After fire

vk.com/wall-182875281_938115 vk.com/wall-182875281_951107 vk.com/wall-182875281_961579 (автор всё ещё ждёт похороны Скорпиона и драку Козерога со Львом, пытавшихся разобраться, кто из них Восьмого до этого довёл)

Пятый потуже затянул черный галстук, посмотрел на себя в зеркало, вздохнул и в который раз ослабил шёлковую удавку. Настроение и так было поганым, и ухудшать его церемониалом Лев не собирался, хоть сначала и пытался сохранить приличия, однако... Посмотрев на висящий на стуле пиджак фыркнул, подкатал рукава рубашки и взял со стола поднос с ещё теплым завтраком. Готовил Водолей, да ещё по его просьбе, так что, во вкусе и качестве сомневаться не приходилось. Пройдя по коридору через две две двери к третьей, Лев на пару секунд замер, выдохнул, собираясь с силами, постучал по двери, спрашивая: - Скорпи, ты тут? Ответа не было, но сама дверь от стука приоткрылась на пядь, и Пятый нахмурился. Склонная к паранойе Скорпион всегда, всегда запирала дверь в свою комнату, что не раз спасало её от проделок других знаков и их бесцеремонности. Причем, запирала как уходя из дома, так и находясь в нём, чтобы побыть одной. Помявшись с десяток секунд, Лев всё-таки вошёл, тихо уточнив, одной рукой одновременно включая свет: - Скорпи? Лишь по резкому, прерывистому вздоху на вспышке, он понял, что она здесь. Проморгавшись, Пятый оглядел комнату и замер. У неё даже хватило сил начать собираться, Лев отметил открытые дверцы гардероба и несколько вешалок с черной одеждой - почему-то сейчас её любовь к черному цвету казалась насмешкой судьбы: к произошедшему с практической точки зрения лучше всех оказалась подготовлена именно Восьмая. Это она договорилась с похоронным бюро, подобрала все украшения и гроб, дату и место проведения, связалась с нотариусом, уточняя по поводу необходимых документов и списка гостей, даже снова одолжила Близняшке одно из своих черных платьев, чтобы та не выделялась среди других гостей на... ...на похоронах. Разве что, на опознании Восьмой не было, просто не успела - Рыба, который и был свидетелем произошедшего, сразу после допроса в полиции и опознал Козерога... его тело... то, что от него осталось. Лев, старательно отводя взгляд, аккуратно поставил поднос на тумбочку возле кровати, потупился, выдохнул, но всё-таки сел, стараясь не пялиться. Скорпион готовилась к похоронам со всей тщательностью, подобрав костюм и себе, Пятый видел и легкое пальто из черного кашемира, и длинное угольно-черное платье, перчатки, удобные туфли, даже шляпку с плотной вуалью, ожидающие своего часа на специальном манекене, однако, у Восьмой просто закончились силы. Она лежала поверх одеяла на боку, в черной шелковой комбинации и чулке, всего одном, натянутым до середины бедра. Второй, полускомканный, опоясывал костяшки правой руки, а концы сжаты в кулаке левой. Лев зажмурился, помотал головой. Стыдно было неимоверно, хотя, стыдиться было нечего - Скорпион была эффектной женщиной, просто умопомрачительно яркой и красивой. Даже совершенно того не желая, не прикладывая к тому усилий, она приковывала к себе взгляды, как было и сейчас. А может быть, дело было в том, что сам Лев, как бы ни старался, никогда не мог отвести от неё взгляд... Козерог, что ни говори, счастливчик, раз его любит такая женщина. Любила. Нет, всё-таки любит - разве какая-то смерть может стать помехой её любви?! Восьмая лежала абсолютно неподвижно, так, что даже дыхания было не разобрать. Лев аккуратно коснулся её плеча, собираясь привлечь её внимание, но тут же отдернул пальцы - подушечки обожгло прохладой чужой кожи. Путь Млечный, сколько же она так лежала? - Лео? - Если бы Пятый не прислушивался, он бы и не услышал этого