The Ballad of Mona Lisa

°°°

Как иногда судьба может причудливо и непредсказуемо обернуться. Казалось бы, выпускников одной из инчхонских школ после выпуска эта дамочка рассеяла по стране, если не по миру, как леди, ненароком порвавшая ожерелье. Точно маленькие блестящие жемчужинки, прежде собранные на одну нить, теперь каждая убегала в своём направлении, не оглядываясь назад. Никто и подумать не мог, что этот дружный класс разлетится точно юные ласточки из материнского гнезда, теряя друг друга на долгие годы. Но ведь это жизнь — каждый шёл к своей цели. Казалось, Бэкхён знал, чего хочет от жизни, чего не скажешь о самой жизни, которая вертела им как хотела, не давай свободы выбора все эти долгие десять лет. Многое успело поменяться, осталось лишь неизменное — желание всегда быть лучше в глазах людей. Бён Бэкхён — 28летний мужчина без лишних амбиций и требований, знает, чего хочет, но уже потерял надежду в то, что однажды сможет стать счастливым. И нет, если вы подумали, что он одинок, то глубоко заблуждаетесь. На самом деле Бэк вполне доволен тем, что у него сейчас есть — работой на радио и своей маленькой дочуркой Хёнли, которая всегда ждёт его. Только ради улыбки этого двухлетнего ангелочка мужчина готов на что-угодно. И мысли эти дарили некую расслабленность и лёгкость пока Бён, сидя за рулём своей скромной машины, ехал забирать свою маленькую принцессу из детского сада. Сегодня выдался тёплый весенний день, что для марта довольно редко бывает, небо по-весеннему сияло глубиной оттенка, а солнце уже золотило облака на закате. На сердце было как-то трепетно и...мечтательно? Стоя в небольшой пробке на светофоре, Бэкхён почему-то вспомнил о Чане, своём школьном друге. Когда-то они любили оставаться весенними днями в школе допоздна, пробираясь на открытую крышу, и оттуда провожали солнце за горизонт, после чего смотрели фильмы или просто болтали. Это было прекрасное время... Пальцы машинально крепче сжали кожаное покрытие руля, отчего обивка чуть скрипела под ладонями. Интересно, как он и где сейчас? — промелькнуло в голове, вырывая из груди вздох разочарования, что возможно никогда не узнает о нём больше. А ведь... Бэк был влюблён в него. Да и чего скрывать — возможно, даже сейчас, спустя столько лет, если хоть на минутку увидит, если снова услышит знакомый голос... Из мыслей выдернул настойчивый и противный гудок машины позади — на светофоре уже горел зелёный, а машины впереди давно тронулись с места. Вот что бывает, когда начинаешь витать в облаках за рулём! Бён быстро прижал педаль газа, трогаясь с места и уже скоро завернул на другую улицу, где остановился на парковке под зданием детского сада. Ещё выходя из машины успел поймать взглядом яркую макушку с торчащими ушками, но тут же одёрнул себя — да не может такого быть. Показалось же. Ведь показалось? Бэкхён тряхнул головой, откидывая с глаз отросшую чёлку шоколадного цвета и поспешил зайти внутрь здания, откуда уже выходили другие родители со своими малышами. Сейчас для него всё ушло на второй план, стоило навстречу выбежать малышке, удивительно похожей на него самого. — Папочка~~! — тонким детским голоском протянула девочка, сразу же прыгая на отца, что присел и раскинул руки, ловя своё сокровище. — Ты хорошо себя вела, Хёнли? — спросил Бэкхён, неся дочку на руках в небольшую раздевалку, где другие мамы и папы одевали своих чад. — Да, даже сьела манную кашу, — недовольно хмурилась девочка, ведь не особо любила это блюдо. На что Бён улыбнулся и поцеловал её в круглую щёчку. — Умница, значит сегодня куплю тебе пирожных, ага? Опустив дочку на лавочку, достал из её шкафчика курточку и сапожки, помогая одеться. В этот момент сидящие рядом мамочка с дочкой, уже закончив одеваться, протиснулись мимо Бёнов и направились к выходу, открывая вид на сидящего чуть дальше мальчика, что с самостоятельным видом обувался и натягивал рукава куртки. Малышка обернулась, слегка задевая одной из косичек папино лицо. — Чондэ, спасибо, что дал мне поиграть с твоим котиком, — от смущения девочка сунула пальчик в рот, на что получила неутвердительный кивок от отца. — Хёнли, ну говорил же так не делать. — Прости, пап. — Хёнли, ты такая милашка, — солнечно улыбнулся мальчик в ответ, — мне не жалко. — После чего натянул шапочку и обернулся в другую сторону к мужчине, что стоял за рядом шкафчиков. — Пап~, идём уже, я домой хочу. — Ой, ты уже сам оделся, — неожиданно пробасил оттуда голос, от которого Бэка как током прошибло, заставляя обернуться, заглядывая в ту сторону. Мужчина наконец заблокировал телефон, подходя к сыну и — о боже, это не мираж?! Бён распахнул глаза и даже рот раскрыл от удивления. Всего в метре от него, устроившись рядом с сыном на лавочку, сидел Пак Чанёль — его лучший школьный друг и...первая любовь. Строгий деловой костюм придавал представительности и зрелости и без того красивому и крепкому телу, но при этом на глаза падала мягкая чёлка нежно-розового цвета, явно недавно покрашенные волосы открывали вид на милые торчащие ушки, с одной стороны украшенные каффом*. Мужчина проверял, на все ли кнопки его малыш застегнул куртку и поправил шапочку, тепло улыбаясь. — Папа, это Хёнли, я о ней говорил, — кивнул в сторону девочки Чондэ, наконец обращая внимание. Чанёль поднял взгляд и тоже удивлённо застыл, встретившись взглядом с Бёном. — Бэк? Бэкхён, ты что ли? — наконец первым нарушил неловкое молчание, благо, в этот момент все остальные семьи уже покинули раздевалку. — Чан, ты здесь откуда? — только и смог выдавить из себя Бэк, чувствуя, как трясутся согнутые коленки. Сердце стучало как сумасшедшее, стоило вновь заглянуть в родные глаза. Как же он скучал по этому взгляду... — Недавно переехал в этот район, — улыбнулся Пак, после чего поднялся и, в пару шагов преодолев расстояние между ними, рывком потянул к себе. Бэкхён поднялся и тут же был заключён в тёплые объятия, на которые просто невозможно не ответить. — Кажется вечность прошла. — Это точно, Чан, — грустно улыбнулся Бэк, но вовремя вспомнил, что они не одни и взял за руку дочку, которая тут же соскочила с лавочки. — Идём, на улице поговорим. Чан кивнул, сам перехватывая маленькую ладошку сына, и вот так по цепочке обе семьи вышли из