Ангел хранитель

***

"Бог существует, но он не любит тебя". Ох, да неужели ? Это мы еще посмотрим...       Атмосфера на четвертом этаже пятиэтажного здания, на котором располагается детективное агенство, тихая и спокойная. Выше - никому не нужный, давным-давно забытый склад, со всевозможным ненужным, никому не интересным хламом. Ниже - вовсе безлюдная пустота темных коридоров. Идилию, заставляющую чуть ли не провалиться в сон, едва тело касается мягкой поверхности дивана комнаты отдыха, чуть нарушает лишь редкое шуршание страниц книги, откуда-то из противоположного угла помещения, погруженного в мягкий полумрак. После пережитого в злосчастном подвале лесного дома, нехорошо бы почувствовал себя любой, а уж хрупкое, детское тело и вовсе неприятно ломит. На светлой коже, в большинстве мест, в которых она соприкасалась с жесткими древесными корнями, относительно недавно, проявились красноватые отметины, по ощущениям сравнимые, разве что, со слабыми ожогами от случайного прикосновения к горячей посуде, во время готовки. Только вот времени на то, чтобы прошли эти следы, вероятно, уйдет больше. Да, они были обработаны какой-то холодной, мутно-белой мазью из бело-синего тюбика, с не очень приятным, однако, терпимым запахом. Более того - человек, которого уговорили остаться на время с обладателем сводящей с ума, в буквальном смысле, способности, даже осторожно, без спешки, перекрыл отметины марлевым бинтом, ожидаемо обнаруженным в аптечке. Трение от длинных рукавов одежды стало ощущаться куда слабее. Так лучше...       Юмено осторожно прикладывает кончики пальцев правой руки к одному из оборотов повязки, ближе к запястью левой, словно проверяя, последует ли за этим действем очередная вспышка обжигающей боли, мучительно медленно ползущей от места прикосновения к голове, перед этим, словно намеренно, наподобие змеи, движущейся вверх по позвоночнику, заставляя прогнуться в спине, чуть ли не до хруста. Для чужих глаз - доля секунды, для испытывающего - невыносимые минуты внезапно замедлевшегося, для него одного, времени. Но ничего не происходит. На пальцах ощущаетя легкая прохолада и мимолетная влага от проступившей сквозь тонкую ткань марли мази, однако, мальчик внезапно отмечает для себя отсутствие каких-либо неприятных ощущений. Сидящий в нескольких метрах позади светловолосый мужчина в очках, на секунду, кажется ангелом, волшебником, кем угодно, у кого есть возможность избавить от страданий, пусть даже это, быть может, ненадолго.       Взгляд необычных глаз останавливается на книге в руках "ангела", что сидит на стуле, закинув ногу на ногу, сосредоточенно скользя глазами по строчкам. Опознание иероглифов на обложке дается с небольшим трудом, они чуть закрыты, да и угол обзора из горизонтального положения оказывается не самым удобным. Несмотря на это, сил подняться практически нет, тело до сих пор пробивает мелкая, незаметная со стороны дрожь, зарождающаяся где-то в районе солнечного сплетения и пульсирующими волнами расходящаяся по телу.       Лишь по прошествию пары минут, появляется желание встать на ноги или, по крайне мере, сесть. Без какой-либо физической цели, просто для того, чтобы почувствоать себя живым, настоящим. Удержать надежду на то, что все происходящее прямо здесь, прямо сейчас - реальность, а не бредовый сон ослабленного сознания.       И Кюсаку поворачивается, придпринимает попытку приподняться на локтях, уперевшиссь согнутыми в локтях руками в мягкую поверзность дивана. Безуспешно, давление вновь воскрешает непритяные, обжигающие ощущения на травмированной коже. Попытку приходится оставить, пока не стало хуже, нужно попробовать как-нибудь иначе. Сил хватает на то, чтобы перевернуться на правый бок, упереться в диван левой ладонью, приподняться на несколько сантиметров, поставить правую руку в аналогичное положение. Даже получается чуть присесть, но по телу резко проходит новая волна дрожи, слабости, конечности престают слушаться собственного хозяина, подгибаются, заставляя его вновь впечататься телом в мягкое сиденье. Напряженный выдох не ускользает от внимания детектива, тот отрывает взгляд от книги, поднимает его на ребенка.       Спустя несколько секунд и очередную неудачную попытку принять вертикальное положение со стороны младшего - слышится шорох подгибаемой страницы, тихий хлопок закрывшегося произведения. Книга оказывается на ближайшем письменном столе, она никому не сможет помешать, ведь в комнате находятся только двое, больше никто. Легкие шаги, с легким цоканьем привычных низких каблуков, постепенно приблизились к дивану. На плечи мальчика, осторожно, стараясь максимально избегать забинтованных участков кожи, что, благо, видны, даже под одеждой, ложатся крупные, по сравненю с его собственными, ладони. Детектив, быстрым, но, от того не менее мягким движением, помогает мальчику сесть. Чужие, теплые руки исчезают не сразу, словно давая время на то, чтобы голова, после продолжительного нахождения в горизонтальом положении, прекратила кружиться, на то, чтобы тело сориентироввалось, "поймало равновесие". - Спасибо...