Теперь никогда

— Городской суд города Санкт-Петербурга постановляет признать Михаила Павловича Бестужева-Рюмина виновным по статье 115 УК РФ и назначить ему наказание в виде принудительного посещения психолога. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. — женщина ударила молотком по столу и вышла из зала суда.       Михаил Бестужев тут же встал со своего места и проследовал к выходу из зала суда, но там столкнулся с отцом. — Боже, пап, только не начинай. — простонал блондин и надел солнцезащитные очки. — Ты же понимаешь, что вот так был близок к тюрьме. — мужчина показал жест двумя пальцами. — Да ладно тебе. Я в тебя верил. И ты отмазал. Видишь, как все хорошо. — Миша хотел двинуться дальше, но отец вцепился в его руку. — Если думаешь, что теперь снова сможешь вернуться к своему стилю жизни, то ты глубоко ошибаешься. Ты не просто будешь посещать психолога, ты обязан его посещать. — процедил Бестужев-старший, намертво вцепившись в руку Миши. — Иначе что? — блондин явно нарывался на скандал. Он улыбнулся и голову слегка склонил, чем еще больше взбесил отца. — Никакого финансирования. Прекращу тебя содержать, сынок. Ты же неделю назад совершеннолетним стал. Так что не забывайся. — Бестужев-старший отпустил руку сына и двинулся на выход, но затем обернулся. — Сегодня, кстати, у тебя первый сеанс. Не появишься — пеняй на себя.       Миша глаза закатил и ругнулся, затем так же двинулся на выход. Дойдя до своего Порше, блондин провел рукой по волосам, убирая челку назад, и достал сигареты. Бестужев еще раз ругнулся и затянулся, стараясь успокоиться. Затем парень залез в машину, завел ее и поехал по направлению к университету. Не то что бы он рвался к учебе, просто друг его — Паша — сегодня обещал быть там.       Припарковавшись около государственного, Бестужев вышел из машины и, закрыв ее, двинулся ко входу, окидывая взглядом всех симпатичных студенток. Одна из них подошла к нему, чтобы обнять. — Как я переживала. — девушка уткнулась в плечо Рюмина. — Настен, тише. Все ровно. Не парься. — Миша положил руки ей на талию и впился в ее губы поцелуем, а после спросил: — Ты Пашу не видела? — В курилке он. — спокойно ответила девушка, сплетая их руки.       Миша мельком взглянул на их руки, но убирать свою не стал. Ему дела до этого жеста не было, а Насте приятно. Любить-то он ее не любил, но девчонка была хорошая. Красивая, высокая, стройная, умная. В общем, ему было с ней комфортно.       Миша вместе с девушкой двинулся к курилке, где находились Паша и Кондраша. Со вторым у Бестужева были довольно милые отношения. Рылеев учился на журфаке, а Паша с Мишей на международном праве. Дружили парни еще со школы. Правда, если с Пашей Миша ходил на разборки, то Кондраша заставлял их учиться и просил за них перед учителями. — Кого я вижу, будущий зэк. Че, Бестужев, в этот раз не сел, когда собираешься снова попытаться? — Пестель получил в ребра за такой прикол, но Бестужева все равно обнял и руку ему пожал. — Ну, слава богу, Миш. — Рылеев обнял Рюмина вслед за Пестелем. — Ну что, бухаем сегодня? — Паша потер ладони, улыбаясь. — Да, только я сначала сгоняю к психологу. — ответил Рюмин, прижимаясь к стене и доставая сигарету. — Че, кошмары мучают, милый? — Пестель заржал, выпустив дым от сигареты, за что тут же получил под ребра от Рылеева. — Да бля, нет. Короче, это мое наказание. Суд постановил. Я чересчур агрессивный. — Миша затянулся и посмотрел на небо. — Пиздец. Лучше б посадили. — выдохнул Пестель. — Но я все равно не пойму, нахуя ты отхерачил того ублюдка так, что чуть не сел. — Похуй. — Миша бросил сигарету.       