Слепые

«Приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении)… …Инк Канвес Web-дизайнер, разработчик UI макетов Невыполнение работ в срок, появление на работе в нетрезвом виде, игнорирование замечаний и штрафов, курение в офисе…»

       Инк Канвес. Сейчас он уходил из офиса, забрав свои вещи с рабочего стола. Он ещё грустно усмехнулся, поняв, сколько на нём было пыли. Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Его уволили. Какая это по счёту работа? Пятая? Везде одно и то же, жизнь этого белого скелета ничему не учит. Всегда пропускает дедлайны, оправдываясь своей рыбьей памятью. Часто выпивает, дебоширит, устраивает «забастовки». Все работодатели ему говорили: «Канвес, у Вас талант, Ваши работы действительно заслуживают похвалы. Но Вы мешаете нашему коллективу, из-за Вас мы лишаемся клиентов. Подумайте о своём поведении». Да, думал. Подумал и решил, что пошли они все к чёрту на куличики, он создаёт себе атмосферу. Ему часто разрешали работать из дому, поэтому там он устраивал себе пьянки. Этот скелет никогда не поменяется.        И сегодня, в честь очередного увольнения, он напьётся. С горя. А после снова станет искать работу, потому что тех денег, что выплатили ему сегодня, хватит максимум на две недели. Всё потратит на алкоголь и сигареты. И, что самое забавное, увидев работы Инка, все работодатели готовы простить замечания в трудовой книжке. Белёсый придумывал невероятно хорошие и правдоподобные отмазки, почему так получалось, а ещё обещал, что «такого больше никогда не повторится, урок усвоен». И снова всё начиналось по кругу. Как глупо. Инк просто-напросто не может исправиться. Так привык везде светиться и ставить себя выше всех, что не может иначе, пускай прекрасно понимает, что это перебор.        Канвес уже который раз перечитывает копию приказа, до сих пор не желая принимать стечение обстоятельств. Длинный потемневший от грязи шарф, являющийся излюбленным аксессуаром художника, развевался сзади от холодного осеннего ветра. Тот дул прямо в лицо, заставляя морщиться и прикрываться несчастной бумажкой. Тёмноё пальтишко было не застёгнуто, говоря о том, что его обладатель совершенно не печётся о своём здоровье. Весь вид этого скелета создаёт впечатление личности рассеянной, забывчивой. Чего стоит только клякса на щеке, по пьяни нарисованная перманентным маркером. Она уже так въелась в кости, что никаким спиртом не оттирается. И ведь подобные нелепые украшения он имеет по всему телу. Как говорится, нет лучше холста, чем собственное тело. Вернее, так говорит Инк.        Шум машин, разговоры людей и монстров, шелест листьев — всё это превращается в ничто, когда художник погружён в свои мысли. Вокруг становится пусто, словно в Сахаре. Непроглядная тишь, никого вокруг за тысячи километров. Нечасто Инк настолько сильно погружается в думы, что даже не следит за дорогой, по которой идёт, а всем прохожим приходится обходить наглого пешехода, идущего по середине тротуара. Печальный и завистливый взгляд был устремлён в одну точку на бумаге, где было написано имя. Инк столько раз видел своё имя в приказах об увольнении, что невольно стал противен самому себе. Может, и правда стоит поменяться? Хотя бы попытаться вести себя иначе. Раньше же удавалось, так почему сейчас…        Из мыслей вывело внезапное столкновение с кем-то, за чем пошло и их совместное падение. Белёсый буквально свалился на незнакомца, услышав, как что-то под весом их обоих хрустнуло. Самовлюблённый художник сразу же подумал, что сломал собственные кости, да только ничего не болело. Порадовавшись тому, что это, вероятно, был хруст чужих костей, а не своих, Канвес приподнялся, дабы встать и извиниться за невнимательность, как впал в ступор, не смея больше шевелиться.        