Восхитительная восьмёрка

Пробуждение Марьи было резким и отнюдь не ласковым. Графиня широко распахнула глаза, почувствовав жгучую боль в щеке, из-за чего её голова дёрнулась в сторону, и Румянцева упала на жёсткий плиточный пол. Над Марьей стояла высокая, не очень приятная внешне, обнажённая девушка примерно пятнадцати-шестнадцати лет. — Очнулась? — высокомерно спросила девушка. Графиня нахмурилась, глядя на собеседницу, и приложила ладонь к горящей щеке. — Вы, что… Что себе позволяете?! — не выдержала унижения Румянцева. — Вы ударили меня? В уборной воцарилась тишина — две другие девушки с интересом наблюдали за сложившейся ситуацией. Девушка, ударившая Марью, зло усмехнулась и резко потянула графиню за волосы на затылке, вынуждая ту подняться с пола. Румянцева вскрикнула от боли и схватилась за руку, тянувшую её наверх. — Лучше бы поблагодарила, — мерзко прошипела девушка в лицо блондинке. — У Елизаветы Игоревны рука потяжелее, чем у меня. С этими словами девушка отпустила Марью и направилась к своей кабинке. — Мойся, у нас осталось шесть минут, — бросила она напоследок. Румянцева быстро задёрнула шторку и крутанула вентиль. Полилась комфортная тёплая вода, и Марья наконец-то пришла в себя. В теле всё ещё ощущалась дикая слабость, но туман в голове рассеялся и пришло радостное осознание: согласно расписанию, после пробежки будет первый завтрак. От этих мыслей у графини одобряюще заурчал живот, а во рту скопилась слюна. «Да, — подумала блондинка. — Всё не так уж плохо. И чем быстрее я помоюсь, тем быстрее нас поведут кушать!» Эта новость придала Румянцевой сил, и девушка смогла закончить умываться вовремя. Когда пришла пора одеваться, Марья растерялась, ведь её одежда сейчас в корзине для грязного белья. Однако остальные девушки, в отличии от новенькой, совершенно спокойно прошли к своим шкафчикам и взяли оттуда чистую одежду, которая состояла из тех же брюк и рубахи, которые были почти на всех ученицах академии во время пробежки. Графиня последовала примеру остальных и открыла свой шкафчик. Там, как и ожидалось, лежал такой же набор одежды, да рядом ещё стояли тряпичные ботинки. Румянцева быстро оделась и почистила зубы. Новая одежда была Марье слегка велика, а обувь — напротив — немного жала. — На выход, — услышали девушки голос Елизаветы Игоревны и тут же покинули ванную комнату. Выйдя в коридор, ученицы встали в две шеренги и недвижно ждали, пока оставшаяся четвёрка примет душ. За дверью слышался смех. Затем крик и глухой удар. Марью всю крутило от голода. Она хмурилась и закусывала губы, чтобы не взвыть, но услышав странные звуки, исходящие из ванной, графиня озадаченно взглянула на дверь. Но стоявшая рядом Елизавета Игоревна не обращала на шум ни малейшего внимания. Вскоре вторую четвёрку учениц тоже попросили на выход. Но вид у выходящих был потрёпанный. Девочка на вид лет десяти была напугана, хотя и пыталась это скрыть. А две девушки дет шестнадцати явно были побиты: у одной припухла щека, другая немного прихрамывала на левую ногу. У обеих были нахмуренные недовольные лица. Тем прекраснее выглядела на их фоне Наталья, которая вышла последней. С высоко поднятой головой, прямой спиной и выражением спокойного достоинства на лице, она казалась благородной и величественной, несмотря на красные отметины на шее и свежие глубокие царапины на кистях рук. Снова прозвенел дребезжащий звонок. Ученицы без всякой команды повернулись в сторону, противоположную пути в уборную, и зашагали в неизвестном Марьи направлении. Спустя минут десять девушки зашли в просторную залу со множеством столов. Комната, как, казалось, и все помещения академии, была с низким потолком и стенами, выкрашенными в белый. Всё пространство занимали жестяные столы, к которым подходили девушки со всего корпуса. — Это столовая, — негромко разъяснила Наталья. — Каждый стол имеет номер, который обозначает класс, а соответственно и возраст учащихся в этом классе. — Получается… я из четырнадцатого класса? — уточнила Марья. Филатова кивнула. Наталья прошла к столу с номером «14» и села за него. Румянцева удивлённо проследовала за соседкой по комнате и тоже села за четырнадцатый стол. — Так, мы — одноклассницы? — всё ещё не верила графиня. — Да, одноклассницы, — звонко ответил девчоночий голос неподалёку. — А чего ты так удивляешься? Марья обернулась на голос. К четырнадцатому столику подошла высокая стройная девушка. У неё были длинные тёмно-русые волосы, заплетённые в косу, загорелая кожа медового оттенка и выразительная мощная фигура. А вот личико у неё было ещё детским: круглое, с пухленькими щёчками и яркими губками бантиком. У неё был рельефный нос и большие карие глаза. Скулы только-только начали выделяться, и подбородок ещё не заострился. — Ты — новенькая? — спросила незнакомка, подсаживаясь к столу. Графиня кивнула. — Меня зовут Румянцева Марья, — представилась она. — Петрова Анна, — ответила кивком незнакомка. — Петрова? — вслух удивилась Марья. Анна усмехнулась. — Что, фамилия крестьянская? — ядовито