Он помнил, как к нему в квартиру ввалились опера и скрутили его. Потом, правда, извинились, когда узнали, кто его отец в участке, но сути это не меняет. Миша конкретно тогда «пересрал», как он говорил Пестелю. — Ну, так, когда бухаем? — Паша повернулся к блондину. — Я должен в четыре быть у психолога, а потом я пригоню к нам в клуб, и мы с вами нахерачимся. — Миша ухмыльнулся, уже представляя, как снова напьется и забудет обо всем. — Ну, чувак, тебе уже гнать надо. — Миша вопросительно уставился на Пашу. — Так 15:30 уже.       Взглянув на часы, Миша сматерился и, попрощавшись с парнями, побрел к своей машине. Офис был где-то в центре, поэтому Бестужев был уверен, что соберет сейчас все пробки. Так и произошло. Он подъехал к офису только в 16:10, а потом еще искал место для парковки. В общем, зашел он в офис только в половине пятого. Но вины за собой он не чувствовал, поэтому тут же перестал париться, когда увидел секретаршу. — Девушка, если вы мой психолог, то я готов ходить сюда несколько раз в день. — блондин улыбнулся своей фирменной улыбкой, отчего секретарша улыбнулась в ответ, поддаваясь чарам Бестужева. — Должен расстроить вас, господин Бестужев-Рюмин, но вашим психологом являюсь я. И вы опоздали на полчаса. — Миша повернулся к собеседнику. Перед ним предстал мужчина лет тридцати. Ну, может, двадцати восьми. Темные волосы, высокий. Больше Бестужев ничего разглядеть не успел, потому что мужчина скрылся за дверью кабинета. Блондин, пожав плечами, вошел следом. — Итак, присаживайтесь. Зовут меня Сергей Иванович Муравьев-Апостол. — мужчина сидел за столом, что-то записывая. — Тоже двойная фамилия? Дворянин что ли? — Бестужев сел в кресло и закинул ноги на столик, окидывая взглядом весь кабинет.       А он был огромным с большим панорамным окном и был разделен как бы на две зоны. В одной стоял стол, шкаф, стулья, в другой же — кушетка, диван с креслами и даже искусственный камин. — Итак, давайте по порядку. Вы агрессивны, эмоциональны и привыкли решать все проблемы кулаками. — спокойно произнес Муравьев, складывая руки на груди и разглядывая своего клиента. — Откуда знаете? Вы про меня анкету составляете? — блондин весело улыбнулся и склонил голову набок. Его кудри тут же полезли в глаза, посему парень провел рукой, убирая их. — Что-то типа того. Начнем. На что жалуетесь? — Знаете, доктор, недавно упал, и теперь синяк на полноги. А самое прикольное, что не помню, как его получил. У пацанов тоже поспрашивал — они не в курсах. — Сергей слегка усмехнулся с рассказа пациента, но продолжил слушать бред Бестужева. — А недавно еще был случай. Поехали мы, значит, к другу моему, Пашке. Ну вот, едем… — Мы, конечно, можем продолжить этот цирк и потратим время друг друга. А можем спокойно поговорить, я помогу вам, и мне не нужно будет отправлять в суд документы, что я вам не смог помочь. Тем самым вынуждая вас попасть в тюрьму. Я все же верю, что людям помогают разговоры, а не лишение свободы. — Сережа перешел в кресло и сел напротив Бестужева. — Мило. Ладно, доктор, мучайте меня, насилуйте, но живым не дамся. — блондин засмеялся, следя за реакцией психолога. А Муравьев слегка улыбнулся и продолжил: — Итак, начнем. Как вам вообще погода на улице? — Миша нахмурился от такого вопроса и неуверенно ответил, что погода сносная.       Следующие два часа Муравьев спрашивал у Бестужева элементарные вещи по типу сколько будет два плюс два или какого цвета небо. Миша сначала был в некотором шоке от таких вопросов, не понимая, зачем его об этом спрашивают. Но потом снова «включил» веселого мальчишку в себе и начал «играть» в эту игру психолога. — Какие у вас отношения с матерью? — Сережа это вопрос задал просто так, но Миша замер. — Ой, какая жалость, Сергей Иванович, сеанс закончился. — Бестужев тут же встал. — Честь имею. До среды, товарищ психолог.       Муравьев склонил голову, наблюдая за удаляющимся Мишей, и поджал губы: он добрался до проблемы Бестужева. И на следующем сеансе он его обязательно раскрутит на признание. Ведь не было у него еще клиентов, которых он «прочитать» не мог. У Бестужева по-любому проблема примитивная. Обычный мажор с комплексом Бога и неумением выражать свои чувства.       