здания, спускаясь к парковке. — Папа, — вопросительно подняла глазёнки девочка, привлекая внимание к себе, — ты знаешь папу Чондэ? — Да, мы старые друзья, — на последнем слове чуть запнулся, выдавая волнение. Но ведь они правда были друзьями, при чём лучшими, просто... Просто Бэк боялся тогда, в выпускном классе признаться хотя бы на выпускном балу, а потом уже поздно было. — У тебя милая дочка, — заметил Чанёль, поравнявшись с ними, так что дети сами взялись за ручки, — ну что, немного прогуляемся пешком сегодня прежде чем идти домой? — Хёнли, давай кто быстрее до площадки! — выдернув руку из отцовской хватки, мальчик потянул за собой девочку, весело хохоча. — Чондэ, не убегайте далеко! — как можно строже крикнул вслед малышам Чан, после чего невзначай кинул взгляд на Бэка. — Прости, обычно он не такой гиперактивный и слушается. — Дети они такие, — хихикнул на это, но потом спрятал улыбку, глядя на семенящих впереди детей. — Кто бы мог подумать, что мы встретимся именно так. Думал, увидимся разве что на встрече выпускников... Ненадолго между ними вновь повисло неловкое молчание. Будто оба вновь вернулись в прошлое, становясь теми смущёными школьниками, что от одной мысли о поцелуе заливались краской. — Значит ты...нашёл ту самую? — неловко прочистив горло, спросил Чанёль, почему-то пряча взгляд. Бён покусывал губы, глядя под ноги. — Я не женат, если ты хотел это знать, — тихо и неловко ответил спустя пару минут, всё ещё не поднимая глаз. — И желанием не горю даже думать о женитьбе. Хватит с меня этого, — в голосе сквозило раздражение и даже обида, отчего Пак пожалел, что спросил. — Прости, Бэк, не стоило спрашивать. — Мне стоит задать тот же вопрос тебе? — наконец обернулся к нему, тут же замечая помрачневшее лицо. — А я вот был женат, правда недолго, — вздохнул мужчина, машинально потирая безымянный палец, на котором не было кольца. — Жена...умерла от осложнений после родов. Врачи отговаривали её, что ничем хорошим не закончиться... Хорошо, что сына тогда смогли спасти. — Прости, — еле слышно ответил Бён, сам жалея, что спросил. — Всё нормально, — убедил Чанёль, после чего поднял глаза и неожиданно выкрикнул, срываясь бежать. — Чондэ, ану стоять! Бён сам не понял, как тоже побежал следом, отставая от длиноногого Чана, который тут же подхватил обоих детей, громко отчитывая притихшего сына. — Чондэ, сколько раз я говорил тебе не подходить к дороге без меня? Никогда больше так не делай! Крик мужчины напугал Хёнли, которая в его руках начала плакать. Бэкхён взял дочку на руки, успокаивающе поглаживая по голове. — Ну-ну, малышка, тише. Не убегайте больше, это опасно. — Прости, Хёнли, — виновато подал голос мальчик, сидя на руках папы. — Ну вот, довёл даму до слёз, как не стыдно, Пак Чондэ! — покачал головой Чан. — Теперь мы обязаны извиниться и позвать Хёнли и её папу к нам на чай. — Да не стоит, Чан, — попытался возразить Бён, всё ещё успокаивая дочурку, — думаю, нам стоит разойтись, уже поздно. — Бэк, всё нормально, мы приглашаем, — улыбнулся Пак, вновь заставляя сердце подпрыгнуть. Ну и как тут откажешь двум парам щенячьих глазок и милым улыбкам семьи Пак? — Хёнли, пойдём в гости к Чондэ? Нас пригласили на чай со сладостями. — Да, — сразу же повеселела Хёнли, на что все согласно кивнули и пошли обратно к парковке. — Садитесь, вместе поедем, — Чанёль кивнул на свою на вид довольно дорогую машину, на что Бёну стало неловко немного. Но решив, что с машиной до утра ничего ведь не случиться, поэтому забрал свою сумку с вещами и детское кресло, которое перекочевало в другую машину. Уже когда оба малыша надёжно были усажены в кресла безопасности, взрослые одновременно сели на передние сидения. Пак сам пристегнул ремень безопасности Бэка, совсем не замечая смущения второго, после чего защёлкнул свой и завёл машину. Как только выехали с парковки, включил радио, отчего в салоне тут же воцарилась уютная домашняя атмосфера, наполняя пространство мягкими мелодиями. А после двух песен из приёмника прозвучал бодрый голос записи, которая заставила Бэкхёна улыбнуться: — Приветствую всех, кто сейчас в дороге! С вами я, ваш ди-джей Дабл Би, чтобы сделать ваш вечер приятнее. Прямо сейчас многие из вас, возможно, забирают из детского сада своих маленьких солнышек, так что следующая песня звучит специально для маленьких пассажиров и их родителей... — Нравятся эфиры SMTown? — спросил Бён, на что Чан смущённо улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Да, особенно эфиры Дабл Би, всегда слушаю в дороге. — Наверное стоит выписать автограф, — хихикнул Бэк, на что друг обернулся, вопросительно вскидывая бровь. — Дабл Би — это я, я записываю эти эфиры. — И как я не заметил, — покачал головой своей невнимательности Чанёль, выруливая на повороте. — Твой голос немного изменился со времён школы. — Возможно, — пожал плечами на это, облокачиваясь на окно. В этот момент Чондэ подал голос с заднего сидения. — Папа~, — протянул мальчик, вытягивая ручки, на что мужчина улыбнулся, вытягивая из бардачка машины бутылочки с банановым молочком. — Бэк, не мог бы... — Бэкхён и без слов понял, протыкая трубочкой и протягивая малышу лакомство. После чего проделал тоже самое со второй бутылочкой, протягивая уже дочке. — Спасибо, — пропищала девочка, за компанию с другом сюрпая сладкое молочко. — Пожалуйста, — подмигнул ей через зеркало водителя Чан. ...Остановились они уже через двадцать минут у новой многоэтажки. Бэкхён отметил, что дом семьи Пак находиться всего лишь в квартале от его дома. — Давно переехали сюда? — В конце февраля, — коротко ответил Чанёль, отстёгивая ремень и выходя из машины. Вместе молодые отцы помогли детишкам вылезти, после чего дружно двинулись ко входу. На входе Пак поприветствовал консьержку, что одобрительно кивнула в ответ. — А это кто? — спросила аджумма, поправляя круглые очки на носу, завидев Бёна с дочкой на руках, что топтался за спиной мужчины. — Мой школьный друг, вот встретились, когда детей забирали. — Простите за поздний визит, — неловко кивнул Бэк, на что получил одобрительный кивок и поспешил к лифту за другом. В незнакомых местах он всё ещё чувствовал себя неловко, хоть и давно не был тем стеснительным школьником, как десять лет назад.

