космические просторы

Резкое пробуждение отзывалось тупой болью где-то внутри, но Николай прекрасно помнил всё, что произошло, и был очень удивлён, что всё ещё сохраняет трезвый рассудок. По его расчётам, он должен был уже давно быть в глубокой коме от отсутствия кислорода и воздействия веществ. — Ты можешь шевелиться быстрее? — Это бесполезно, он не очнётся. — Прекрати панику, — грубый, чужой голос. Николай не мог пошевелить даже мизинцем и это пугало его пока что больше всего. -Он ещё дышит и врачи могут успеть. — Они не смогут нас найти здесь без локаторов, — прозвучало откуда-то сбоку. — Мы в полной заднице и Серёжа ничего не починит, если до сих пор там ковыряется. «Егорка! Не потерялись, значит, выбрались» — мысли медленно ворочались в чугунной голове, но голос сына заставил Николая попытаться встать ещё раз. Перед глазами мигнула полоска красного света, короткие и звонкие вскрики людей вокруг и всё вокруг опять погрузилось в сплошную безмолвную черноту.

***

Машина бодро тряслась по ухабам сельской дороги и Коля прибавил громкости у старенькой радиомагнитолы, вещавшей последние новости мирового спорта. Давно пора было заменить, машинально отметил Николай, косясь на приборную панель, подсветка которой тоже уже моргала через раз. Коля несколько лет сам собирал эту машину почти полностью, перебирал старый УАЗик Патриот и заменил все внутренности до состояния практически чуда техники. Однако сейчас он всё реже торчал в гараже и считал это неумолимым признаком наступления старости — глаза уже видели не так хорошо, а после того, как он недостаточно прочно спаял деталь газонокосилки и она безвозвратно сломалась, и вовсе считал, что пора уже на покой. На работе он тоже появлялся не так часто — давно уже не ведущий специалист, а те процессы, что всё ещё числились за ним, требовали проверки от силы пару раз в неделю. Николай давно мечтал о спокойной старости, поэтому философски к этому относился и собирался наконец-то заняться садом и переоборудовать одну из бывших детских комнат в зимнюю теплицу. Вторую детскую он всё ещё надеялся оставить для внуков, но дети, как и он когда-то, совершенно не думали о земных радостях вроде семьи и детей, а жили или на космодроме, или болтались в межпланетном пространстве. Коля сам притащил их на корабль, когда они едва научились не отвлекать его от работы, и с тех пор старший из его близнецов, Серёжа, каждый день твердил о том, что станет самым лучшим пилотом в этой Галактике. Коля обычно смеялся, говоря, что для водителя большого ума не нужно, и подбивая его учиться большему, но втайне очень гордился сыном, который и вправду очень рано стал незаменимым на их родном космодроме. Младший же из двойни до старших классов школы упорно пытался его отговорить и ревел каждый раз, когда Коля улетал надолго, а Серёжа по месяцу торчал на обучении пилотов, наблюдая за старшими товарищами. Егор был гораздо тише и сообразительнее брата, но это не помешало ему за пару лет подготовиться и блистательно выдержать экзамен на штурмана. Координирование и мгновенная отладка корабля в пространстве, способность к быстрым расчётам и, конечно, родственные связи раз и навсегда оставили близнецов вместе даже в космосе. Задумавшись о детях, Николай пролетел нужный съезд с трассы, и, тихо выругавшись, стал искать разворот. Детьми он ужасно гордился и обожал рассказывать бывшим коллегам о их маневрах в ближайших к Солнечной системе скоплениях звёзд и спиральных рукавах — туда пускали далеко не всех, и такое разрешение ещё нужно было заработать. Сам Николай был простым механиком, латал корабли и их внутренности, и обожал ковыряться в железках и двигателях, а не в длиннейших формулах уравнений. Когда дети только начали летать, они часто попадали в один экипаж, однако у близнецов задания были всё сложнее, а у Николая — всё приземленнее. В конце концов, в начале этого года Коля признал, что пора уже уйти на пенсию, и недавняя быстрая экспедиция к Луне была его последним рабочим полётом. По космосу он не скучал, но тосковал по предполётной атмосфере, когда все носятся как заведённые и на десятый раз проверяют простейшие расчёты. Наконец-то вывернув на нужное шоссе, Коля шумно выдохнул и со скрипом открыл окно. Даже отсюда было видно дикое количество машин на парковке и суета вокруг входа — самая важная экспедиция последних лет отправлялась сегодня вечером, и Николай хотел успеть обнять детей и пожелать Егору терпения — когда появлялась возможность быть в чём-то самым первым, Сергей становился абсолютно невыносимым. Предстоящий полёт включал в себя несколько планируемых остановок на межпланетных базах, почти месяц на Марсе и подготовку к высадке на одном из последних ещё не освоенных спутников Юпитера. Они не должны были его осваивать и устанавливать научные лаборатории, только открыть путь будущим исследователям и подтвердить или опровергнуть многочисленные гипотезы учёных, поэтому корабль, который для них снаряжали, был одним из самых лёгких и скоростных в арсенале космодрома. Для того, чтобы пройти пояс астероидов и точно приземлиться на обледенелый Протей, требовалась маневренность и серьёзный запас хода, а удалённость от центра Млечного пути увеличивала опасность столкновения с Соверенами. Резко затормозив от невесёлых мыслей, Коля поставил машину на своё обычное место, которое, хоть он и редко теперь появлялся тут, никто не рисковал занимать.

