Змея с львиной гривой

— Ты что, плачешь из-за снятых баллов? — Драко резко остановился, и девушка влетела в него на полном ходу. — Подумаешь, снимут очки. Перестань, хватит, Грейнджер! «Да пусть ревет, чертова грязнокровка. Оставь ее!» Почему-то захотелось прижать Гермиону к себе и успокоить. «Фу, Малфой, что за мысли?» — Просто не хотелось бы отдавать кубок школы когтевранцам. Мы довольно много сделали для победы нашего факультета, и лично мне будет обидно, — она отстранилась от однокурсника и, выпрямив спину, пошла дальше. — Да уж, но думаю, Дамблдор сделает все ради победы его-любимого-золотого-мальчика- Гарри-Поттера, — Драко побежал догонять Грейнджер, но быстро бросил эту затею. Ноги не слушались, он чувствовал себя ужасно измотанным. — С чего бы? Особенно в свете последних событий. Гарри — герой, но думаю, это — не его заслуга. — На что ты намекаешь? — руки в боки, подборок вверх — фирменная поза заучки Грейнджер — Ну хотя бы на то, — он подошел ближе, как раньше во время многочисленных ссор, — что ты была с ними, и, я уверен, что без тебя, грязнокровка, они бы не справились. Ты, наверное, молодец, — он снова назвал ее грязнокровкой с пренебрежением и ненавистью, но тут же похвалил, причем без сарказма. «Да что, черт возьми, я несу?!» Тошнота подкатила к горлу Гермионы от столь тесного контакта с ним. Раньше бы в животе порхали невесомые бабочки, а что теперь? Теперь там, как будто пробежало стадо кентавров. Все заново, все сначала. Или не все? — Скажи мне, Гермиона, — Драко назвал ее по имени, впервые, — тебе не кажется, что мы могли бы подружиться? «Да, уж, это точно был не обычный обливиэйт!»

***

И вправду. Когда Дамблдор начал читать заклинание, Малфоя окутала черная дымка, подобная той, что витает вслед за дементорами и является их мантией. В воздухе запахло сыростью, но не той, что ощущается весенним утром после мелкого дождика, а той, что в темных городских канализациях составляет неотъемлимую часть флоры крыс и мелких насекомых. Драко впал в состояние какого-то транса, его глаза закатились так, что были видны только белки. Изредка он подергивал руками, но лишь тогда, когда своей палочкой вертел Дамблдор, с лица которого не сходила улыбка. Она была такая липкая и поддельная, словно означала: «Смотри, что я могу сделать со всеми, кто тебе дорог!» Оставалось понять, что же это за магический обряд происходил на глазах у запуганной Гермионы. Только вот взор ее был обращен вовсе не на ужасающую картину пытки ее друга, а на свои колени. Она забилась в угол, пытаясь унять поток слез, который лился из ее глаз. Она заткнула уши руками, как в тот первый день, в том мерзком туалете, с той мерзкой Миртл, потому что ее душили крики Драко. Он умолял остановится, звал ее, просил последний раз взглянуть на мир прежними