°°°

...Когда семья Бён наконец поблагодарила за приглашения и покинула дом, Чанёль ещё долго стоял на кухне у окна, наблюдая, как фигура Бэка отдаляется и исчезает вверх по улице. Из груди вырвался болезненный вздох. Как же мучительно было осознавать, что такой родной человек, вновь встреченый после стольких лет разлуки теперь так близко и одновременно так далеко. Теперь у них свои жизни, свои заботы, но... Пак наконец отходит от окна, не включая свет, и снова садиться за стол, облокачиваясь на сцепленные в замок руками. Бэк, даже не представляешь, как же я хотел снова встретиться... А когда это случилось, в итоге даже не знаю, что должен сказать. Всё такой же прекрасный как и тогда. Почему я тогда не сказал... Дурак, какой же я дурак, что позволил тебе уйти так просто... — Папа~, — в дверях кухни возникла маленькая фигура сына, заставляя отвлечься от плохих мыслей. Благо в полумраке комнаты было не особо видно смятение и потерянность в глазах мужчины. Поэтому быстро тряхнул головой, откидывая упавшую чёлку, и поднялся, подходя к Чондэ. — Идём, пора купаться и спать. У папы завтра много работы, так что тебе снова придётся остаться до вечера, хорошо? — Угу, — кивнул мальчик, обнимая отца за шею и как бы невзначай дёргая оттопыреное ушко, вызывая улыбку и сдавленные смешки. Но когда уже сидели в ванной, где Чондэ плескался в воде с кучей резиновых уточек, вдруг спросил: — Папа~, а дядя Бэкхён... — Он мой школьный друг, Чондэ, я уже говорил, — Чанёль нежно маскировал пальцами пушистые волосы сына, что сейчас прятались в пене от шампуня, после чего настроил воду в душе и начал смывать пену: — Закрой глазки, чтоб вода не попала. Мальчик послушно закрыл лицо ладошками, но всё же не отстал. И стоило им закончить, малыш, зарываясь в мягкое полотенце, всё равно вопросительно посмотрел на отца. Иногда Пак удивлялся, насколько сообразительным для своих трёх с половиной лет был его сынишка. — Пап, это ведь тот близкий друг, который был до мамы? Чанёль воздухом подавился, нервно кашляя. После чего взял сына на руки и понёс в комнату. — Чондэ, тебе слишком рано об этом думать. Вырастешь, тогда поймёшь, — покачал головой мужчина, прекрасно понимая, что малыш видит его насквозь. Совсем как покойная жена. Пак одел сына в пижаму и усадил рядом, доставая книжку со сказками, которые часто читал ему перед сном. Малыш устроился на его широкой груди и слушал родной голос, проваливаясь в дрёму. Мужчина осторожно поцеловал мальчика в лоб, поглаживая по спине и оставляя засыпать на своих руках, а сам вспоминал жену. Вообще маленький Чондэ многое взял именно от мамы, тогда как от отца достались разве что милые ушки и пушистые волосы. Остальное же — разрез глаз, щёчки с ямочками, носик и милую улыбку — от мамы. Именно поэтому мужчина будто бы всё ещё ощущал присутствие женщины. ...Они познакомились на одном из мероприятий, куда пригласили тогда ещё молодого, но талантливого фотографа снимать всё. Кажется, это была свадьба. Миён, так звали будущую супругу, отвечала за оформление столиков и руководила официантами, что сновали туда-сюда по залу. Глядя на её сосредоточенное и в тоже время милое лицо, Чанёль впервые за долгое время почувствовал трепет, который до этого мог вызвать лишь Бэкхён. Именно поэтому в первый же подвернувшийся шанс выловил её из толпы и пригласил отойти подальше. Молодые люди разговорились и обменялись номерами, чтобы после работы встретиться снова. "Любовь выскочила перед нами, как из под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!..**" — наверное, именно так можно было бы передать тот пожар из чувств, вспыхнувший между ними. Но иначе не объяснишь, как через полгода отношений Чанёль и Миён уже с уверенность подали заявление в ЗАГС. Родители обоих хоть и отнеслись к такой скорой женитьбе скептически, но не были против, ведь...разве сами не были такими? Пак чувствовал себя самым счастливым, когда надевал на тонкий пальчик девушки обручальное колечко под громкие поздравления друзей и родных. Но если бы всё было так просто... — Миён, успокойся, прошу, давай всё-таки ты послушаешь врачей. Твоё здоровье важнее. — Чан, но я хочу этого малыша! Хочу сама выносить и родить его! — со слезами на глазах отвечала девушка, обнимая руками ещё плоский животик, где только зарождалась новая жизнь. Но все врачи настаивали на аборте из-за риска осложнений. Миён понимала, что после аборта у неё может не быть второй возможности и упиралась как могла, ища поддержки у мужа. Пак вздохнул, осторожно притягивая заплаканную жену к себе, и поглаживал по высветленным волосам. Та лишь утыкалась в плечо и всхлипывала. — Чан, пожалуйста... Это же будет наш малыш, наша маленькая копия. Что он мог на это возразить? Конечно же Чан сам уже любил этого кроху, но боялся за любимую, поэтому настоял на том, что будет ходить с ней на каждый приём и следовать указаниям врачей. Лишь после этого Миён улыбнулась. Но как бы не пытался держать всё под контролем, всё обернулось крахом. На седьмом месяце у женщины начались частые боли, а в одну ночь и вовсе начались преждевременные роды. Чанёль тогда всю ночь просидел под дверью отделения, сам не зная, что уже и думать, ведь с полуночи и до пяти утра не было никаких новостей. Медсёстры то и дело пытались его подбодрить и успокоить, но выходило плохо — предчувствие не покидало... — Из-за начавшегося воспаления у девушки при анестезии не выдержало сердце. Нам не удалось спасти обоих — выжил только малыш, мальчик. — лишь в начале шестого утра сообщил врач, а у Пака мир рухнул. Ещё целый час сидел там и рыдал, мысленно виня себя за то, что не смог отговорить жену, что не защитил, не уберёг. Лишь когда смог наконец увидеть новорожденного, на сердце немного потеплело — всё же Миён была права. Это их кроха, маленькая копия родителей, что даже при своём слабом ещё виде в силу недоношенности, всё равно вызывал трепет и желание защитить от всего плохого. ...Если честно, то глубоко в душе, рядом с тем не угаснувшим чувством вины всё же теплилась благодарность супруге за то, что настояла на своём — как бы это не было эгоистично. Чанёль всей душой любил сынишку и думать не хотел, как бы жил без него. Вынырнув из воспоминаний, Пак судорожно выдохнул, стирая непрошенные слёзы, после чего поднялся и аккуратно уложил Чондэ в кроватку, наблюдая за его мирным сном. Миён, наш сын — лучшее, что ты могла мне подарить, спасибо, — мысленно обратился к жене, веря, что она его услышит.