Миша выдохнул, когда вышел из кабинета психолога. Там была совершенно иная атмосфера. Как будто даже воздух стал тяжелее что ли. Бестужев тряхнул головой и направился на выход, уже примеряя на себя образ пьяного, коим он и будет этой ночью. Бестужев сел в машину, смотря вперед, и задумался ненадолго. А в это время Муравьев смотрел на него из окна. Парень простоял на месте минут пять и только потом двинулся. Сережа сделал вывод, что сегодняшний сеанс все равно оставил какой-то след в разуме Миши, а, значит, не зря все это было.       Бестужев завел машину и направился к клубу, который открыл вместе с Пестелем. Миша денег дал отцовских, а Паша крышей их обеспечил, чтобы копы не лезли. Да и вообще бухгалтерию ведет он. Но такой исход всех устраивал.       Рюмин припарковался у входа и направился внутрь. Сегодня здесь была закрытая вечеринка, поэтому народа здесь уже было полно, несмотря не на такое уж позднее время. Пестель вообще часто устраивал закрытые тусовки, подогревая интерес публики к их с Мишей клубу. — О, а вот и Мишаня. — Паша сидел в обнимку с двумя моделями и курил кальян. — Здаров. — Бестужев сел на диван и откинул голову, прикрывая глаза. — Ты чего? — Пестель бросил нахмуренный взгляд на друга. — Да так. Паршиво как-то. — Девочки, оставьте нас с этим красавчиком наедине. — парень сел прямо и направил обеспокоенный взгляд на друга. — Все в порядке? — Да все ровно, Паш. — блондин кивнул и встал. — Ты уверен? Всего пару месяцев назад, зимой… — начал Пестель, но был прерван другом: — Да, все нормально. Забей. Я в порядке. — Бестужев направился на выход из вип ложи, чтобы дойти до бара. Но столкнулся на выходе с Рылеевым. — О, Миш, как все прошло? — журналист слегка улыбнулся Рюмину, тот же молча потрепал его по плечу и продолжил свой путь. — Что это с ним? — Рылеев повернулся к Паше. — Пропадает наш парень, Кондраш. Чувствую, Миша падает в еще более глубокую депрессию.       Миша спустился в бар и заказал виски. Блондин сел за один из высоких стульев, и мысли его были далеко. Он просто пил. Пил без остановки. Пока не отключился.       Следующее утро начиналось у Бестужева с диким похмельем. На диване в их с Пашей кабинете в клубе. Блондин потянулся за телефоном и, разблокировав его, понял, что первую пару он уже пропустил. Да и на вторую не успевает. Решив забить сегодня на университет, Бестужев сел на диване, потирая затекшую от неудобного сна шею. Настроение: набухаться, но если Миша снова напьется в клубе, то Пестель ему мозг выест по поводу депрессии. А у Бестужева все хорошо. Так ведь?       Блондин уже хотел взять бутылку Hennessy, как вдруг зазвонил телефон. Увидев звонившего, Миша скривился, и желание напиться усилилось. Бестужев рухнул обратно на диван и заранее убрал телефон от уха. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ НЕ В УНИВЕРСИТЕТЕ?! Я ДУМАЛ, ЧТО ВСЕ ДОХОДЧИВО ТЕБЕ ОБЪЯСНИЛ! — прокричал Бестужев-старший. — И тебе доброе утро, пап. — Миша ухмыльнулся. — Я тебя спрашиваю… — начал мужчина, но был прерван сыном: — Ты сказал, что я обязан ходить лишь к психологу. Так что. Формулируй установки конкретнее в следующий раз. — Миша, я в последний раз тебе говорю: не играй со мной. Иначе проиграешь. — Ладно. Обязуюсь завтра пойти на учебу. Все? Могу быть свободен?       На этом Бестужев-старший отключил телефон. Миша закрыл глаза, выдыхая, и ругнулся, стараясь успокоить нарастающий гнев. Лучше бы он был наркоманом, как одногруппник Сема. Наглотался бы чего-нибудь и не парился. Но у Бестужева был принцип: никогда не употреблять. Этого же принципа придерживалась вся его компания.       