глазами, посмотреть на нее. Видимо он понял, что прежним он больше не будет. Когда все завершилось, по крайней мере для Малфоя, по крайней мере боль, по крайней мере он перестал кричать, директор заговорил: — Ты, Драко Люциус Малфой, отныне будешь думать, что филосовский камень был найден Гарри Поттером в компании мистера Рональда Уизли и мисс Гермионы Грейнджер. Ты забудешь о том, что поспособствовал развитию отношений мистера Забини и мисс Паркинсон. Ты продолжишь презирать мисс Грейнджер за ее нечистую кровь, — тут он ухмыльнулся, — забудешь о каких-либо привязанностях к мисс Грейнджер и будешь считать ее недостойной твоего внимания, — Дамблдор посмотрел на Гермиону. Она слушала его, а в её глазах можно было разглядеть только ненависть, которую он видел лишь единожды. Он сжалился. Все-таки ничего ему эта ученица не сделала, она могла бы даже помогать ему, и смысла ломать ее раньше времени он не видел. — Забудь прошлое предложение. Ты лишь забудешь о любовных привязанностях к мисс Грейнджер, но все ее заслуги и твое, как я знаю, высокое мнение о ней останутся при тебе. Ты будешь ценить её, как подругу, доверять ей отныне и всегда, потому что она заслужила этого. Тебе будет плевать, что она грязнокровка, но показывать этого ты ей не будешь. А теперь ты проснешься по хлопку мисс Грейнджер и будешь думать, что я позвал вас сюда с целью обсудить вашу очередную шалость. Мисс, прошу. Она поднялась. Гермионе была непонятна столь резкая смена гнева на милость, поэтому девушка недоверчиво покосилась на директора — Я вам не враг, мисс, поймите это. Я просто пытаюсь защитить всех, пусть и весьма своеобразно. Прошу, хлопните, сейчас вы сами вершите свою судьбу, ведь если вы этого не сделаете, то мне придется исказить сознание Драко на условиях его отца — С чего бы Вам помогать мне? Наверняка не просто так, — Гермиона утерла слезы. — Будем надеяться, когда-нибудь вы вспомните это и не откажете мне в услуге, — Дамблдор протянул второкурснице платок. — Не гоже юной леди утираться рукавом. «Услуга за услугу? На лучшие условия я не могу надеяться. Но и на этом спасибо». — Последний вопрос. Что это за заклятие? — слизеринская натура, смотрите. Решила и здесь выгоду получить. Удачно. Дамблдор оценил находчивость и решительность. — Придет время и вы все узнаете. Но не от меня… а пока пять очков слизерину за дерзость, — директор улыбался, но продолжал требовательно смотреть на Гермиону. Хлопок, не очень звонкий, но его звука хватило, чтобы вернуть Малфоя в реальность. — Хорошо, профессор, мы постараемся впредь менее изощренными методами издеваться над гриффиндорцами! — сказала заготовленный текст Гермиона. По щекам все еще текли слезы, не такие соленые, не такие горькие. Он очнулся и теперь не отвергнет ее. Она очень надеялась на это.