°°°

Бэкхён же в тот вечер, укладывая дочку спать, думал о Чане. Пускай они оба за эти десять лет так сильно изменились, всё же в душе Пак остался тем же, что десять лет назад. И этот факт заставлял сердце вновь отстукивать по рёбрам немыслимый ритм. Всё же... Всё же я так и не смог забыть то, как ты держал меня за руку и смотрел каждый раз с улыбкой, — подумал Бён, отходя к незашторенному окну в спальне, откуда открывался вид на ночной уже город, сверкающий тысячами своих звёзд - огней. По хорошему, Бэк немного завидовал. Но так, совсем немного... Чанёль ведь и правда любил ту женщину, что подарила такого милого сына. Пусть эта любовь и закончилась так печально. Чего не скажешь о самом Бэкхёне, который даже не понимал, как мог желать связать свою судьбу с женщиной, которую даже язык не повернётся назвать матерью малышки Хёнли. ...Возможно, это было похоже на временное помешательство. Настолько всё нереально и глупо вышло. Да, чего уж таить — Бён восхищался той женщиной, имя которой сейчас вспоминать до тошноты противно. Они познакомились летом, когда Бэк только-только окончил ВУЗ и решил на один сезон поехать в Пусан. Предупредив родителей и друзей, парень сел на ближайший поезд и позволил себе плыть по течению. На месте уже переехал чуть ближе к морю, в один из прибрежных городов, и устроился на работу в один из баров у пляжа. Сезон как раз был в разгаре, клиентов полно, так что денег было более чем достаточно, как и времени пожить без жёстких рамок. И вот тогда он впервые встретил её на пляже, ранним утром, когда многие ночные гуляки уже спали, а заведения делали небольшую передышку перед новым жарким днём. Отношения их с самого начала были странными — молодые люди не делали особо ничего, чтобы сближаться и узнавать друг друга, но тем не менее уже через неделю после знакомства горячо целовались, отдаваясь страсти без обязательств. Без обязательств — стоило сразу понять, что такие отношения никогда не зайдут дальше, но разве Бэкхён тогда думал о последствиях? Не любил, но хотел эту женщину — возможно, это как нельзя точное описание того сумбура, что творился в его душе. Но постепенно они привыкли, притёрлись друг к другу — знали слабости и привычки, часто приходили к общему решению, и Бэк предложил ей переехать к нему. Но не стал возвращаться в Сеул. Просто позвонил родителям и сказал, что останется в Пусане дольше, чем на сезон, солгав, что ему предложили выгодную работу. Одному Богу наверное известно, какой дурман наслала своими чарами на него эта женщина, что ощущалась как неуловимый ветер в руках. Но Бэкхён продолжал плыть по течению — вновь находил подработки, не особо заботясь о постоянном доходе, как впрочем и его избранница. Пока одним сентябрьским днём не показала ему положительный тест на беременность — рано или поздно это должно было произойти. Бён нисколько не волновался и опекал её, а на пятый месяц и вовсе сделал предложение. И хотя где-то в душе внутренний голос кричал, что эта женщина сломает его, Бэк продолжал себя обманывать. Ведь он на самом деле был рад тому, что у него родится дочка — новость о том, что это именно девочка, лишь ещё больше окрыляла. Возможно лишь в то время, когда ожидал рождение уже любимой дочки, его сердце будто проснулось, переживая волнения любви, но другой — любви возвышенной, любви отца к своему ребёнку. Но на его предложение последовал вполне (тогда) логичный ответ: [давай распишемся после рождения дочки, хорошо?] Лишь потом, в одно утро, когда получил смс от неё, что малышка наконец увидела свет, он разом испытал счастье и горечь правды. ...Тогда, несясь в больницу, он впервые позвонил Чунмёну, двоюродному брату и другу, сообщая, что стал отцом. И хотя тот сперва растерялся, но всё же поздравил и предложил приехать. Но стоило переступить порог роддома, как все воздушные замки с грохотом разбились о реальность. [эта девушка? да, у неё родилась дочь. здоровая девочка такая, не понимаю, как от такого чуда можно сразу же отказаться?] Слова медсестры буквально выбили весь воздух из лёгких и землю из-под ног. Бэкхёну понадобилось около нескольких минут, чтобы осознать всё это. Его просто использовали и бросили, а он сам же это позволил... ...Тогда, с помощью брата, ему удалось договориться и оформить опеку над дочкой. Бэк не желал больше ничего — как только ему отдали его малышку, тут же собрал вещи и уехал в Сеул, где подыскал квартиру недалеко от родителей и устроился на работу по специальности — программистом. Спустя время его заметили на прослушивании на радио и предложили стать ди-джеем на постоянной основе. Это было не особо сложно, поэтому быстро освоился. И вот смог наконец отдать дочку в садик, не волнуясь о ней и лишний раз не докучая родителям, которые, в прочем, души не чаяли в девочке и нисколько не были против. Сейчас, вспоминая всё это, сердце отдавалось тоской и вялым отвращением к себе из-за так глупо потраченного времени. А ведь мог же встретить кого-то достойнее неё и без препирательств жениться. А вместо этого руки всё ещё помнили ощущения рвущейся бумаги с готовым заявлением в ЗАГС, которое Бэкхён в порыве ярости порвал и выкинул в окно, при этом чуть не разнеся всю спальню, в которой они много раз до этого занимались любовью. Тогда мог лишь отдаваться ярости и глупой агрессии, после которых прямо посреди комнаты, лёжа на холодном полу, рыдал от отчаяния и отвращения к себе. Но отчаяние прошло, стоило лишь увидеть малышку Хёнли, а вот отвращение к себе всё ещё накатывало временами. Но время лечит и Бён согласен с этим — время притупило эти чувства, мешающие нормально жить, вытесняя любовью и нежностью к дочери. По крайней мере, сердце больше не саднило от чувства неполноценности и недостатка любви. До этого вечера, когда судьба вновь столкнула его с Чанёлем...

°°°

Последующие две недели проходили по привычной схеме, хоть и с некоторыми изменениями. Семьи Бён и Пак не встречались, но взрослые иногда переписывались — в садике группа ушла на карантин по ветряной оспе, что не обошла и Чондэ с Хёнли. В силу своего юного возраста малыши вовсе не чувствовали себя больными, хотя это и выдавала уже появившаяся сыпь по коже. [Чан, Хёнли снова расчёсывает эти волдыри, ну что мне с ней делать?]

[:)попробуй поставить ей условие, что чем дольше она вытерпит, тем чаще ты будешь покупать ей сладкое]

[хорошая идея;) спасибо]

[Бэк, может пока поживёте у нас? Чондэ скучает без Хёнли, всё время спрашивает меня, когда можно будет с ней поиграть]

[(٥↼_↼) ох, ну мне неловко...]

