Навечно связанные

— И зачем ты опять приперся? — недовольно протянул Бакуго, по привычке затушив очередной окурок о бледную кожу. Киришима только неопределенно повел глазами на этот акт мазохизма, и сложив алые крылья за спиной опустился на спинку лавочки. — Ты меня достал, — с нажимом проговорил ангел, — даже меня. Сколько ты еще выебываться будешь?! Ладно твоя чертова садо-маза и вечные издевки над обществом и самим собой. Но, блять, Бакуго, ты действительно довел того парня до самоубийства! — Киришима говорит непривычно громко и с явно выраженным недовольством. Бакуго передергивает больше от его тона, чем от чьей-то там, там по-свински оборванной жизни. Он молчит, вглядывается в темную даль неба, усеянную звездами и думает, что не заслужил даже этого прекрасного пейзажа. И не из-за того, что только что услышал, а вообще, просто потому что он дерьмо. И место таким, как он в канаве, накачанным наркотой, со слепыми глазами… — Я вообще-то слышу все твои мысли, ну если ты вдруг забыл, Кацуки, — голос Киришимы смягчается, он действительно не хотел давить на подопечного. Но у всего есть предел, даже у его буквально ангельского терпения. — Я и сам себя довести могу, — неосознанно выдает Бакуго, — ага, да, до самоубийства, — все также неожиданно бесцветным голосом продолжает он. Киришима фыркает и садится ближе, притягивая блондина к себе. — Я это и без тебя знаю. А что делать с этим буквально неадекватным парнем, ангел уже не знает. Бакуго сам загнал себя в какой-то бесконечный цикл пиздеца — сначала он думает, что он дерьмо, бесится, психует, творит какую-то хуйню на эмоциях. Потом осознает, что натворил и на эмоциях творит еще более хуевые вещи, чем до этого. Киришима в ужасе от него. Бакуго перманентно в ахуе от самого себя. Со своей ролью, как хранителя несносного белобрысого парня он явно не справляется. Но он единственный, кто от него не отказался, а еще ушел от него с целыми не подпаленными крыльями. Но тут вообще была отдельная история, именно к его крыльям Бакуго тяготел какой-то странной любовью. И порой мог сидеть и часами с трепетной нежностью перебирать алые крылья, думая о чем-то своем. В такие моменты, он не лез в голову подопечному, напротив предпочитал поспать, удобно устроившись на коленях Бакуго. В таком виде парень был, как слепой котенок — бездумно мил и совершенно не опасен. И пускай Киришима понимал, что их отношения не похожи на допустимые ангельским регламентом. Всем на них было уже плевать, да и жавшийся к его боку Бакуго, вцепившийся в его футболку обеими руками, явно бы сошел с ума, верни он намеченную правилами дистанцию. Он тепло выдохнул в светлую макушку, оставляя на ней невесомый поцелуй. Бакуго обязательно со всем справится со всем дерьмом и перестанет творить хуйню. А Киришима.. Он просто будет рядом.