шепота, сравнимого с выдохом. - Да, Скорпи? - Лев постарался улыбнуться - зная, сколько сил приложила Восьмая, чтобы всё устроить, он не мог позволить себе слабость. Он хотел помочь ей, но зная Скорпион столько лет, понимал, что та к себе жалости не потерпит - слишком гордая. Особенно она не примет её от него, того, кого сама считает своим другом и отличным соперником, кто также силён и горд, как и она. Поэтому, ему оставалось только подбадривать её одним своим видом и быть, как и следует хорошему другу, рядом, чтобы помочь, когда та будет готова помощь принять. - Нам уже пора? - По её телу прошла легкая дрожь, перед тем как плечо дернулось,отходя назад, словно Скорпион пыталась вспомнить, как это - двигаться по-человечески. В давние века, когда меж созвездиями всех мастей велись войны, Лев не раз видел эту резкую, отрешенно-механическую манеру, означавшую, что владычица Восьмого Дома начала одаривать своих врагов величайшей своей драгоценностью - скорой смертью с одного удара. Сейчас, когда вражда была в прошлом, это говорило о том, что все движения Скорпион продиктованы одними инстинктами, а не разумом. Кое-как поднявшись на колени, Скорпион начала заваливаться вперёд, но Пятый успел её поймать, невольно обнимая всё крепче, прижимая к себе. Даже от её белых до голубизны волос пахло холодом, тем, что бывает в во время первого снегопада, упоительного в своей пронзительной мягкости и надежде чего-то нового. И кожа мягче шелка. И губы её так близко... Втянув когти внутрь, Лев заботливо, неспешно, отстранился, продолжая держать Восьмую за плечи, чтобы не упала. Улыбнулся, прикрывая глаза, произнёс ровно: - Аккуратнее, ладно? Не хочу, чтобы ты пострадала. Видит Млечный Путь, они и так успели настрадаться. Восьмая мелко, неразборчиво кивнула, тряхнув светлой головой, однако осмысленности или чего-то иного в её глазах так и не появилось. Она начала распутывать чулки с рук, но так увлеклась, что не заметила, как начала наматывать их заново, в другую сторону. Лев нахмурился, и положил свои ладони на её, легонько сжимая. Скорпион остановилась, склонила голову вбок, дёрганно и быстро, точно кукла со сломанным шейным шарниром. Сейчас Льву она и виделась куклой - всё ещё прекрасной, но безвозвратно сломанной. И от того, красота её, безнадёжная, отчаянная, била ещё острее в сердце, напрямую. Будь Козерог жив, Лев бы сейчас убил его снова, за то, что он сделал её такой. Видеть Скорпион, блистательную, ехидную, завораживающую такой - было невыносимо. Больно физически, до режущих кожу впившихся в ладони когтей. И стыдно - из-за того, что Лев об этом мечтал. Не о том, чтобы Восьмая так страдала, конечно же нет! Чтобы можно было коснуться её, без насмешки или хитрого, слишком понимающего взгляда. Чтобы он мог помочь ей, когда тяжело, а не услышать очередную улыбчивую фразу о том, что справиться сама. Чтобы можно было быть рядом не только, когда нужно, но и когда хочется.... Огонь и Вода уживаются редко. Но Скорпион не зря называют огненной водой - страсти и пыла в ней на трёх Стрельцов хватит. Она обжигала. Манила и пьянила так, что звезды вспыхивали сверхновыми под веками и туманности водили хороводы, а черные дыры начинали петь хвалебные оды инфразвуком, отдаваясь дрожью в костях и мышцах. Было время, когда Лев её ненавидел - так искренне и чисто, что остальные созвездия опасались, как бы они не разрушили весь Зодиак. А Восьмая только улыбалась, молвила ласково, что всегда будет рада принять от него вызов на очередной бой. Было время, когда он её презирал - не менее сильно, чем ненавидел. Не знал, да и не желал знать, что ведёт её по жизни, чем руководствуется она, острая на словах и клинках. Но