[да ну, мы ведь не чужие люди, ты же знаешь, так что не смущайся]

[ну ладно] ...Первое, что заметил Чанёль, стоило Бёну с дочкой на руках и сумкой на плече переступить порог его квартиры — мешки под глазами. Тёмные круги на коже и покрасневшие глаза уже настораживали, но Бэк лишь отмахнулся — мол, всё нормально. Не нормально, вообще ни в одном месте — подумал тогда Пак, но не стал ничего говорить. А меж тем давний червячок тревоги, в последний раз сигналивший три года назад, незадолго до рождения сына, вновь проснулся, болезненно покалывая сердце. ...Чанёль не особо волновался о болезни — ветряная оспа для малышей не страшна, а сам он был привит ещё в детстве. Но вот чего точно не ожидал, так это того, что Бэкхён в свои 28 мало того что ни разу не сталкивался с этой болезнью, так ещё и свалиться от неё в горячке на вторую неделю домашнего карантина. Паку вообще было страшно, когда в одно утро за завтраком Бён просто потерял сознание от внезапного скачка температуры. На лице начинала появляться сыпь, а значит все сомнения развеялись. Чанёль быстро собрался, сказав детям, чтобы пока что посидели до приезда друга, а сам перенёс Бэка в машину, срываясь с места. Ждать скорую было не особо уместно — Чан по-настоящему боялся за любимого друга. Поэтому едва не забыл по дороге позвонить другу, с ходу спрашивая, может ли присмотреть за детьми. — Чанёль, прости, у меня сейчас как раз заказ, я освобожусь только через три часа. Что за срочность? — Ничего, прости... — вздохнул мужчина, сбрасывая звонок, а сам снова коснулся покрасневшего лица Бёна рядом, что мелко дрожал от высокой температуры. От тяжёлых мыслей отвлёк звонок от неизвестного номера, на который Чан машинально ответил. — Бэкхён? Бэкхён, ты переехал? Почему вдруг? — взволнованно спрашивал незнакомый женский голос по ту сторону и мужчина догадывался, кому мог принадлежать. — Миссис Бён! — Чанёль? Это ты, Чанёль? — Да, это я. Мы недавно встретились с Бэкхёном. Но сейчас не об этом. Вы можете приехать ко мне домой? — Что случилось? — Бэкхён тут вместе с дочкой ветрянкой заболел, я везу его в больницу. Мне не с кем оставить детей. — Омо, вот знала же, что так будет! Диктуй адрес, я сейчас приеду. Быстро объяснив, как добраться до его дома, Пак уже заехал на больничный двор, тут же вылетая из машины, забыв про сигнализацию. Подхватил Бэка на руки и быстрым шагом направился в приёмную. Медсёстры тут же окружили его — как только Чан опустил бессознательного Бёна на каталку, его тут же увезли в отделение. Такие случаи были редкими, но крайне опасными. Врач предупредил об этом и сказал, что первое время никого не будут пускать — организм и так ослаблен, а в таком возрасте болезнь слишком опасна не только агрессивностью, но и возможными осложнениями. Чанёль слушал всё это, ощущая стойкое дежавю, но не сразу понял, почему. Он уже был в подобной ситуации... Тогда, три года назад, в ночь, когда родился малыш Чондэ. И от этого становилось до дрожи страшно. Страшно снова потерять дорогого сердцу человека. Лишь собравшись с мыслями, смог уехать домой, где его с порога встретили малыши, с ожиданием глядя своими большими детскими глазками. Хёнли явно недавно плакала, но теперь лишь крепче прижимала белого плюшевого котика к себе — Чондэ отдал свою любимую игрушку лишь бы не плакала. — С папой всё будет хорошо? — всё тем же тонким детским голоском спросила девочка, отчего Чанёль заставил себя улыбнуться ей и взять на руки, успокаивая. — Всё хорошо, Хёнли, твой папа будет в порядке, вот увидишь. Просто пока что побудет в больнице под присмотром врачей. — А можно к нему пойти? — щенячьими глазками посмотрела малышка. Пак покачал головой. — Вы с Чондэ пока что останетесь дома, пока сами не переболеете. Не волнуйся, Хёнли, лучше идите пока что посмотрите вместе с Чондэ мультики, ладно? Они вместе прошли в комнату, где всё это время сидела мать Бэкхёна. Видимо, женщина ненадолго задремала, но шаги разбудили её. Увидев Чана, она не сводила с него глаз и лишь когда дети устроились перед телевизором, позвала мужчину на кухню поговорить. — У тебя очень милый сынишка, — заметила миссис Бён, после чего посерьёзнела, наконец задавая интересующий вопрос: — Как он сейчас? — Его сразу увезли в отделение, но всю дорогу мне казалось, что он просто сгорит, — признался Пак, вздыхая. Его рассеянный взгляд блуждал за окном, нисколько не цепляясь за реальность. Во всё это не хотелось верить — особенно в то, что произошедшее три года назад может повториться. Только не снова... Только не Бэкхён. — Чанёль, можешь мне сказать, почему вдруг? — Что именно? — не сразу уловил суть вопроса Чанёль. — Вы столько лет не виделись, а теперь так легко восстановили связь. — Это вышло случайно, просто столкнулись в детском саду, когда забирали детей. Я сам удивился, но... — лица коснулась грустная улыбка. — ...но это же Бэкхён, с ним всегда легко. — Готова поспорить с этим, Чан, — вздохнула женщина, присаживаясь за стол. Пак подсел к ней. — Это связано с его... — Знаешь, Бэкхён порой поступает слишком необдуманно и это обернулось против него. Я не знаю подробностей и не горю желанием знать. Но я знаю лишь то, что мать Хёнли бросила её в роддоме сразу после рождения и исчезла. И хотя Бэкхён и не любил её, сердцу всё равно больно от предательства. Чанёль складывал все её слова вместе в мыслях, но не мог понять, одного... — Миссис Бён, но откуда вы знаете, что Бэкхён не любил её, если подробности не узнавали? — Бэкхён, как и я, однолюб, и если уж полюбил однажды, вряд ли забудет. Это у нас семейное. — Так... Бэкхён был влюблён? Как давно? — Чан, я знаю, что в школе вы были лучшими друзьями, — на этих словах женщина крепче сжала пальцы в замке на столе. — А ещё я знаю, что Бэкхён написал ворох писем, чтобы признаться, вот только так и не отдал их. Потому что они все адресованы тебе, Чанёль. В этот момент казалось сердце вывалилось на стол, оставляя по себе пустоту в груди и одновременно неприятную тяжесть, будто от преступления, за которое стыдно всю жизнь. А ведь... Чанёль закрыл лицо рукой, сглатывая тяжёлый колючий ком в горле. — Чан? Что такое? — Я... Я думал, что мы просто хорошие друзья, поэтому не говорил ничего... Я ведь... Я тоже любил, нет... Я всё ещё его люблю. Мне было легче думать, что у него всё хорошо, не зная, что происходит в его жизни. Миссис Бён, мы такие дураки... — Но вы ведь тогда были ещё совсем детьми, — покачала головой женщина, взяв его за руку. — Ты хороший человек, Чанёль, надёжный и честный. Прошу, помоги Бэкхёну. Я знаю, тебе это под силу. — Я сам себе помочь не могу, — выдавил нервный смешок Пак, чувствуя, как по щекам стекают слёзы. — Как я могу помочь ему? Что я могу сделать? — Разве ты уже не делаешь? — мужчина наконец поднял на неё взгляд. — Ты рядом с ним, пытаешься помочь тем, что можешь. Просто не отступай. — Спасибо вам, — неуверенно и чуть криво улыбнулся он в ответ.