Эррор.        Определённо, это был Эррор, Эррор Афтер. Задира из колледжа, гроза абсолютно всех и каждого, и тот, благодаря кому жизнь Инка разительно поменялась. В длинном чёрном кардигане, к низу становившийся синим, покрытый катышками и явно поношенный. В тёмных перчатках, в алом изрядно помятом свитере. А самое странное, что в солнцезащитных очках. Странно это было потому, что в густых облаках с трудом можно было найти прорезь, сквозь которую просачивался бы тёплый июньский луч.        — Аргх, Вы слезете с меня, или нет?! — пока Канвес сидел-лежал в недоумении, Эррор, скривившись в лице от боли, подал голос.        — Эррор? — а Инк, в свою очередь, проигнорировал просьбу, а если быть точнее, приказ, продолжая дальше сидеть на теле бывшего однокурсника.        — Вы что, глухой?! Слезьте! — чернокостный скелет начал протестующе дёргаться, замахиваясь кулаками в лицо нарушителя его покоя.        Только сейчас белёсый опомнился, спешно извинился и встал со своего старого врага. Чисто из вежливости он подал ему руку, да только Эррор проигнорировал такой жест и стал что-то щупать под собой. Инк состроил обиженную физиономию. «Грубо отказываться от помощи, когда её предлагают. Пускай и предлагает твой враг», — подумал про себя белёсый, поправляя после падения одежду, в особенности свои шаровары, которые постоянно мнутся. Мельком Инк заметил, что старый знакомый не спешит вставать с земли. Любознательного скелета, любящего совать мнимый нос не в свои дела, это заинтересовало. Чернокостный проводил рукой по асфальту, неожиданно натыкаясь на сломанную палку, вторая часть от которой лежала неподалёку. Эррор провёл пальцами от основания до сломленного места, и его без того раздражённое лицо стало ещё раздражённее.        — Да ёб твою… — тихо выругался бывший задира, когда нашёл и вторую часть палки. Он взял обе в одну руку и встал. Инку теперь стало лучше видно предмет, из-за которого рассердился Эррор. Это была трость, которой обычно пользуются… слепые.        Инка настиг ещё больший шок. «Да ну, да нет! Быть такого не может!» — кричал в своей голове в неверии художник. Эррор же был зрячим, зрячим настолько, что всегда мог с лёгкостью отыскать жертву для избиений в толпе. Но факты говорят сами за себя: очки, трость, ещё и не узнал своего самого заклятого врага в лицо. Не узнал, потому что попросту не увидел.        — Ну, и откуда Вы знаете моё имя? — из состояния полного шока вывел баритон Эррора, звучащий разгневанно.        — А ты меня не узнал? — если не узнал, то догадки будут верны. Пускай с последнего раза, как они виделись, Инк сильно изменился, его меняющиеся зрачки — одни единственные на всём свете, их никто спутать не может. Разве что незрячий.        — Не припоминаю, чтобы у меня был знакомый с таким прокуренным голосом, да ещё и не умеющий смотреть под ноги, — Эррор засунул сломанную трость под мышку и выжидающе стал смотреть на своего врага. Но теперь стало понятно, что он вовсе не смотрит, а лишь поворачивает голову в сторону звука.        Канвес, наверное, будет чувствовать себя позже такой мразью и скотиной, но сейчас он невероятно счастлив. Его заклятый враг, хулиган, вечно избивающий и обворовывающий, получил по заслугам! Мало того, что его однажды исключили из колледжа, из-за чего тот не получил образование, так он ещё и ослеп, став недееспособным инвалидом. Судьба очень изысканно поиздевалась над Ошибкой, как многие называли его в колледже. Инк даже расплылся в ехидной улыбке, любуясь неким подобием бывшего хулигана. Беззащитный и беспомощный. Как живёт ещё, непонятно.        — Ну, как же, мы учились вместе в колледже. Это же я, — Инк мысленно в голове продумывал варианты имён, которые можно было бы назвать. Своё настоящее ни в коем случае, иначе непонятно что может случиться. Да и разве враг станет рассказывать своему врагу о том, что случилось с его жизнью? А это любознательному скелету ой как интересно знать. Думать надо было быстро, поэтому выдал нечто странное, — Ирл Блан, — таких на курсе не было, поэтому Эррор недоумённо соображал, пытаясь вспомнить такое имя. Но через несколько секунд просто пожал плечами.        — Не-а, я тебя не помню, — и, словно не было никакого разговора, направился в ту сторону, в которую, явно, собирался. Однако такой исход событий совершенно не устраивал Канвеса, и он пошёл за слепым, сминая приказ с увольнением и засовывая его небрежно в карман плаща.        — Да я уже привык. Никто меня особо-то и не помнит, — оправдался Инк, с довольной лыбой всматриваясь в то, что прячет за очками Эррор. — Зато тебя помнит весь колледж. И твоё исключение тоже по-        — Ебальник завали, — грубо откликнулся Ошибкинс, злобно «глядя» на неожиданного собеседника. — Я не разрешал со мной разговаривать, так что проваливай, куда шёл.        Эррор как был грубияном, так и остался. Однако его поведение дико нравилось и так же дико забавляло белёсого. Он не собирался так просто отступать, так и не узнав историю о том, как чернокостный «друг» однажды ослеп. Улыбаясь, как хитрый кот, который вот-вот поймает воробья, Инк следовал за однокурсником дальше.        — Ох, как грубо. Впрочем, ты ничуть не изменился, — как бы невзначай сказал белёсый. — Составлю-ка я тебе компанию. Мне всё равно в ту же сторону.        — Ты можешь заткнуться наконец? — лицо Эррора скривилось в злобной гримасе вновь, в то время как и без того широкая улыбка Канвеса стала ещё шире.        — Не-а, не могу. Наследственный болтун я, понимаешь? Мать у меня лекции вела, отец — стендапер-недоучка. И я появился болтуном, так что…        — То, что я слепой, не означает, что я не могу тебе врезать, — Афтер нахально прервал долгую речь художника, встав и готовясь уже драться с неожиданным и нежеланным собеседником.        — Ох, ну ладно, убедил, буду молчать. Хочется ещё с целым лицом походить, хах, — Инк не по наслышке знал, какой удар у бывшего хулигана, так что испытывать его на себе ещё раз не пожелал.        «Это будет труднее, чем я думал», — нахмурясь, размышлял белёсый. Его любопытство было абсолютно против того, чтобы оставить это дело нераскрытым. Инк чувствовал себя сейчас детективом, который должен выпытать у подозреваемого немного информации. И, раз он начал строить из себя доброго полицейского, стоит гнуть эту палку дальше. Главное не перегнуть, а то треснет. Сначала палка, а потом Эррор по лбу.        — Можно я задам один вопрос? — вновь начал разговор Инк и, не дожидаясь разрешения, задал этот самый вопрос: — А как ты ослеп?        Чернокостный молчал. Он шёл дальше, будто не слышал никакого вопроса. Лицо его оставалось таким же хмурым, как и до этого. И собирался художник повторить свой вопрос, как Эррор ответил:        — Несчастный случай.        — Какой несчастный случай?        — Это уже второй вопрос, и отвечать на него я не собираюсь, — так и закончил ещё не успевший начаться разговор Афтер.        «Блеск! С такими успехами я быстрее кожей обзаведусь, чем узнаю у него подробности», — возмущался про себя белокостный. Ему оставалось только следовать дальше и молчать, думать и решать, как поступить. Было бы проще забить на это дело, как и справлялся со всеми делами Инк, но в этот раз он не намерен сдаваться, хотя бы не узнав сперва половину истории.        