***

— Да, Драко, возможно, из тебя вышел бы неплохой друг. Только если ты будешь не так часто тратить свой драгоценный яд на меня. Он еще может пригодиться. — Конец года уже, на кого его расходовать-то? «Она согласилась со мной! Стоит записать это событие в личный дневник. Думаю, ради такого события его можно даже завести» Как удачно, что под руку подвернулись близнецы Уизли. — Так, Малфой, кажется, сейчас запасы твоего яда стремительно уменьшатся! — она улыбнулась. Раз уж она получила дружбу и уважение со стороны Драко, то пользоваться ей стоит в полной мере. — О да, Грейнджер, учитывая, что в прошлый раз, когда мы принесли слизерину двадцать очков, пострадали эти двое, а особенно их запасы блевательных батончиков, — смешок. Может, все не так плохо. Может, они еще не повзрослели, и есть шанс на мимолетное, хоть уже и испорченное, детство? Шанс есть всегда. — О, наши голубки снова вдвоем, — Фред пихнул Джорджа в бок, из которого вылетел сдавленный смешок. — По-моему я уже говорил с тобой на тему твоих дурацких догадок и предположений! — шипит. — Да, я припоминаю, что ты говорил не делиться с другими, а вот насчет обсуждения между нами и слова не сказал. Понеслась. Гермиона отошла в сторону, к Джорджу, который всегда наблюдал за ними со стороны. — Он прав, Грейнджер? — наклонился прямо к ее лицу. — А? Насчет чего? — она и правда задумалась, неуслышав вопроса. — Насчет вас с Малфоем. Фред прав? Он тебе нравится? — как-то уж слишком подозрительны были такие расспросы. — Разве здесь важно, чувствую ли я к нему что то? — вздохнула. — Я же грязнокровка, Джордж, он скорее перекрасится в рыжий, чем влюбится в меня… — врать самой себе, врать остальным, как не хорошо, но выбора нет. — Сильное заявление. Тогда, раз мы выяснили, что между вами стоит твоя грязная кровь, — это он сказал быстро, будто пронесся мимо этого слова. Все таки Уизли отличаются от других чистокровных семей, — хочу сообщить, что некоторые рыжеволосые, весьма привлекательные грифиндорцы заинтересованы в тебе! — подмигнул. «Теперь ясно к чему ты. Рон. Ну конечно! Спасибо, Дамблдору, что он не убедил его в моей заинтересованности в нем». — Если ты про Рона, то я думаю, что тут я смогу разобраться сама, а если нет, то твои шуточки не уместны! — откинула волосы назад. Гордая, вряд ли сейчас она была змеей. — Малыш Ронни будет разочарован, что я не смог ничего выведать. А еще… тебе говорили, что шляпа могла ошибаться насчет твоего распределения? — тут уж он говорил абсолютно серьезно, без присущей его образу и натуре легкомысленности и издевки. — Например, что твое место на гриффиндоре? — Да, я частенько такое слышу, но изменить, увы, уже ничего нельзя, — Гермиона наконец перестала стеклянным глазами смотреть на спорящих Малфоя и Фреда, обмен колкостями которых подходил к концу, и перевела взгляд на Джорджа, который все еще продолжал стоять на полусогнутых ногах, расположив своё лицо сишком близко к ее. На столько, что его теплое дыхание грело ее макушку. — Увы? — ну вот опять придрался «Хорошо, ты нарываешься. Сейчас я отвечу». Гермиона вдохнула побольше воздуха, сцепила руки в замке внизу, открыла чуть шире свои и без того большие глаза и захлопала ресницами быстро-быстро, прямо как Миртл. — Да. Упускаю столько общения со столь красивыми, с хорошим чувством юмора, не презирающими меня за происхождение, рыжими парнями! — сарказма не было. Сказать, что Гермиона была высокого мнения о близнецах нельзя, но и отзываться о них плохо язык не поворачивался. За год общения, пусть и не очень близкого, было понятно, что высокая репутация мальчиков, их изобретения и даже уважение с ее стороны были достигнуты немалым трудом. Они, и правда, были хороши в своем деле, да и, в принципе, были ничего. Близнецы пользовались неплохим спросом у однокурсниц, это Гермиона поняла за пару недель, которые провела в гостиной гриффиндора. Так что перечисляя их положительные качества, она просто делилась своим мнением о близнецах. — Знаешь, Грэйнджер, — говорила Гермиона довольно убедительно, и будь Джордж малышом Ронни, он поверил бы ей и на месте предложил бы проводить больше времени вместе и дружить, но он же — Джордж Уизли, — не обычный первокурсник. Он главный шутник и интриган школы, даже его брат был после него. Неужели он не заподозрит что-то неладное, что безусловно присутствовало во всей этой ситуации? — Может быть летом к тебе прилетит сова с приглашением провести незабываемые пару дней в кругу семейства, состоящего из восьми рыжеволосых волшебников. Там ты сможешь пообщаться минимум с тремя красивыми, с хорошим чувством юмора, рыжеволосыми Уизли. Если ты, конечно, не положила глаз на какого-то конкретного, — снова подмигнул, на сей раз по другому. С насмешкой, что ли. — Буду ждать сову! — последняя серия хлопков ресницами и она расплылась в улыбке. — Меня ждет Драко. Малфой помахал ей рукой в знак того, что пора возвращаться. — Пока, пока, мисс Всезнайка! — Джордж был первым, кто назвал ее так. — Знаешь, Фред, я только что флиртовал с Грейнджер, и, кажется, она отвечала мне! — изумленные и расширенные глаза Фреда надо было видеть. — Будем надеяться, что это не мы на нее так влияем. Вот бы ее на Гриффиндор!