°°°

Последующие дни тянулись очень медленно. Чанёль время от времени садился редактировать фото, которые сделал до этого и пересылал заказчикам. Но работы было не так много, поэтому чаще всего проводил время с детьми, чтобы те не чувствовали себя одиноко. — Папа Чан, — во время игры вдруг обратилась девочка, заставляя мужчину ненадолго зависнуть. Пак удивлённо смотрел в детские глазки и даже не знал, как реагировать на такое обращение Хёнли. Но потом улыбнулся. — Что такое, Хёнли? — А когда можно будет пойти к папе? — малышка смотрела с надеждой и грустью, отчего соврать казалось преступлением, но что мог ещё сказать? — Как только ему станет лучше, мы обязательно его навестим. — Хёнли, — обратился к девочке Чондэ, — не волнуйся. Я попрошу маму присмотреть за твоим папой. Она ангел и всегда меня защищает, так папа сказал. Папа, мама же может выполнить это, если я попрошу? — Конечно, — согласно кивнул мужчина, с трудом унимая боль в сердце, — но ты не проказничай, мы же не хотим её расстроить? — Обещаю, — ответил мальчик. Чанёль смотрел на сына и в который раз убеждался, что тот был не по годам умным. Когда малыш научился говорить, то едва ли не первым задал тот самый вопрос. — Папа, а почему мамы нет рядом? — Она рядом, не переживай. Просто мама тебя очень сильно любит. Поэтому стала ангелом, чтобы присматривать за тобой. — Я вот своей маме не нужна, — вдруг подала голос девочка. Чан вспомнил разговор с миссис Бён и неловко прикусил губу. — Бабушка с дедушкой так говорили. — Хёнли, она просто не знает, что теряет, — убедил её Пак, гладя по волосам. — Зато папа тебя любит, не переживай. ...Тем же вечером, уже готовя малышей ко сну, Чанёль усадил их рядом на кровать и уже хотел достать книжку со сказками, как сын ухватился за его рукав рубашки, обращая на себя внимание. — Папа, а можешь нам спеть? — мальчик замялся, после чего объяснил: — Хёнли хотела послушать. Чондэ рядом с девочкой вообще вёл себя как старший брат и это не могло не умилять. Именно благодаря такой дружбе девочка не чувствовала себя одиноко и быстро привыкла к проживанию у семьи Пак. Сам же Чан по-настоящему гордился тем, какой у него чуткий сын. Вот и сейчас слова малыша вызвали тёплую улыбку у мужчины, что согласно кивнул, после чего прошёлся в другую комнату, принося с собой уже видавшую виды гитару, на которой ещё в школе учился первым аккордам. Как же давно уже не брал её в руки? Коснулся струн, прислушиваясь к чистоте их звучания, после чего начал наигрывать мелодию. Пак ловил себя на мысли, что пальцы всё ещё помнят, как добыть из струн ту самую мелодию, уносящую в такое приятное прошлое — время, когда они с Бэкхёном, ещё подростки, засиживались вместе допоздна. Чаще всего где-то подальше от людей — на стадионе за школой или же крыше — Бэкхён подсаживался ближе, пока Чанёль настраивал гитарные струны, а после и вовсе склонял голову на плечо, подпевая заученным строкам песни. И тогда это всё было таким правильным — как будто весь мир вокруг исчезал, а во всей вселенной, казалось, существовали только двое парней, гитара и пропитанная меланхолией прошлого века песня. Именно та песня, которую теперь Чан по привычке начал негромко напевать: — I follow the Moskva Я иду вдоль Москвы-реки Down to Gorky Park К Парку Горького, Listening to the wind of change Слушая ветер перемен. An august summer night Летний августовский вечер. Soldiers passing by Солдаты проходят мимо, Listening to the wind of change Слушая ветер перемен. Дети притихли, вслушиваясь в негромкое пение мужчины, а сам он мыслями давно был не здесь. Чанёль думал о тех вечерах на школьной крыше, когда Бэкхён сидел рядом, глядя в темнеющее небо над головой и еле заметно улыбался, слушая голос друга. Казалось, что песня их любимой группы и сейчас была точно ключик к двери, за которой были заперты все воспоминания и чувства. Как будто эта мелодия стирала все границы пространства и времени — им вновь по восемнадцать, они вновь сидят вместе, негромко напевая те же строки: — The world is closing in Мир окружает со всех сторон, Did you ever think Думал ли ты когда-нибудь, That we could be so closed like brothers? Что мы могли бы быть близки, как братья? The future's in the air Будущее в воздухе, I can feel it everywhere Я чувствую его повсюду. Blowing with the wind of change Оно дует ветром перемен. За окном город зажигался сотнями огней в темноте, в приоткрытое окно влетал прохладный ветер, уже не такой холодный, как в день их встречи. Чанёль поднял взгляд на вид из окна и едва уловимо улыбнулся, скользя пальцами по струнам. Дальше был припев... — Take me to the magic of the moment Перенеси меня в волшебный миг On a glory night Великолепной ночи, Where the children of tomorrow Где дети завтрашнего дня Dream away in the wind of change Видят сны в ветре перемен.