наступило время, когда она оказалась слишком близко. И скрещиваться, осыпаясь искрами, начали не клинки, а взгляды. И там, за полыхающей чернотой радужки, за обсидиановым льдом, он наконец-то разглядел её душу... - Хэй, - пальцы бережно отводят с лица светлые пряди. Лев смотрит ей в глаза, но её взгляда не чувствует. Обсидиан словно скрыт под вулканическим пеплом. - Тебе не обязательно идти туда, ты же знаешь? - Но я должна. Это подло, если я смогла проводить Рак, то и его должна. - Пятый прикусывает губу, выдыхает, снова обнимая Скорпион, шепчущую всё это, словно граммофон - заезженную пластинку. С практической точки зрения Скорпион была лучше всех готова к смерти Козерога, потому что только-только закончила с похоронами Рак. Смерть Четвертой, внезапная, непонятная, до сих пор скрывающая под собой много тайн, с незакрытым полицией делом, всё ещё тревожила их всех. Это было видно уже по тому, что Лев замечал, насколько безумными знаки стали после неё. Раньше созвездия ещё пытались походить на нормальных людей, а теперь... Скорпи договаривалась с полицией, с похоронным агентством, с нотариусом, квантовый черт его дери. Вытаскивала Деву из тюрьмы, куда его трижды пытались засунуть по подозрению, вырывала из истерик психующего Водолея, искала убийцу сама... А потом Козерог умер, и все те дела, которым она пыталась заглушить собственное горе, потеряли смысл. Лев поджимает губы, и строго, даже жёстко, произносит: - Ты справилась с этим, потому что рядом с тобой был Козерог. А если сейчас ты пойдёшь на кладбище, то просто рухнешь у его могилы ещё до конца церемонии и у тебя сердце остановится. - Пятый не утрировал и не шутил, с волей Скорпион и её знаниями, с её бесконечной преданностью, она была способна окончить своё существование подобным образом. По тени, промелькнувшей на её лице, Лев понимает, что попал в точку, и снова вздыхает, гладя её по голове. - Они мертвы, Скорпи. Мертвы. И не обязательно в доказательство своей любви к ним умирать самой. - Ресницы дрогнули, опускаясь, и Скорпион снова кивнула. Лев слабо улыбнулся, чуть крепче на секунду сжал её плечи, отпуская и отходя на пару шагов. - Завтрак на тумбочке, попытайся хоть что-нибудь поесть, Аква старался. - С кривой, скорее для себя самого, чем для неё улыбкой, произнёс Лев. - Я провожу его за тебя, а ты... попробуй поспать. Сон это почти что смерть. Светлая макушка снова дернулась, опускаясь, когда Скорпион легла на собственные вытянутые руки головой. Словно и не вставала, замерла, ни дыхания, ни присутствия... Ни единого признака смысла или жизни. - Лео... спасибо. Пятый кивнул, улыбнулся мягко, как мог, полыхая гневом изнутри. Плотно закрыл за собой дверь, проверил, что остальные уже уехали, и прошёл к главному входу. Только отойдя к своей машине, он услышал отголоски горестного воя, пробившегося сквозь стены.

***

Зарычав на косяк, о который он ударился плечом, Лев прошёл в кухню, еле сдерживаясь от того, чтобы перейти в звериную форму. Созвездия точно свихнулись: похороны Козерога обернулись невиданным балаганом! Даже на поминках Рак и то было приличнее, всего-то обошлось Рыбом, что обсыпал могилу блёстками! Овен и Весы подрались из-за дурацкой музыки. Чуть позже в драку вступили Телец и Водолей. И наконец, чтобы разнять звезданутых психов, в свору влезли полицейские, пришедшие чтобы снова взять у них показания... Лев рыкнул, ударил кулаком стену, упрямо выпрямляясь и выдыхая. Он был рад, что отговорил Скорпион идти на кладбище. Если бы она не умерла, то поубивала бы остальных за такое точно. - Эйт ещё не выходила из своей комнаты. Как думаешь, может пора готовится к её похоронам? - Произнёс словно для себя помешивающий что-то в