спросила она. — Я думала, что только дворяне учатся в академии, — всё-таки озвучила свою мысль графиня. — Так оно и есть, — согласилась Петрова. — Меня с пяти лет барин удочерил, чтобы спасти своего сынка от академии. И носить фамилию этого человека я не собираюсь. Румянцева в который раз удивилась. В её семье о таком и подумать не могли — это было… неправильно… — Сахаровы где? — холодно спросила у Анны Наталья. — Повязку Лизавете перебинтуют и придут, — ответила Петрова, будто и не заметив грубоватого тона Филатовой. «А её здесь уважают», — только и успела подумать Марья, как её нагло и без предупреждения спихнули со стула. — Это моё место, — нагло сказал удивительно мягкий голос. Графиня поднялась с пола, оттряхивая брюки, и недружелюбно взглянула на нарушительницу своего спокойствия. На месте, где секунду назад сидела Румянцева, развалилась миниатюрная миленькая (внешне) девушка. Она была светлокожей и румяной, с длинными тёмно-русыми волосами, вытянутым лицом, остреньким носиком, чётко очерченными губами и большими, глубокими синими глазами. — Грубо, Дарья, — мимоходом заметила Анна. — Пусть привыкает, — пожала плечами по-видимому Дарья, сверля исподлобья новую одноклассницу высокомерным взглядом своих глубоких глаз. — Это Дарья и Елизавета Сахаровы, — представила Филатова сестёр Марье. Графиня удивилась — ведь девушка была всего одна. Но тут откуда ни возьмись появилась ещё одна — точная копия первой, разве что волосы немного посветлее. — Вы — близнецы? — спросила Румянцева. — Тонкое наблюдение, — ответила Лизавета, присаживаясь рядом с сестрой. — Но почему вас две? — не понимала Марья. — Разве в академию от одной семьи не запрашивают лишь по одному ребёнку? — Мы сами захотели поступить сюда, — ответила Дарья. — Наш отец — один из стражей. Пойти по его стопам и защищать Родину от захватчиков по ту сторону портала — честь для нас. Графиня присела рядом с Анной и задумалась о словах Дарьи. Сама Румянцева никогда не думала об этом. Для неё Академия Безопасности была символом — тюрьмой, адом на земле… И на самом деле она никогда не заглядывала дальше. Что будет после академии? Чему здесь учат? К чему готовят? Кто такие стражи и чем они занимаются? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове девушки. И были прерваны громкими криками и звуками потасовки. — Нашу буйную ведут, — с усмешкой заметила Анна. В столовую действительно вели девушку четырнадцати лет. Ну, если быть точнее — тащили за волосы. Причём, судя по форме, ученицу вела преподавательница. — Пустите меня! — орала девушка. — Не удержите! Сбегу! Убью! Лучше сдохну, чем останусь здесь!!! Учительница с силой швырнула девушку к четырнадцатому столику и неприязненно взглянула на ту самую ученицу, что привела. — Склянчук Анастасия, — холодно и чётко заговорила преподавательница. — Ты заработала за это утро четыре наказания. Одно из которых — вахта, начинающаяся в эту полночь. — Сволочи! — заорала Анастасия, за что учительница беспристрастно, но с явным наслаждением ударила её ногой в живот. — Староста, из класса все на месте? — обратилась преподавательница к Наталье. Та молча кивнула. — Тогда приступайте к завтраку, — сказала напоследок женщина и удалилась. Филатова молча поднялась из-за стола и пошла к небольшой двери, где стояли тележки с едой. Склянчук тем временем, кряхтя и отдуваясь, поднялась с пола и села за стол. Через несколько минут Наталья привезла тележку с завтраком и поставила тарелки с едой перед всеми своими одноклассницами. Марья с удовольствием принялась за сытную кашу, запивая её сладким чаем. Во время завтрака графиня частенько посматривала на Анастасию. Эта девушка была не похожа на других: длинная и худая, с грубым низким голосом, болезненно-желтоватой кожей, тонкими белыми волосами. У неё было овальное лицо, высокий лоб, маленький рот, крючковатый, но не сильно выделяющийся при этом, нос и маленькие блёкло-голубоватые глаза. Закончив есть, Склянчук резко поднялась со своего места и зло уставилась на Марью. — Что зыркаешь? — несдержанно вскрикнула Анастасия и наотмашь ударила новенькую, да так сильно, что та упала со стула. Склянчук же только хмыкнула и ушла восвояси. Румянцева лишь поражённо смотрела вслед своей однокласснице. — Чего разлеглась? — насмешливо спросила графиню Анна. — Она со всеми так — не обращай внимания. Марья аккуратно села за стол и взглянула на остальных. Для всех прочих действительно будто не произошло ничего примечательного. — А… У нас сейчас свободное время? — неловко спросила графиня. — Самообразование, — поправила девушку Филатова. — Предлагаю тебе пойти в библиотеку и начать изучать материал. Тебе многое нужно нагнать. — Почему? — удивилась Румянцева. — Я ведь только приехала. — И что? — ответила Лизавета. — Ты в нашем классе, а значит, должна знать всё то, что знаем мы. — Ты ведь старше, чем были мы, когда начинали здесь учиться, — добавила Петрова. — Должна соображать быстрее. Марья устало выдохнула. Да. Учиться здесь будет сложнее, чем казалось.