*** Лишь сейчас вспомнив, где находится, Пак как будто проснулся, поднимая взгляд на малышей. — Папе тоже нравиться эта песня, — сказала Хёнли, сонно потирая кулачком глазки. — Вам уже пора спать, — улыбнулся Чан, откладывая гитару в сторону и устраивая детей спать. Сам же вновь кинул взгляд на инструмент, чувствуя на сердце тоску. Ему и правда очень не хватало тех вечеров на двоих. И даже то, что оба так и не признались в своих чувствах, ничего не меняет. Мужчина подошёл к окну, закрывая наконец открытую на проветривание створку и зашторивая тяжёлые шторы, после чего ещё какое-то время постоял так, задерживая взгляд на спящих малышах. Лишь спустя несколько минут тихо вышел из комнаты, собираясь заварить себе чай. Спать не хотелось от слова совсем, именно поэтому Пак и устроился на кухне, облокачиваясь на стол и следя за синим пламенем комфорки, что единственное выделялось в сумерках. Свет не стал включать, предпочитая довольствоваться слабым светом фонарей с улицы. Тишина сейчас казалась такой уместной, что когда вдруг зазвонил телефон, привычная мелодия звонка неприятно резала слух, вынуждая поскорее ответить. — Привет, хён! Не спишь? — Я нет, а вот дети уже спят. Чего звонишь, Сехун? — Да так, поговорить хотел, — заметно тише ответил друг. — Не против, если я сейчас приеду? — Ну ладно, приезжай, — пожал плечами Чан, что вышло как-то слишком равнодушно, будто говорил не с другом, а с малознакомым человеком. — Вообще я уже подъезжаю к твоему дому, хён. — Сейчас выйду, — кинул на это мужчина, сбрасывая звонок, после чего выключил комфорку и вышел в коридор. Накинув на плечи куртку и обув первые попавшиеся на глаза кеды, Чанёль вышел из квартиры, тихо закрывая дверь на ключ, а после спустился по лестнице. Когда Пак оказался на улице, выходя из дверей дома, к зданию безшумно подъехала вишнёвая Тойота, что в свете фонарей чуть блестела. Владелец машины, О Сехун — высокий парень примерно так года на три младше Чанёля, вылез из салона, захлопывая за собой дверь. — Чего на ночь глядя? — спокойно спросил мужчина, подходя ближе. На что парень ничего не ответил, облокачиваясь на машину. — Всё хотел спросить про тот звонок, — чуть позже таки подал голос Сехун. — Что-то случилось? Пак лишь шумно выдохнул, сдувая чёлку. О достал из куртки пачку сигарет, выуживая одну, и по привычке предложил другу. — Знаешь же, что не курю, — негромко ответил Чан, следя за тем, как друг чиркает колёсиком зажигалки, поджигая сигарету, а после неспеша затягивается. — И вообще, я ещё в университете говорил тебе бросить. — Хён, уймись, — с наслаждением выдыхая вверх клубы дыма парировал его выпад парень, — я вроде не твой сын. — А жаль, — фыркнул на это Пак, — может хоть так мог бы на тебя повлиять. — Я не об этом, — вздохнул Сехун, вновь делая затяжку, — лучше скажи как там Чондэ? Вроде же болеет сейчас? — Всего лишь ветрянка, даже температура не скачет, — ответил Чан, думая совершенно о другом. — Они с Хёнли сейчас спят, так что поговорим тут. На такой ответ О поперхнулся, громко кашляя, после чего поднял удивлённый взгляд. — Чего я уже не знаю? Ты что, обзавёлся ещё одним ребёнком? — Хёнли — дочка Бэкхёна, я присматриваю за ней сейчас, — выдохнул Чанёль. — Пока... Пока он в больнице. — Стой, это...тот самый Бён Бэкхён? Ведь да? — парень стряхнул пепел на асфальт, не спеша вновь затягиваться, оставляя сигарету тлеть зажатой между пальцами. В ответ последовал кивок. — Хён, ты же говорил, что вы с выпуска не виделись. — Как раз перед карантином встретились, когда забирали из садика детей, — грустно улыбнулся мужчина, глядя себе под ноги. — Всё ещё что-то к нему чувствуешь? — спросил Сехун, вновь делая затяжку и выпуская клубы дыма, что быстро рассеивались в воздухе. Он всегда задавал прямые вопросы и Пак привык к этому. Но всё равно от взгляда друга по коже пробежали мурашки. — Да. Прямо сейчас я... — Чанёль обнял себя за плечи, сминая под пальцами кожаные рукава куртки. — ...думал, что всё же стоило тогда признаться. — Что мешает сделать это сейчас? — снова прямой вопрос бьёт под дых, заставляя ёжиться. — Вы же уже не школьники давно. — Не школьники, но это не особо меняет ситуацию. — Напротив, очень даже меняет, хён, — спокойно возразил Сехун, делая ещё одну затяжку. — Прямо сейчас тебе все карты в руки. Может это твой шанс исправить всё? — Не знаю, — задумчиво ответил Чанёль, всё ещё не глядя на друга. — Сходи к нему завтра и поговори. — Если меня пустят сейчас. — Сделай так, чтобы пустили, — загадочно улыбнулся Сехун, втаптывая окурок в асфальт. После чего выпрямился и открыл дверцу машины. — Ладно, пора мне. Завтра в Китай лететь. — Всмысле в Китай? — приподнял бровь Пак, скептически оглядывая его. — Ну пригласили меня туда на пару недель. Деловая поездка. — Тогда удачи, — кинул в след Чан, когда Сехун сел в машину. Парень отсалютировал и тронулся с места, оставляя по себе лишь дым и зависшие в воздухе слова, которые были довольно уместными, если уж говорить честно.