кастрюльке на плите Двенадцатый. Пятый на секунду замер, а после кинулся на Рыб, лишь последним усилием воли пригвоздив того не к раскалённой плите, а к столу. - Даже думать такое не смей, не то, что говорить! - Оскалился Лев, но тут же отошёл, беря себя в руки. Не хватало только последнего родственника Восьмой самому убить! - Она же твоя сестра! - Это не означает, - Рыб кашлянул, потирая передавленное ранее львиным локтём горло. - Что мне самому порой хочется её прибить. Брось, ты сам этого несколько тысячелетий желал, не смотря на то, что влюблён в неё! Лев вздрогнул, виновато отведя взгляд. Нет, перед Двенадцатым он вины не ощущал, тот трёпку заслужил(как и большая часть Зодиака), но вот перед Скорпи... После смерти сестры и возлюбленного, ей только его влюблённости не хватало. Пусть та была злом знакомым (по крайней мере, ему, хотя Лев и подозревал, что Скорп о его привязанности к ней узнала ещё раньше, поэтому и была к нему по-своему милосердна), но сейчас была бесполезна и больнее обычного. Для них обоих. Рыб хихикнул, ойкнул, снимая с огня кастрюльку, снова помешал, ехидно напевая: - Ты её люююбишь. Хоть и отлично знаешь, что она никогда не полюбит тебя в ответ. Не так, как ты этого хочешь. - Занятно, что титул главной стервы между собой делили Рак и Скорп, но сестрёнки, судя по всему, просто перенимали навыки младшего брата. Лев снова сжал кулаки. Двенадцатый нарывался, добротно, талантливо, на то, чтобы его снова придушили, но в этот раз Пятый даже был готов довести дело до конца. Он устал. И единственное, чего хотел - свернуться калачиком со Скорпи на одной кровати, обнимая её, прижимая к собственному сердцу, заряжая пульсом. Если Скорпион потеряла смысл в этой жизни, Лев готов был разделить с ней свой, стать им для неё. - О да, ты для неё всё сделаешь. - Кивнул со смешком Рыб, переливая варево в кружку из темного стекла. Пахнуло молоком и солёной карамелью, единственным зельем в мире, которое могли варить все знаки без исключения, даже поджигающий воду Овен, и что было способно остановить впавшую в слепую ярость Восьмую. Рыб взболтал баллончик со сливками, выдавливая целую гору в кружку. Подумав, добавил тертого шоколада и мелкого темного порошка. Не молочный и корица, нет - белый и черный перец. Скорпион была той ещё извращенкой. - Только вот, её крохотное черное сердце бьётся ради одного-единственного существа во всей Вселенной. И это не ты. Такая скурпулёзная забота никак не вязалась с жестокостью слов. Лев посмотрел на Рыба, и заметил мелькнувшие в его глазах тени. Две юркие тени связанные лентами за хвосты. Эрос как никто чувствовал любовь, во всём мире и в каждом из них. И никогда не ошибался. Даже любовь Скорпион, всепоглощающая, вечная, незыблемая, была чувством тёмным, сродни одержимости. Для Восьмой Козерог был выше и дороже любого бога, даже не смыслом жизни - самой жизнью. Это пугало также сильно, как и завораживало, вызывало зависть, боль, восхищение... И ввергло самого Льва в бесконечное уныние. Даже его солнца не хватало, чтобы хоть на миг развеять тьму этого чувства между ними, заставляя Скорпион посмотреть на него. - И последний штрих! - Жестом фокусника достав из воздуха флакончик, Рыба капнул пару пилюль в кружку. Подумав, добавил третью, аккуратно, чтобы не разрушить гору из сливок, перемешал. Пахнуло тонко горьким миндалём, так остро, что Лев отступил, опасаясь задохнуться отравой, но Рыба невозмутимо впихнул кружку ему в руки. Пятый несколько секунд наблюдал за жидкостью, сглотнул и спросил шёпотом: - Что ты задумал? - Ничего. - Совершенно искренне ответил Рыба. - Главное, что сделаешь ты. Сердце проще всего разбить и собрать заново, когда оно не бьётся.