***

— Дра-ако, — голос дрожал, — Ты сказал, что мы теперь друзья? — Гермиона недоверчиво уставилась на него, ожидая только положительного ответа — Да, Гермиона. Я так сказал. Думаю, я тебя недооценил, ты лучшая из грязнокровок, которых я встречал, а встречал я, поверь, много, — он назвал пароль, и они ввалились в гостиную. Как же комфортно почувствовали себя слизеринцы, оказавшись в родных подземельях! Холод, которых всегда ласково встречал и успокаивал, отблески огня на высоких, мрачных сводах потолка… — Если я поеду летом в Нору, там же дом Уизли, ты не перестанешь считать меня достойной твоего внимания? — сама того не понимая она перекривляла Дамблдора, который произносил это во время обряда. — Только не нарожай потом кучу рыжих детей, на рождении которых я буду присутствовать. Почему-то мне кажется, что я буду там. Понадеемся, что семейство грифов не переманит тебя на их сторону. — Я придерживаюсь нейтралитета, пора бы тебе это понять. — Гермиона! — Панси радостно бросилась обнимать подругу. — Я так соскучилась! — под ее напором Грейнджер завалилась на диван, потянув Паркинсон за собой. — У тебя новый шампунь? — слизеринка уткнулась носом в длинные темные волосы, которые сейчас еще и блестели. — Грейпфрут и что-то еще? Точно, это же магловский шампунь! — Панси отстранилась, сев на коленки Гермионы, лицом к ней. — Знаешь, мой закончился, а у тебя в чемодане лежал этот. Я взяла только понюхать, но мне так понравился запах! Нет, я не очень люблю цитрусовые, но мне так понравилось, я не удержалась. Ты не злишься? — девочка захлопала глазками. «Зато Блейз любит грейпфруты. Все с вами ясно. Прошлое не хочет отпускать тебя, милая». — Конечно, нет. Я не сержусь. Кстати, я сегодня пыталась заигрывать с Уизли, — пояснение. — С Джорджем. Паркинсон вскочила и начала бегать по комнате, размахивая руками. — Думала не доживу! Уху! На кого глаз положила, он милый, даже очень, только за ним половина гриффиндора бегает, а за братцем его другая. — Я не клала глаз ни на кого, ты знаешь. Это скорее был эксперимент, довольно удачный, потому что считай меня пригласили в Нору, — конечно, здесь можно было разглядеть подтекст «провести больше времени с Джорджем» или « брошу тебя, Панси, ради рыжей бестии», но Панс прекрасно понимала причину радости. Они все-таки подруги. — Ты впервые посетишь дом волшебника. Круто. Только Нора, я слышала, отличается от других домов магических семей, но начинать ведь нужно. Думаю, следующим летом мои родители захотят с тобой познакомиться, я им все уши прожужжу. Кстати, этим летом мы с Блейзом поедем в Малфой-мэнор. — Блять! — такое громкое, такое наполненное испугом, что ли. — Малфой! — девочки переглянулись и рванули в ванную. Там перед зеркалом стояли Драко с выпученными глазами и не менее ошарашенный Забини. — Что случилось? — Панси подошла ближе к Драко и посмотрела на него — Что это за?.. — он ткнул на свою ярко выроженную скулу — По-моему это родинка, обычное явление, — начала было объяснять Гермиона.  — Для магглов. У волшебников они появляются очень редко, к тому же их можно просто свести, а эту не получается! — Успокойся, подумаешь. Это ничего не значит. Но раз ты так переживаешь, думаю, ваш семейный целитель решит эту проблему! — Паркинсон дотронулась до его щеки, она была теплой. — Наша неженка переживает из-за своей кожи, — Блейз прыснул — Я говорила, что твои шутки не смешные? Какое то помутнение, кажется, он уже это слышал. — Да, куколка, говорила. — Тогда пойдемте на ужин. Одна только Гермиона была спокойна. Лишь она одна понимала все происходящее. Родинка появилась на том месте, в которое она неряшливо ткнула губами перед началом, как можно было подумать, конца. Голова Забини закружилась от дежавю — Панси говорила ему эту фразу в тот последний вечер, который они провели вместе. Не то чтобы Гермиона подслушивала, хотя да они с Малфоем наложили чары прослушки и были в курсе всего, что происходило в комнате. А еще она поняла одну вещь: прошлое оставляет за собой следы, довольно явные, но трудные для разбора. Наверное, судьба дает им шанс, но стоит ли им воспользоваться, чтобы вернуть все на круги своя, или Гермиона вжилась в роль подруги Драко и не захочет ничего менять? Как в следствие всего произошедшего, судьбы их четверых оказались: А) в руках Гермионы Б) слишком тесно связаны между собой.