°°°

Утром мужчина всё же позвонил миссис Бён, попросив присмотреть за детьми, а сам поехал в больницу. Всё-таки, прошло уже пять дней, должны же уже пустить. Всю дорогу в салоне витало какое-то напряжение, причины которого Пак, если честно, сам до конца не понимал. Возможно сказывалось волнение, а может и вчерашний разговор тоже. Чанёль остановил машину на парковке под больницей и быстрым шагом направился в инфекционное отделение, куда положили Бэка. — Вы к кому? — спросила медсестра за стойкой регистратуры, отрываясь от заполнения журнала. — К Бён Бэкхёну, я привёз его в начале недели. К нему сейчас можно? — Думаю, сейчас уже можно, — подумав, ответила медсестра, после порылась в записях и добавила: — 1485 палата, прямо по коридору. — Большое спасибо, — ответил Чан, одёргивая накинутый на плечи белый халат. Сложнее всего было войти. Пак остановился у двери с указанным номером и не решался никак взяться за ручку. Сердце стучало как сумасшедшее, а успокоиться не получалось. В голове вертелась мысль о том, что должен сказать. Конечно глупо — им ведь всегда было о чём поговорить, как тогда так и сейчас тоже. Чего только волнуется? Но потом шумно выдохнул и всё же открыл дверь, заглядывая в палату. Кроме Бэкхёна никого нет — этот факт немного успокоил, позволяя беспрепятственно войти. Когда Чанёль подошёл ближе, на миг задерживаясь, чтобы поставить принесённый букет цветов в вазу, Бён, до этого спавший, открыл глаза. — Я разбудил тебя? — неловко спросил Чан, подсаживаясь ближе. Бэк вяло улыбнулся, всё ещё лёжа в той же позе на боку, подложив согнутую руку под голову, после чего поднял взгляд на цветы. Небольшой букет из нежных подснежников смотрелся так правильно на фоне бежевых стен палаты, привнося такое желанное дыхание весны. — Спасибо... Что пришёл, — наконец нарушил неловкое молчание Бэкхён, чуть приподнимаясь на локтях. На видимых участках кожи яркими пятнами выделялась сыпь, но даже так он всё ещё оставался собой — тем самым Бэкхёном, в которого Чанёль когда-то влюбился. Точно... — Бэкхён, я... — Пак не знал, как привести разговор в нужное русло, поэтому пытался подобрать слова. Однако Бэк неожиданно перебил его: — Как там Хёнли и Чондэ? — А... С ними всё хорошо, даже не скажешь, что болеют. Играют как обычно, — на этих словах Бён обиженно скривился, после чего и вовсе обречённо простонал. — А мне тут ещё долго торчать... Нечестно, я хочу к моей принцессе, — протянул Бэк, вызывая улыбку Чанёля. — Хёнли по тебе очень скучает, всё время спрашивает, когда можно к тебе прийти. — Оооооо, моя малышка скучает по папе, — умилительно протянул Бён, после чего наконец задержал взгляд на чужом лице и ненадолго завис. Сердце подпрыгнуло в момент, когда их взгляды пересеклись, и сейчас как никогда хотелось сказать... Чанёль обхватил тёплыми ладонями чужую руку, вызывая по коже рой мурашек, и решил, что скажет именно сейчас. — Бэкхён, я хотел...поговорить, — почему-то смущённо отводит взгляд, но чувствует на себе чужой, пристальный. — О чём? — Знаешь, я...тоже скучал. Особенно тогда, после выпуска, когда ты с родителями переехал. А вчера я снова вспоминал наши вечерние посиделки... — Да, это было прекрасно, — улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям Бён, хотя от них и начинало саднить сердце. Может...сказать сейчас? — Бэк, я люблю тебя, — слова застали врасплох, заставив мысли рассыпаться. Бэкхён лишь удивлённо хлопал глазами, никак не находя, что ответить. Мир совершенно перестал восприниматься вокруг — всё как будто бы исчезло, поблекло, кроме тёплых карих глаз напротив. Но потом последовали слова, которые удивили ещё больше: — и ещё я знаю, что ты тоже меня любишь. — Откуда? — Твоя мама тебя сдала, — спокойно ответил Пак, пожимая плечами. Бэк шумно выдохнул, падая опять на подушку. Но потом оба рассмеялись — на самом деле это признание было слишком странным и неловким. — Боже, я так долго представлял как признаюсь тебе, писал письма и смущался, чтобы в итоге ты признался мне сам? — сдавленно хихикал Бэкхён. — На самом деле я тоже хотел сказать раньше, — честно ответил Чанёль, улыбаясь, — но даже не думал, что сделаю это в больнице. — Спасибо, Чан, — наконец сказал Бён, улыбаясь, а сам потёр глаза, не давая блестящим на ресницах слезинкам выдать себя. После чего снова встретился с ним взглядом. Голова кружилась, покалывая в висках. По коже пробежался холод, собираясь на плечах и оседая точно радиоактивная пыль. — Бэкхён, давай начнём всё сначала? Согласен встречаться? — Чан, я... — Бэк снова попытался встать, но в этот момент в глазах потемнело и он неловко упал в объятия Пака, который успел его подхватить. — Бэкхён? — Чанёль почувствовал, как чужая кожа вновь горит от жара и почти запаниковал. Но когда скользнул рукой по спине, поймал себя на мысли, что что-то не так. Придавив пальцем место на шее, теперь и сам готов был запаниковать. Пульса нет. Дальше мысли были как в тумане — мужчина прижал красную кнопку рядом с кроватью, а сам уложил Бэка, сам начиная делать массаж сердца. Всё вокруг казалось нереальным. Кажется, сам забывал дышать и почти ничего не слышал из-за звона в ушах. На вызов в палату вбежали медсёстры и врач. Одна из медсестёр взяла растерянного Пака за локоть, выводя из палаты, и попросила подождать в коридоре. Чанёль прислонился к стене напротив приоткрытой двери и наблюдал за тем, как его любимого пытаются реанимировать. Руки безбожно тряслись, до боли сжимаясь в кулаки. Нет, всё не может закончиться прямо сейчас. Только не снова... Ещё одной смерти того, кому доверил своё сердце, точно не переживёт. Мысли об этом лишь добивали. Снова скользнув взглядом по происходящему за дверью, закрыл глаза. Бэк, пожалуйста... Я не хочу снова потерять тебя... Кто-то коснулся его плеча, вырывая из кокона собственных давящих мыслей. — Всё хорошо, — сообщила медсестра, — вы вовремя позвали врача, так что теперь волноваться не нужно. Сейчас он спит, вы бы тоже ехали домой отдыхать. Чанёль лишь кивнул, направляясь к выходу. Ему стоит вернуться к детям. Хёнли необязательно знать, что она была слишком близко к тому, чтобы потерять своего любимого папочку.

°°°

...Спустя пару дней Пак всё же взял детей с собой в больницу. Малышка Хёнли всю дорогу от радости ёрзала в кресле — очень уж соскучилась по папе и хотела побыстрее его увидеть. Чанёлю пришлось ещё поторговаться с медсёстрами в регистратуре, чтобы малышей пустили в палату. В итоге девушки сдались, пропуская их. — Бэк, не спишь? — Чан заглянул в палату первым. Бэкхён поднялся и сел на кровати, сначала не совсем понимая, к чему вопрос. Но когда дверь открылась и в палату с радостными криками вбежала Хёнли, Бён расплылся в улыбке. — Папино солнышко, — протянул он, раскидывая руки для объятий и подсаживаясь на край. Девочка, оказавшись на руках папы, тут же прижалась к нему. Бэк ласково перебирал мягкие волосы дочери, целуя в каштановую макушку. — Папа~, тебе уже лучше? — робко спросила Хёнли, комкая в кулачках ткань больничной рубашки отца. — Когда ты рядом, мне намного лучше. — Видишь, Хёнли, я же говорил, — подал голос Чондэ, сидя на коленях Чанёля, — моя мама присматривала за твоим папой и с ним ничего не случилось. Бэкхён удивлённо поднял голову, встречаясь взглядом с Чаном. — О чём вы? — Папа, Чондэ пообещал мне, что его мама ангел присмотрит за тобой, — прошептала на ушко девочка. — Спасибо, — улыбнулся Бэк. Пак подсел на край кровати, держа на руках сына, а свободной обнял любимого за плечи. — Ну что, теперь ответишь мне? — вкрадчивый шёпот Чанёля над ухом прошёлся волной приятных мурашек по коже. Вместо ответа Бён по-детски чмокнул его в щёчку, улыбаясь. — А разве не очевидно, что я выберу? — Не знаю, дочку ты любишь сильнее, — пожал плечами Пак, на что Бэк рассмеялся, несильно толкая его в плечо. — Да ну тебя, Чан. Сам же предложил, — но потом опустил голову на плечо и добавил: — Как только меня выпишут, может сходим вместе в парк? — Конечно, мы ещё успеем к сезону цветения, — ответил Чанёль, целуя его в макушку. Теперь уж точно не отпустит так просто...