Миша встал, привел себя в порядок и, взяв мобильный с ключами от машины, направился на первый этаж, чтобы покинуть клуб. Но его привлекла «любимая» барменша Жанна, которая протирала бокалы. — Привет, Жанна. — блондин уселся за стойку, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой. — Миша. Ты жив. — блондинка ухмыльнулась и продолжила протирать бокалы, поглядывая на парня. — Скучала по мне? — Нет.       С Жанной Миша познакомился месяца три назад, когда увидел ее в другом баре, он тут же пригласил ее в свой клуб. Сразу же они и переспали. Девушка была старше его на два года, но это не всплывало в их «отношениях» ни разу. Они просто спали, и на этом все. Один раз, правда, Миша помог девушке с жильем. Но друзьями их трудно было назвать.       Бестужев засмеялся, а после обошел стойку, чтобы оказаться по «одну сторону баррикад» с барменшей. Блондин медленно подошел к ней и пристроился сзади, прижимая девушку к своему возбуждению. Жанна громко выдохнула и застонала, когда Рюмин начал целовать ее шею. Затем девушка повернулась к хозяину клуба и впилась в его губы страстным поцелуем, Бестужев же подхватил девушку и посадил на барную стойку, вставая между ее ног. Юбка Жанны была уже давно задрана до самого живота, а рубашка спущена, оголяя ее грудь. Девушка громко стонала, когда Бестужев оставлял поцелуи на ее груди, дойдя же да живота, Рюмин стянул с Жанны трусики и медленно вошел, отчего девушка застонала.       Спустя час (блондин еще выпил кофе и покурил) Бестужев поехал домой, чтобы отоспаться и прийти завтра на учебу в нормальном состоянии, но его планам не суждено было сбыться, потому что по пути домой он заметил алкогольный магазин и решил, что не заехать туда было бы просто преступлением.       Решив, что вчера он и так перебрал виски, Рюмин остановился на вине с шампанским, чтобы лишь избавить себя о похмелья. Взяв две бутылки, он проходил мимо стенда с виски, как заметил Муравьева-Апостола. — Сергей Иванович, вы ли это? — Бестужев слегка растрепал свои солнечные волосы и двинулся в сторону психолога. — А я думал, психологи не пьют. — Почему же, Михаил Павлович? — Сережа слегка усмехнулся, разглядывая парня, который одет был во вчерашние джинсы, футболку и пиджак. Значит, не ночевал дома. А помятый вид говорил о том, что Михаил еще и бухал вчера. И именно бухал, а не пил. — Ну как же. Вы ж, по идее, проблем с ментальным здоровьем не имеете. А пьют только люди с проблемами. — Бестужев слегка усмехнулся, и они вдвоем двинулись в сторону касс. — Глупо думать, что проблем я не имею. Это, во-первых. А во-вторых, алкоголь пить можно просто потому, что нравится. — Сергей передал бутылку виски кассиру. — Только не виски. Для удовольствия пьют вино или шампанское. — Миша протянул карточку кассиру, все еще поглядывая на психолога. — Алкоголь — это анестезия… — спокойно сказал Муравьев, забирая бутылку. — Позволяющая перенести операцию под названием жизнь. — закончил Бестужев, забирая свои бутылки, из-за чего Сережа на него с таким интересом посмотрел. Впервые, наверное. Не ожидал он, что мажор-Миша читает Бернарда Шоу, да и вообще читает.       Миша направился к машине, когда Сергей решил продолжить вчерашний эксперимент, потому и спросил: — Подвезете, Михаил Павлович? — Муравьев слегка склонил голову, наблюдая за Бестужевым. — Нет. — спокойно ответил парень, убирая бутылки на заднее сиденье. — Да шучу я, Сергей Иванович. Садитесь.       Муравьев усмехнулся и сел на переднее сиденье, а Миша — на водительское. Сначала путь был в тишине. Даже радио не работало. Сережа принялся изучать Бестужева. Разглядывать его профиль, манеру вождения, да и хотелось увидеть реакцию Рюмина на его пристальное внимание. И Миша действительно не выдержал и вскоре спросил: — Почему вы так пялитесь? — Вам не нравится? — Сережа продолжал свою игру, изображая непонимание. — Скорее, я несколько сбит с толку. В этой машине на меня так смотрят только девушки и женщины. — блондин слегка усмехнулся и коротко взглянул на Муравьева. — То есть внимание мужчин вам неприятно? — Апостол слегка