Наследники-2

1861 год. Варшава. Польша.       Лидди проснулась очень рано от дикого, истошного крика… нет, скорее даже визга; который доносился из палаты Кречетской. Вне всяких сомнений, голос принадлежал обитательнице палаты… Нет, вне всяких сомнений; Катрин вновь появилась в её жизни; чтобы в очередной раз доставить фрау Шеффер массу неприятностей… Она досадливо поморщилась, словно от комариного укуса; и постаралась принять в постели удобное положение; — восьмой месяц как- никак, предстояло ещё последнее обследование; потом у Лидии возьмут контрольный анализ… и вроде как всё; — можно будет ехать обратно, в Дюссельдорф…       В этот момент к Лидди вошёл Юрий Захарович и начал привычно расспрашивать её о самочувствии, назначил несколько процедур; и уже намеревался уйти… но она остановила его, буквально засыпав вопросами.       » — Доктор, когда наконец уже я смогу вернуться домой, в Германию? Для чего Вы вновь определили меня в стационар? И что опять случилось у нашей принцессы? Сдаётся мне, что её крики слышны на соседней улице!». Хованский уже хотел ответить… но его опередил Глеб Викторович, который заглянул навестить свою пациентку.       » — Лидия Ивановна, здравствуйте! Видите, к чему привело Вас Ваше упрямство; и излишние волнения! Вы снова у нас… боюсь, Вам придётся задержаться на сей раз до самого рождения малыша. Разумеется, в ближайшее время ни о каких поездках не может быть и речи… Вы ведь хотите выносить и родить здорового малыша, ведь так?» Лидди кивнула в ответ в знак согласия. С этими словами он попрощался и вышел из палаты. Юрий Захарович присел рядом и взглянул на неё.      » — Китти полностью пришла в себя… это хорошая новость, но есть и плохие. Она совершенно не помнит события последних лет… постоянно вспоминает какую- то Анну Львовну, и спрашивает; когда приедет пани Дорошенко, чтобы вместе музицировать. А ещё она постоянно зовёт Алёшу… У меня такое чувство, что Катрин полностью потеряла ощущение времени и пространства. Очень жаль, но держать её здесь мы больше не можем… Наша клиника здесь бессильна, нужна клиника для душевнобольных». И это ещё не всё; — Кречетская, похоже, после несчастного случая утратила способность ходить, мне очень жаль». Хованский спешно попрощался и поспешил оставить палату, оставив Лидди наедине с её невесёлыми мыслями».

***

      Григорий Петрович очнулся после очередного тяжёлого похмелья, протёр глаза; и побрёл умываться. Бросил взгляд в небольшое зеркало, висевшее над умывальником… и пришёл в ужас; — на него смотрел угрюмый мужик с диковатым взглядом, заросший неопрятной бородой; давно не стриженные грязные космы торчали в разные стороны, да и одежду давно следовало сменить. Григ торопливо отвёл взгляд, для начала решив хотя бы побриться… однако, ничего похожего на бритвенные принадлежности, ему обнаружить не удалось. Грязно выругавшись сквозь зубы, пан Червинский, (хотя его внешний вид в данный момент скорее напоминал каторжника), вернулся в комнату, обхватил руками голову; и задумался… о бессмысленности своего существования! Он скоро разменяет четвёртый десяток… а у него нет ни своего дома, ни семьи, ни нормального дохода. Нет, так однозначно нельзя! Взгляд его упал на старую люстру, которая давно раздражала его; — Григорий Петрович неторопливо поднялся; и, ужасаясь лёгкости решения, снял её, опустив вниз… затем разорвал на полосы постельное бельё, сделал петлю… Встал на табурет, готовясь сделать последний роковой шаг…и тут…      «Эй! Ты чего это задумал?» — раздался решительный, и вместе с тем строгий окрик.

***

      Григ бросил мутный взгляд на показавшегося ему очень молодым парня. Алексей, (, а это был он!), пулей вылетел в ванную; вернувшись оттуда с ведром холодной воды. Ледяной душ был всё же неприятен даже для закалённого Грига… но он привёл его в чувство! Он бросил взгляд на самодельную «виселицу»…и понял, что жизнь прекрасна! Уткнулся лицом в подушку… и зарыдал, словно маленький ребёнок! Алексей какое- то время сидел рядом молча, не решаясь оставить его одного… услышав вскоре могучий храп Червинского- младшего, он вышел из комнаты; попутно прихватив все колюще- режущие предметы, приладил на место люстру; уничтожив перед этим даже намёк на «виселицу».

***

      «М-да. Дела. Однозначно, у всех этих Червинских и Дорошенко ярко выраженные суицидальные наклонности»; — впрочем, другой реакции на последние новости от вернувшегося ненадолго из Нежина Прохора Петровича Алексей не ожидал. Затем он поспешил в палату к Лидди… к сожалению или к счастью, она была там не одна! Значит, он сделает предложение при всех…» Я скучал, дорогая!» — нежно шепнул он ей; — однако, фрау Шеффер была не в самом лучшем расположении духа; поэтому ответила резко.       » Я тебе… Вам не дорогая!» — однако, Алексей пропустил это мимо ушей.       » — Как скажешь… любимая, милая, единственная!» После этого он галантно опустился на одно колено… и затянул необычайно чистым, мелодичным голосом либретто из популярной оперы, где часто повторялись слова; " — Я люблю Вас!» Окончив исполнение, Алексей поцеловал Лидди руку, слегка поклонился… и попросил согласия стать его женой!».       «Я… подумаю»; — несколько обескураженно ответила Лидия, на что он ответил.       » — Хорошо, любимая; только недолго… Я буду ждать!»