чьё присутствие только что напрочь перечеркнуло всё то, чем жила и дышала Джихо последние два года. Потому что всё это был мираж, выдуманная реальность, в которую так отчаянно хотелось верить девушке. Столько дней она убеждала себя, что справиться, что она не зависима, не одержима. Ночами заглушала крик подушкой и клялась себе, что забудет его. Навсегда перечеркнёт имя, выжженное в груди. Но иллюзия исчезла, растворилась, будто бы и не было долгих месяцев на расстоянии друг от друга. — Вернись ко мне. — тихо и хрипло от слёз взмолил мужчина. Джихо шумно вздохнула воздух в себя, будто до этого была под водой. Наконец, стена между ними рухнула окончательно. Все преграды, которые они, кирпич за кирпичиком, отчаянно строили, рассыпались на мелкие куски. Два года тоски и боли забылись в одночасье, стёрлись из памяти, стоило сухим и солёным от слёз губам встретиться друг с другом. Отчаянно, жадно, они впивались один в одного, остервенело кусая и тут же зализывая раны. Со всех сил прижимались ближе, боясь, что этот момент вскоре исчезнет, так и не дав им без остатка раствориться в собственных чувствах. Но этого не произойдёт, потому что... Он не отпустит. Она не уйдёт.