Они шли закоулками, где было не так уж и много прохожих. Эррор каким-то магическом образом знал, где нужно сворачивать, где остановиться. Инк в подробности не вдавался: наверняка, однокурсник уже просто выучил путь до дома. Мелькали вывески парикмахерских, коих в городе было немерено, продуктовых, каких-то мелких магазинов без точного их назначения. Но самое главное, были среди них бары, в которых продавали алкоголь. Инк облизываясь смотрел на них. Счастье было так близко, вот оно, заплати и получи. Но нет, если он ненадолго зайдёт, точно потеряет Эррора из виду. И как потом его искать? Верно, только ожидать следующей внезапной встречи. А это очень маловероятно.        Ситуация раздражала. А лучший способ снять раздражение, как считал художник, — это закурить. Он достал из внутреннего кармана пачку сигарет и зажигалку. Для начала решил проверить, остался ли огонёк в его маленьком приборе. Чиркнул — остался. На этот звук сразу же среагировал чернокостный, оборачиваясь.        — Ты курить собрался?        — Да, а что? — не понимая, спросил белёсый.        Эррор тут же поморщился и, цокнув, ответил:        — При мне не стоит.        — Ты же сам курил в колледже, так почему я не могу сейчас? — не унимался Канвес, но сигареты с зажигалкой убрал обратно, как-нибудь потом закурит.        — Потому что дым имеет противный запах, после которого я с трудом могу различать другие запахи, — неохотно объяснил Эррор и пошёл дальше, видимо, надеясь на понимание собеседника.        И собеседник, на его счастье, понял и мучать ароматами не стал. Он же не такой изверг, чтобы лишать монстра возможности ориентироваться. Инк пожал плечами, про себя думая, что вокруг и так запахов ничерта нет. Что Афтер собрался улавливать своим обонянием?        Следующие пару минут вновь прошли в молчании. Художник задумался о том, что враг его живёт достаточно далеко от того места, где они встретились. «Зачем он ходил в такую даль? Идёт безо всего, на легке… А может, он вообще заблудился, хотя делает вид, что знает, куда идёт?» — подумал Инк и сразу же решил развеять сомнения.        — А ты, собственно, знаешь, куда идёшь?        — Знаю, — гордо отрезал слепой.        — Просто мы идём уже довольно долго, и…        — Я иду довольно долго, а ты увязался за мной, — вновь прервал Эррор, хитро улыбаясь. — Вот ты и спалил себя. Это вообще не жилая зона, так что колись, нахуя ты меня преследуешь? — улыбку он сменил за злость, и тут Канвес понял, что влип.        В голове встал вопрос: как объяснить то, что он просто-напросто сгорал от любопытства узнать про тот несчастный случай? Можно, разумеется, сказать прямо, не тая́, но тогда Эррор точно пошлёт Инка на все четыре стороны, дабы не вмешивался не в своё дело. И всё, кранты, дело останется нераскрытым, а Канвес напьётся с горя в два раза больше. И будет валяться пьяный где-нибудь в мусорном баке, и грустить, грустить, грустить. Тогда в голову пришла мысль, возможно, которой Афтер поверит. Было бы неплохо, если бы ещё подсобил, но на такой исход даже рассчитывать не стоит.        — Ну, по моей вине сломалась твоя трость, так что мне стыдно за это. Вот, — первую часть лживого оправдания белёсый сказал, осталось быстро придумать вторую. — Поэтому я подумал, что надо бы проследить за тобой, что ли, чтобы ты не поранился там и всё такое…        — В таком случае, я тебя прощаю, ты не виноват, катись нахуй, а я пойду, — коротко, чётко ответил чернокостный и, переместив сломанную трость под другую мышку, направился обратно, откуда и пришёл.        — Стой! Я же просто помочь хотел! — крикнул вдогонку художник, подбежав к своему врагу. Так просто он сдаваться не намерен.        — Всё, помог, молодец, а теперь оставь меня в покое.        Эррор холодно отрёкся от ненужного «помогателя» и всё же ушёл. В груди Инка разгоралась обида и злость, которую ничем заглушить не получится. Канвес, знаете ли, по-доброму обращался, прошёл такой путь, а в итоге остался ни с чем. Он сжимал и разжимал кулаки, гнев охватывал его с ног до головы. Хотел бы он крикнуть в спину этому нахалу что-нибудь обидное, да только спина уже скрылась за поворотом, и не было её видно.        «Ну, знаете ли, это уже дело принципа! Он ещё пожалеет о том, что отказался от моей помощи! Сильно пожалеет!» — художник, злой, как чёрт, рыкнул в небо и направился за тот же поворот, что и черный с синим кардиган. Благо, ушёл Эррор недалеко, найти его не составило труда — вон он, идёт, гордый петух, руки в карманы, голову кверху. Канвес потёр руки, улыбаясь, как злодей практически из любой киношки. Он, стараясь идти тихо, незаметно, держался на расстоянии от врага. В черепушке пронеслась мысль, что было бы неплохо свернуть тому шею, чтобы кровь потекла изо рта. Он так сильно его ненавидит, особенно после его выходки. Инк всегда желал задире только смерти, чтоб машина его сбила, или здание обрушилось. Да художник бы с радостью прямо сейчас наглядно ему объяснил, как он себя чувствовал в колледже. Не зря же его Найтмер учил, правильно? Да только избив Эррора, никакой информации точно не получит.        Они шли. Афтер не подавал знаков, что заметил маньяка позади себя. «Славненько, — думал белёсый. — Так я и до его дома доберусь. Узнаю адрес, а потом хуй он от меня отделается». Из кармана достал уже знакомую пачку сигарет и уже знакомую зажигалку. Теперь некому его останавливать, и он может подумать над дальнейшими действиями. Вдох — по грудной клетке разлетелся душный противный дым. Он действует, как вредное успокоительное, оставляя на маленькой душе серый осадок, медленно её разрушающий. Однако дым имеет побочный довольно полезный эффект — думается проще и быстрее, как будто никотин имеет ускоритель, работающий на раздражении.        Канвес думал. Думал усиленно и долго. Так же долго, как он шёл по пятам за Эррором. И он до сих пор не придумал, как лучше стоит разузнать нужную информацию. В голове тысячу раз проскальзывала мысль, что можно решить всё проверенным методом — насилием. Но тогда что? Если в органах об этом узнают, то даже могут срок прописать за избиение инвалида. А Инк планирует жизнь без ходок прожить, ему такого счастья не нужно.        На второй вариант придётся потратить очень много времени, но успех с вероятностью в сто процентов гарантирован. Белёсому придётся налаживать контакт со своим врагом и, что самое страшное, сдружиться. От одной мысли, что Инк планирует стать для Эррора чем-то вроде друга, его начинает подташнивать. Но иначе никак — любопытство съест белёсого с потрохами, даже алкоголь не поможет в его ситуации. Сейчас бы художник всё отдал, лишь бы заглушить свою потребность и пойти своей дорогой, в пивную. Благо, успокаивал он себя тем, что больше ему от Эррора ничего не нужно. Как только он получит своё, хорошенько позлорадствует, да пойдёт на все четыре стороны, оставив врага одного.        Недорогие автомобили, уже изрядно побитые и грязные, проезжали по малооживлённой улице. Дома, построенные под копирку, сменялись друг за другом. А двое врагов продолжали свой путь. Один — направляясь со спокойной душой домой, правда, с неприятными новостями. Второй — раздумывая над иными вариантами, к примеру, шантаж, угрозы, домогательство. Печалило то, что Эррор вполне может подать после этого в суд. Пускай в их городе, да ещё и с такими монстрами, подобные дела откладывают в дальний угол на сгрызение подвальным крысам, не стоит к таким методам прибегать. Мало ли Афтер окажется настырной крысой, как Инк когда-то.        