склонил голову. — Нет. То есть да. То есть мне, честно говоря, по боку. Не интересовался мужчинами. — Бестужев был в смятении от таких вопросов, и Сергей это видел. Но Мише палец в рот не клади, посему он решил поиграть в эту «игру». — А вам нравятся мужчины? — Отношений с ними у меня не было. Если вы об этом. — Муравьев постарался избежать прямого ответа, но и Миша не вчера родился: — Это не ответ на вопрос. — Каков уж есть. — Ладно. А почему мы на вы разговариваем? Разница не такая уж большая. А то складывается ощущение, что вы старик, Сергей Иванович. — Неужели? — Да. Вот, сколько вам, то есть тебе, лет? — Бестужев снова бросил короткий взгляд на попутчика. — Двадцать восемь. А тебе восемнадцать, я знаю. Десять лет — приличная разница. — Вовсе нет. А я смотрю, вы узнавали обо мне. — Рюмин ухмыльнулся и продолжил вести машину. — То есть тебя разница не смущает? — Нет. А должна? — Миша взглянул в зеркало заднего вида, а затем снова на дорогу. — Я так понимаю, это идет из семьи. Ваша мать была младше отца? На сколько? — Миша напрягся. Сережа заметил. — Пять лет? Десять? — Рюмин опасно сильно обхватил руль, а по его лицу заходили желваки. — Пятнадцать? Неужели двадцать? — Довольно. — тихо, но с угрозой сказал водитель. — Выметайтесь из моей машины. — сказал Миша, остановившись у обочины. — Помните, завтра сеанс. Не придете — засуну вас в тюрьму — Муравьев вылез из машины, и Миша тут же нажал на газ, отчего Порше зарычало и умчалось, а Сергей лишь ухмыльнулся такой реакции. Правда, теперь нужно возвращаться к магазину алкогольному за машиной. Но это уже другая проблема.       Миша разогнался, подрезая машины вокруг. Перед глазами была пелена ярости. Той ярости, что заполонила весь разум Бестужева в данный момент. Он быстро добрался до отцовского офиса и поднялся к нему. Когда же секретарша пыталась остановить его, Миша взглянул на нее так, что девушка просто опешила. — Какого хуя, отец? — Бестужев чуть ли не влетел в кабинет. — И тебе привет, сынок. Как дела? — мужчина сидел за бумагами и даже не поднял головы. — Где ты нашел этого ублюдошного психолога?! — Миша уперся руками с стол. — Это сын одного моего хорошего друга. А что? — Бестужев-старший все еще не удостоил сына взглядом, но злость внутри него начала разливаться по венам. — Мне насрать. Но я с ним заниматься всей этой ментальной хуйней не буду! — Миша навис над столом, чувствуя, как щеки уже болят от напряжения, но гнев только нарастал. — Будешь! Еще как будешь! — мужчина вскочил со стула и также навис над столом. — Иначе пойдешь жить на улицу. Неблагодарный ты щенок!       Стояли они вдвоем, яростно дыша и прожигая друг друга взглядом. Первым не выдержал Миша: он схватил стул и кинул в стену, после чего молча покинул кабинет, направляясь на выход из офиса.       Бестужев снова гнал на машине. На этот раз домой. Хотелось просто набухаться в говно. Безо всяких там. Но во дворе его ждал сюрприз в лице Пестеля. — Здорова. — Паша пожал руку Рюмина. — Че как, живой? — Да. Нормально. — отмахнулся Миша и закрыл тачку, взяв бутылки. — Что-то случилось? Че приехал-то? — Че я друга своего увидеть не могу? — начал возмущаться Пестель, но был перебит блондином: — Можешь. Но это не тот случай. Так что, давай, выкладывай. Че у тебя? — они поднимались по лестнице. — Да у меня-то все ок. Ты меня беспокоишь, чувак. Хуево выглядишь. — Паша всегда умел сформулировать свою мысль четко, коротко и емко. — Да ладно тебе. Я красавчик. А вообще, настроение: взять пистолет, который ты мне на восемнадцатилетние подарил, и застрелиться. — Рюмин усмехнулся, открывая дверь ключом. — Вот блять. Знал бы, что ты так шутить будешь. Хуй бы подарил. — Паша поджал губы. — А кто сказал, что я шучу? — Бестужев засмеялся от реакции брюнета. — Пидарас.       Паша посидел у него немного. Они вместе выпили, покурили, еще выпили, а затем легли спать.