***

В этот раз Лев даже стучать не стал - тихо открыл дверь, тихо зашёл, также тихо закрыл за собой дверь, аккуратно держа одной рукой кружку. Он до сих пор не понимал, почему не вылил эту отраву в унитаз. Что ж... из хорошего, стоило отметить то, что Скорпион вставала с постели, а не лежала пластом всё это время, как он беспокоился. Из плохого - что вставала она для того, чтобы разгромить собственную комнату. Из разбитого окна тянуло холодом, от чего мурашки на спине у Льва тут же стали в два раза больше прежнего. Как на беду, нарочно полная луна бросала серебренный клин света прямо на изломанную фигуру Восьмой, покрывая ту контуром призрачного серебра. На призрака же Скорпион и походила. На духа, лишь из-за нелепой случайности оставшегося в этом мире, и не знающего, как быть дальше. А Лев - точно экзорцист-недоучка. И не знает, то ли усмирить духа, успокоить его суть, то ли... Развоплотить, прекращая муки. Оставив исходящую дурманным паром кружку на тумбочке, Пятый заползает к Скорпион на кровать, утягивает её к себе, обнимает со спины, усаживая между колен. Ему бы позволить себе выпустить наружу золотую гриву, солнечный шёлк, укутать её всем своим звериным теплым теплом в мягкий мех, отогреть душу и сердце. Тело - оно у Восьмой отзывчивое, даже слишком, само притянется, а уж там... Лев, задыхаясь, скрывает лицо в снежно-белых волосах, невесомо целует макушку, дышит болезненно-свежей нежностью, пытаясь взять себя в руки. На секунду, всего лишь на миг, выползают острые когти, силясь вцепится ещё крепче в чужую плоть, прижать и никогда, никогда не отпускать, но... Но он вспоминает, что у этого зверя - человеческое лицо. Сфинкс внутри него поднимает голову, укоризненно ей качая. Любого зверя можно укротить, добром и лаской, любовью, но... Если он так поступит со Скорпион, приручит её, как раненного зверя сначала ловят, чтобы выходить, а после тот лижет своему спасителю руки, будет ли она собой? Лев её любую примет, и ехидную, и опасную, и безумную, и влюблённую в другого, всякую. Вопрос в другом - примет ли такой она сама себя. Позволит ли быть себе счастливой с ним, помня о том, что любила(и наверняка будет любить) другого, отпустит ли себя, простит ли? - Лео? - Предплечья покалывает теплом выдох. Скорпи шебуршит тихонько, поворачивается, мягко опирается ладонями о его грудь. Миг равновесия - и выше, по шее, обхватывая холодными пальцами лицо. В черных глазах бархатно вспыхивают звезды беспокойства. - Лео, ты в порядке? Лев скулит, бодает горячим лбом чужой, после гоняя лицо во впадинку между плечом и шеей, тихо, шёпотом в кожу, признаёт: - Нет. Ни капельки. Ни единого мига. Выдох. И ладони ведут за уши, в волосы, приглаживая, ровняя золотистые волны. Будто душу, как зеркало водяное, разглаживает, укрощая бурю. Скорпион - бурная, но мирная, умиротворённая, око ураганное, глаз колдовской. А у Льва в ушах не звон - шелест. Пепел идёт барханами, миг, другой, и сквозь сизое серебро вспыхнут до слёз остро алой кромкой крылья. Каждую секунду слабости Скорпион оплачивает веками силы, каждую маленькую смерть - грандиозным воскрешением. Миг, другой, - расцветёт на узких губах улыбка, мудрая, лукавая, всеведущая. Ещё секунда - и звезды в глазах станут озорным огоньком, братом украденного Прометеем пламени. Совсем чуть-чуть - и она воспрянет. Отбросит слабость, боль, горе, как феникс - остатки скорлупы. Это не значит, что она забыла. Это значит, Скорпион снова зажигает под собой мост, чтобы не было самой возможности отступить. Ещё пара минут, и это она будет успокаивать Льва. Ещё пара минут, и на её сердце ляжет шрамом-бронёй очередной чугунный обруч. Пятый не знает, что под пальцами глаже и приятнее - шелк или её кожа, когда она ведёт по её спине, давая понять, что успокоился. Кромки лопаток - стеклянным крошевом, пряной щелочью, под кожу, прямо в кости, до крови, дробя что-то внутри до микронов мнимой хрупкостью. Из таких, как она, гвоздей не делают - где такой дурак найдётся, что сделает гвозди из мифрила? Лев улыбается, любуется, отводит за островатое ухо Скорпи белую