Они свернули за угол к спальному району. Тихое место, где бродят счастливые и не очень мамаши со своими детёнышами. Особенно забавляли гей-пары, где каждый с трепетом относится к своему чаду. Канвес никогда не понимал монстров, которые сливаются душами. Ради минутного удовольствия они тратят всю свою жизнь на воспитывание «мелкого выродка», как сам выражается о детях белёсый. Родители так много жалуются о неконтролируемых детях, которые отказываются слушать и творят полный кавардак. С усмешкой художник смотрел на каждую коляску во дворе и с отвращением слушал противный детский смех. Нет, у него ребёнка никогда не будет. Как и супруга или супруги. Сплошная с ними морока.        Канвес докурил свою сигарету, выбросив окурок прямо на тропинку, по которой бегают дети. Подул сильный ветер, несвойственный для начала июня. Его начало само по себе выдалось холодным, о чём постоянно жаловались старики своими хриплыми голосами, попутно донося на очередную шлюху из пятой квартиры. Эррор подошёл к входной двери многоэтажки и полез в карман брюк за ключами. Дружелюбный маньяк мерзко улыбнулся и поспешил подойти ближе, чтобы успеть войти в подъезд. В самый последний миг он придержал тяжёлую дверь и прошёл внутрь. Он успел застать момент, как Эррор ногой выискивал ступени. Художник с трудом смог сдержать смешок и следовал дальше. Название улицы, номер дома, подъезд, осталось разузнать только квартиру и можно начинать операцию «ой, а я твой сосед», которую по дороге придумывал Канвес.        Слепой остановился возле двери на втором этаже, где висели железные цифры с номером «26». Инк стоял на лестнице, ожидая, когда враг зайдёт внутрь. Он открыл ключами дверь, откуда сразу же донёсся недовольный мужской голос. И Инк, как любитель чужих секретов, ничуть не стесняясь и ничуть не стыдясь, сразу же подбежал к двери, которая только-только закрылась. Голоса Эррора слышно не было, зато другой, явно разгневанный, слышался особенно чётко.        — И Вы смеете говорить мне об этом только сейчас?! Да Вы понимаете!.. Нет, мистер Дэс, я не на Вас кричу, а на Вашу забывчивость! Вы же прекрасно знаете про проблемы в нашей семье, так почему!.. Ах, это я виноват в том, что власти у нас пособия не выплачивают?! Знаете, мистер Дэс!.. Да не знаете Вы! — личность темпераментная и вспыльчивая, как уже понял Инк. Так громко кричать, что за железной дверью слышно, способен не каждый оратор. — Это просто неприемлемо, просто!.. Нет, мистер Дэс, не нужно увольнения! Хорошо, хорошо, я понял… До свидания.        Личность темпераментная закончила разговор, ведь больше не доносилось никаких звуков. Канвес, в надежде услышать больше подробностей, вплотную прижался к двери, хмурясь, будто это поможет лучше слышать. И ведь верно, стали доноситься шаги, совсем тихий разговор двух монстров (хотя никто не отменял, что один из них может быть человеком), из которого художник выловил лишь раздражённое «Да не нужна мне сиделка!» И наступила тишина. Инк, раздосадованный, собирался уже уходить, да только ему смачно прилетело по лбу железной дверью, из-за чего он вскрикнул, потирая ушибленное место.        — Ох, извините, Вам не больно?        Неизвестный монстр, вышедший из-за двери, сразу подбежал к пострадавшему, переживая. Судя по голосу, это была та самая вспыльчивая личность. Белая толстовка, белые штаны и белые кроссовки, отображающие порядочность и опрятность их владельца. Изюминкой были принт на белой футболке в виде красной раны и такой же красный шарф, плотно обвязанный вокруг шеи. Такой яркий и броский цвет обычно означает частую смену настроения и желание выделяться из толпы. Инк, как художник, прекрасно знал эти нюансы. Но они бы совершенно не пригодились для этого скелета, любящего красно-белое сочетание цветов. Он привлекает внимание только одной своей повязкой на правом глазу.        — Ох, не переживайте, всё в порядке, синяка не будет, — широко улыбаясь, отнекивался Канвес, хотя лоб по-прежнему болел.        — Вот и хорошо. В таком случае, извините, я спешу.        — Стойте! — тут же окликнул Канвес, останавливая незнакомца. Найти адекватный повод для такой резкой остановки было трудно, но творцу, как и всем творцам, пришла в голову одна безумная идея. — Я хотел спросить: а Вы Эррору кем являетесь?        Незнакомец хмуро поглядел на неожиданного собеседника и задал очевидный вопрос:        — А Вам для чего?        — Ох, понимаете, я давно был влюблён в Эррора, но если у него есть супруг… — белёсый состроил печальную и жалобную гримасу, пытаясь втереться в доверие пока неизвестно кому.        — Я его старший брат, Гено, — братец Эррора протянул руку для знакомства, ожидая услышать имя неожиданного влюблённого. Осталось только вспомнить, как он представился Афтеру младшему, чтобы не дай бог не случилось казуса.        — Ирл Блан, однокурсник, — улыбаясь, Инк пожал руку собеседнику. — Значит, Эррор свободен? Я имею в виду, в плане отношений.        — Свободен, но… — Гено запнулся, опуская взгляд вниз, — Эррор теперь инвалид, я не думаю, что…        — Не беспокойтесь, я его уже видел сегодня. Его слепота ничуть не убавляет моей любви к нему, — перебил Инк, дабы заверить брата в своей «верности». — И, по правде сказать, это я случайно сломал его трость. И проследил за ним, добравшись до его квартиры… Но это всё только из добрых побуждений! Поверьте, я ради Эррора!..        — Верю, верю, — не стал сомневаться Гено, дружелюбно улыбнувшись. — Знаю я эту влюблённость. И, возможно, я могу помочь Вам завоевать сердце моего неприступного братца. Если Вы не струсите, — Гено хитренько улыбнулся, словно подманивая к себе наивную жертву.        — Не струшу! — уверенно заявил «влюблённый», выпрямляясь.        — Тогда слушайте, — Афтер старший подхватил художника под руку, отведя немного в сторону. — Мне срочно нужно уехать на месяц в командировку, а Эррора одного я оставить не могу: чёрт его знает, что натворит в одиночестве…        «Хо-хо, а этот Гено находчивый», — подумал Инк, понимая, к чему ведёт собеседник.        —…Это прозвучит странно, но я предлагаю Вам работу на месяц. Как насчёт стать сиделкой для Эррора? — Гено деловито заулыбался. — Вам просто нужно будет приглядывать за ним, ну, готовить иногда. За месяц вы сблизитесь, а я потом заплачу Вам неплохую сумму. Что скажете?        Инк сделал вид, что задумался, хотя в душе ликовал. Отказываться от такой сделки он точно не будет, ведь ещё и получит зарплату. Канвес, фактически, нашёл себе очередную работу, и такую удачу он сегодня отметит. Но алкоголь сейчас не важен. Главное то, что благодаря своему любопытству он сможет издеваться над чернокостным, да и ещё получить за это деньги.        — Ох, даже не знаю. Я никогда раньше ничем подобным не занимался, но… Ради Эррора, я согласен! — Канвес успешно строил из себя стеснительного и неуверенного, но очень верного своей любви паренька.        — Вот и замечательно! — хлопнув в ладоши, Гено, наконец, решил одну огромную проблему. — В таком случае, пройдёмте в дом.        — А Вы разве не опаздываете?        — Ничего, дела подождут.        Гено, снова отперев дверь, прошёл внутрь, вежливо приглашая художника в квартиру. «Эррор, подойди сюда!» — крикнул Афтер старший, улыбаясь своей маленькой победе. Бывший хулиган, что-то пробурчав себе под нос, вышел из другой комнаты и опёрся об стену.        — Думаю, ты уже знаешь Ирла, — на этой фразе Ошибка заметно напрягся и нахмурился. — Он будет приглядывать за тобой этот месяц.        Канвес дружелюбно заулыбался, не сразу вспомнив, что Эррор его не видит. А чернокостный ошеломлённо встрепенулся, смотря туда, где стояли двое скелетов. Внутри него бушевало цунами эмоций, которое он, всегда будучи немногословным, смог описать в двух ёмких словах:        — Чего, блядь?!