- Слово благодарности прозвучало непривычно, даже для самого Юмено, тихо, полушепотом, робко, надломленно, хоть и не было абсолютно никакого страха. Все, напротив, вроде как, наладилось.       Ответа на это не следует никакого. Точнее, говоря, вербального ответа, так как чужая рука, мимолетным, даже несколько ласковым, чуть ли не родительским жестом, чуть взъерошивает двухцветые волосы. - Отдохни, парень. Неслабо тебе досталось.       Казалось бы, самый обычный, рядовой совет, но слышать такое, почему-то, было приятно. Где-то в душе словно расцвело какое-то непонятное, но теплое и ужасно приятное чувство, заставившее опустить голову, пряча слабую, робкую улыбку. На ум. в качестве объяснения, пришло только слово "забота", даже несмотря на то, что это, скорее всего, было не так. Мальчик кивнул, как бы соглашаясь с тем, что это стоило бы сделать.       В отдаленной части комнаты, где располагался стол, на вид - скорее кухонный, чем письменный, что-то тихо щелкнуло. Доппо поднял глаза, переводя взгляд с ребенка в ту сторону, откуда раздался звук. Жестом попросил младшего собеседника подождать немного, после чего отошел от дивана. В течение следующих нескольких минут, со стороны стола слышалось шуршание, тихое шипение горячей воды, льющейся в кружку и контактирующей с чаинками, чуть ли не моментально окрашивающими прозрачную жидкость в красновато-коричневый цвет. Неожиданный вопрос заставляет вздрогуть, вырывая из размышлений. - Сахар, молоко ?       Эти слова, на какую-то секунду, даже вызывают непонятное, беспричинное недоумение. - Спасибо, ничего не нужно...       Голос все такой же слабый и несмелый, побороть все это невероятно тяжело. Он сорвался от продолжительного, громкого крика, полного отступившей сейчас боли, что преследовала в лесном доме.       В руках оказывается кружка, матового черного цвета, теплая, даже горячая, но не обжигающая. От жидкости внутри нее исходит небольшое количество белого, практически незаметного, из-за приглушенного освещения, пара, который растворяется почти сразу, как только покидает пределы посуды. В воздухе повисает едва уловимый, приятный запах то ли карамели, то ли каких-то трав, фруктов. И все же, не дает покоя страх. Страх того, что Кью попытаются отравить таким образом, а там уж одному Богу известно, что будет дальше. Мальчик поднимает глаза на детектива, глядя на него с немым вопросом. Тот вздыхает, качает головой, снимает очки одной рукой и нервно трет переносицу. - Ты видел каждое мое действие, ничего кроме воды и заварки там нет, - Объясняет он, словно маленькому ребенку, коим собеседник, в каком-то плане, и является.       В офисе, конечно, есть крысиный яд, на случай неожиданного вторжения грызунов, которое вполне может произойти в любой момент, но Доппо не уверен на сто процентов в том, где хранится данное вещество, да и тем более - ему бы и в голову не пришло кого-то травить. Особенно ребенка, даже несмотря на его способность и все содеянное. Эта сила может стать весьма полезна в правильных руках...Мальчик, несмело, подносит чашку к губам, держа ее в обеих руках. Несмело делает глоток теплой жидкости, с приятным запахом и вкусом. Ничего необычного. Никакого резкого, химического послевкусия, которое присутствовало бы после большинства ядов. Очень хочется довериться этому человеку окончательно, но это, все равно, слишком сложно. На это, определенно, уйдет время. И все же, когда детектив садится на тот же диван, вернее, на противоположную его сторону, чуть поодаль от Юмено, второй отводит взгляд в сторону. Он осторожно ставит кружку на ближайший кофейный столик, для этого приходится упереться одной рукой в сиденье и чуть вытянуться вперед. После этого - в помещении снова звучит севший, робкий детский голос. - А...а можно вас...обнять...?       Воцаряется тишина, детектив даже смеривает обладателя "безумной" способности вопросительным взглядом, но осекается практически сразу, осознавая, что это может доставить, как минимум, эмоциональный дискомфорт, пусть даже младший смотрит в абсолютно противоположную сторону. Мужчина выдыхает, привычным жестом поправляет очки и отвечает. - Ну, попробуй.       Предложена именно попытка, а не дано прямое разрешение не из-за какой-то неприязни или протеста, а с намеком на то, что мальчик может не делать этого, если вдруг резко передумает, либо отстранится в любой момент, по той же или иной причине.       Ребенок коротко кивает, осторожно, даже несколько боязливо придвигаясь к детективу. На то, чтобы обвить руками его руку и уткнуться в его плечо, решается не сразу, а лишь спустя несколько секунд после того, как оказывается всего в нескольких сантиметрах от него. В тот момент, когда мужчина кладет одну руку на голову ребенка, осторожно, чуть ли не в отцовском жесте проводя по мягким волосам, по телу прошло приятное, обволакивающее, словно убаюкивающее тепло. Захотелось прижаться к собеседнику крепче, но смелости, пока что, не хватало. Быть может, в следующий раз, если он когда-либо произойдет. А сейчас - от контакта, который, в моральном плане, кажется семейным, от осторожных прикросновений к волосам, тепла, уюта и спокойствия, начинает клонить в сон...