прядь. Приобнимает, тянется, беря с тумбочки чашку. Миндаль уже исчез, выветрился, оставляя только сладость и легкую перчинку. Аккуратно передав свою ношу Скорпион, Пятый усмехнулся: - Пей давай. Есть не стала, так хоть так подкрепишься. Скорпион то ли мурчит, то ли рокочет, не разжимая губ, устраивается в подушках, греет руки о чашку, тянет, чуть ли не носом в тающие сливки уткнувшись: - Лёёёвушка, я тебя обожаю! Лев устраивается рядом, боком, положив голову на локоть, улыбается, смотря как Восьмая спешно от жажды, пьёт, наверняка даже вкуса почти не ощущая. Залпом выпив всю кружку, Скопри салютует ей, и секунду спустя сама отставляет её подальше. Моргает, машет легонько головой - на ресницах невидимой дымкой оседает дрёма. Пятый вытаскивает из-под себя одеяло, укрывает её по шею, устраиваясь рядом. - Спи. Будут кошмары - разбужу. - Может, ещё и колыбельную споёшь? - Лев отводит руку вверх, и Скорпи тут же прячется за одеялом от возможного подзатыльника по самый нос. Одни хитрые да сонные глаза щурит поверх, да и те быстро сдаются, закрываясь. Пятый обхватывает ладонью её шею сзади, пригибает к себе, касается губами лба, перед тем, как снова прислониться своим, выдыхая ей в губы. - Спи, милая. Утром будет лучше. Светлая макушка кукольно-согласно кивает. Скорпион засыпает мгновенно, а Лев ещё долго-долго рисует подушечкой большого пальца круги на её шее, попутно считая пульс. Лев остаётся. Хорошим другом. Может быть - лучшим и единственным. Безнадёжно влюбленным. Остаётся, пока тот крови под пальцами не стихает окончательно. Остаётся, пока пламя не начинает идти из глаз влажными, но такими колкими тропками, падая на постель темными подпалинами. Остаётся вместе с ней умирать. Потому что проще убить саму Скорпион, чем изменить её природу. А иногда - и правильнее, потому что Льва она ещё простит. Себя - никогда.

***

Дева возвращается из полиции под утро. Сонно щурит глаза, разглядывая гнусаво возящегося над аптечкой Рыба, выдыхает-чертыхается под нос, отнимая у того лекарства и зеркало. Пять минут и один вправленный нос спустя, произносит: - Рассказывай давай. Правду. Рыбы щурится, водит глазами из стороны в сторону, но получив под нос ещё один кулак, быстро сдаётся - спорить со злым Девой, особенно после бессонной ночи, также опасно, что оставлять Восьмую без Козерога. Ещё полчаса спустя, Дева уточняет: - То есть, Аква случайно отравил Четвертую, пытаясь прибить Козерога, а Десятый, это узнав, решил свалить подальше, инсценировав собственную смерть? Что же он тогда Скорп сразу с собой не взял, двойные похороны дешевле двух подряд! Рыба хихикает, почти визжит, задыхаясь от истерического смеха. - Прикинь, этот гений почти на коленке в деталях разработал план, но при этом начисто забыл о Скорпион! Идиот, правда? Дева ошалело и устало кивает, после чего смотрит на Двенадцатого сурово, заставляя одним взглядом заткнуться: - Ты хоть Льву сказал, что те таблетки были снотворным, а не отравой? - А зачем? - У Рыба вместо улыбки - оскал всех чертей, спешно поднятых со дна его омута. - Рак из комы выйдет, отлежится, приедут все трое отдохнувшие через полгода-год, и вот тогда... Заодно и Пятый успокоится, а то уже на людей кидаться начал. - Двенадцатый инстинктивно касается горла, где синеет отпечаток ладони. Дева только вскидывает бровь, смотря на другие его раны, и выдыхает - Рыба лучше него знает, что заслужил, но хрен признается. Солнце не погаснет, пока не уничтожит всё живое, так и со Львом - пока он не убедится, что любить Восьмую совершенно бесполезно, пока не убьёт её собственными руками - не остановится, не прекратит себя изводить. Эрос знал это также хорошо, как и то, что Скорпион всю ближайшую вечность будет любить Козерога, чтобы тот с ней не сотворил и до чего бы не довёл. Как и тот - её. Ох уж эти одержимые фанатики-однолюбы! Дева жмет переносицу, выдыхая: - Надеюсь, Лев не натворит глупостей и следующие похороны будут нескоро. Плечи Рыба подрагивают от сдерживаемого смеха, когда он, смотря в окно на уносящий в небеса Водолея луч света, тянет: - Надейся...