***

— Я уже думал, ты нас не проводишь, — Серёжа даже не отвлёкся от приставки, заметив вошедшего в комнату отдыха отца, а Егор, оторвавшись от книжки, повис на папе, радостно обнимая его. — А ты, гляжу, вовсю готовишься, — Коля провёл ладонью по кудряшкам младшего, улыбаясь ему, — Выспался, Егорка? Книжки в сумку запихал? — Никакого лишнего веса на корабле, достаточно электронной книги, — Сергей включил командирский голос, заставивший Колю закатить глаза, — Любой грамм сверх нормы отдаляет нас от Нептуна! — Уже неделю ходит по коридорам и всем выговаривает, чтобы даже не ели много, а то вдруг поправятся на килограмм, — вздохнул Егор, отлепляясь от отца, — Не обращай внимания, он успокоится, когда взлетим. — Я просто не хочу, чтобы мы столько времени потратили впустую, — фыркнул Серёжа, — В следующий раз такую экспедицию отправят лет через пять, если мы не приземлимся. — Это что, сомнения? Впервые слышу от тебя, — улыбнулся Николай, садясь рядом с ним, — Так кого всё-таки решили отправить с вами? — Женька из твоих бывших помощников, помнишь? Он механиком поедет. И какой-то непонятный Михаил, хотя я ясно выразился, что никаких ботаников на моём корабле в этот раз. — С вами всё-таки до Протея отправят учёного? Наверное, взять пробы, не вы же там копаться будете, — Коля посмотрел на Егора, который новостью о лишнем члене экипажа не был расстроен, в отличие от пилота, — Уверены в вашем успехе. — Конечно, просто так человека покатаем, если не сядем, у нас же нет роботов, чтобы поднять ледышки с поверхности, довести до нормальных специалистов, нет, давайте притащим непонятно кого из Питера, — Серёжа бушевал, и Егор его же рукой заткнул ему рот, воспользовавшись отвлечением брата. — Хватит занудствовать, высадишь его на Марсе, если будет понятно, что нужно меньше веса кораблю. всё ещё недовольно хмурился, но телевизор выключил, поднявшись с дивана. — Хочешь посмотреть аппарат, пап? Там такое управление сделали, сам три дня привыкал. Заходить экипажу на корабль до взлёта считалось не очень хорошей приметой, но Коля, зная, что он не полетит, а значит чисто технически примета теряла свою силу, согласился. — Только ты внутрь не поднимайся, так расскажи, а я сам посмотрю, что там придумали. — Да, мне кажется, тебе понравится движок, его голограмму выводят прямо на панель управления, ну там разберёшься, — близнецы тут же окружили его с двух сторон, наперебой рассказывая об аппарате и своей подготовке. Перед полётом они должны были месяц жить на базе у космодрома, иногда не имея возможности выйти наружу и даже позвонить, поэтому Коля давно их не видел и собирался быть с ними до самого взлёта. Егор радостно перечислял локации, которые они должны посетить, слегка подпрыгивая от того, что маршрут он составлял совместно с самим Центром Управления Полётами. Ничего слишком опасного они совершать не собирались — за исключением разве что финальной точки маршрута, но Коля был уверен, что сын справится. Разработка программы по полёту к Протею заняла у Центра не один год, все риски и возможные препятствия были просчитаны, а Серёжа, при всей своей любви к космосу, не станет рисковать кораблём в случае чего, однако Коле всё равно было неспокойно и он придерживал младшего сына за локоть, пока они шли к кораблю. — Смотри, пап, обшивку сделали, как я просил, наконец-то не будет сиять, как ёлка на рождество, нормальный, поглощающий свет, Соверены с пары километров не заметят, если что — гордо вещал Серёжа, любовно проводя ладонью по кораблю. — Пап, я уверен, он его даже целовал, пока я не видел, — Егор с фырканьем оттащил Серёжу от ракеты, позволяя Коле подойти к трапу, — Мы тут, если что, сейчас должен Дмитрий подойти. — Он приехал на запуск? — это заставило Колю только больше заволноваться. Дмитрий Кугрышев, начальник Центра Управления, высовывал нос из своего офиса только в крайних случаях, и уж тем более появлялся на стартах только совсем уж в исключительных. — Да, он же помогал мне с маршрутом, а Жене с чертежами корабля, это же всё его инициатива, так что, конечно, приедет, — Егор слегка кивнул в сторону открытого люка, — Не волнуйся, пап, это не значит, что на Протее нас ждут ледяные монстры. Коля даже не улыбнулся, поднимаясь в основной отсек. Сергей был прав, главное — это скорость, и вся внутренняя обшивка корабля была сделана из новейших, лёгких материалов, трогать которые было одно удовольствие. Комфортом ради этого тоже пришлось пожертвовать — вместо обычных трёх отсеков присутствовали лишь два: панель управления и штурвал были прямо в основном отсеке, где также располагались необходимые для навигации приборы и место для приёма пищи. В соседнем отсеке были места отдыха, разделённые на две крошечные комнаты по двое с туалетом посередине. Всё блестело новизной и недавней дезинфекцией, но КОля всё-таки задержался, чтобы хорошо рассмотреть голограмму двигателя и стартовых механизмов. С такими инженерными решениями он был знаком, но не слишком хорошо — старался следить за новинками в профессии, но понимал, что сам с ними работать не будет уже никогда. Поворачивая и приближая детали, Коля даже сфоткал пару соединений, думая, что если раздобудет материалы, можно будет уже дома продолжить собирать движок для мотоцикла, который он рассчитывал сделать мощнее предыдущего раза в три. Закончив техническую часть, Коля заглянул в комнату, где будут спать дети, и постоял немного, представляя их полёт. Их не будет как минимум полгода, и это первый раз за много лет, когда они так долго не увидятся. Даже если они попадали в разные экипажи, они неизбежно встречались в космосе, а теперь стоять на Земле и высматривать в скоплениях звёзд их крошечный корабль. Когда Коля спустился, у трапа уже собралась целая делегация, во главе которой стоял знакомый мужчина, отсвечивающий своими ярко-рыжими прилизанными волосами как минимум свет Марса. — Лемтюгов! С ума сойти, и старший здесь, — Дмитрий заметил его сразу же и обнял, несмотря на попытки Коли обойтись простым рукопожатием, — Вот кто нас спасёт. — Я вроде уже наспасался, спасибо, — Николай окинул взглядом остальных, но из старых знакомых не заметил никого — слишком давно на его полёты из Центра не приезжали важные шишки. — В последний раз, Николай, тут ЧП — Евгения пришлось снять с полёта, а кого ещё мы успеем подготовить за десять часов, — Коля только сейчас заметил, как сильно Дима нервничает, и что глаз у него уже дёргается, — Я узнал об этом час назад и сразу же появился здесь, вот, оповестил экипаж. Николай повернулся на детей — Серёжа выглядел мрачнее тучи, пиная щебенку в стену космодрома. Егор обеспокоено выговаривал ему что-то, хватая за руку, но старший только отмахивался. Коля представлял, что сейчас творится у него внутри — без штатного механика никакого старта не будет, а отложат точно на неизвестное количество времени, и не факт, что оставят этот же экипаж. Разрешения пилотировать эту миссию Серёжа добивался год, и Николай не мог поверить, что слова Дмитрия — правда. — Что у вас за проблема с механиками? Такой важный полёт, что у него, рука отвалилась? Это же просто безумие сливаться сейчас. — Нога, — у Кугрышева дрогнул мускул на лицу, — Перелом. На этот полёт мы не составляли запасной экипаж, потому что никто не соответствовал моим требованиям, кроме тех, кого я выбрал. Надо же было так надрессировать детей, чтобы они боялись ошибаться. — Я их не дрессировал, — Коля нахмурился, — Они просто любят свою работу. — И они прекрасно её выполняют, но нам нужен механик, Николай, — Дмитрий обвёл руками корабль, — Это не полетит с кем попало, я не допущу. — На космодроме полно первоклассных специалистов. — Их всех учил ты. — Я на пенсии, — покачал головой Коля, отворачиваясь, — И я не готовился к полёту, даже медосмотр не проходил — Пройдёшь за два часа, — Кугрышев вцепился в его рукав, — Допуск твой действует до конца года, я же помню. — Исключено, — Николай вырвал руку и собирался направиться к детям. Космос манил обратно, делал это каждый день, но Коля обещал себе, что больше не будет на это соблазняться. Слишком больно будет понять, что ты уже динозавр, когда ты находишься там. Слишком просто осознавать это здесь. Единственной (и самой важной) причиной, по которой Николай ещё сомневался, был Серёжа, который уже оттолкнул Егора, психуя, и направлялся в сторону свалки кораблей — места, где хранились посудины и их остатки после неудачных запусков. — Так и напишу в отчёте — отложили запуск, потому что Лемтюгов-старший испугался льдов, — издевательски выплюнул Дмитрий ему в спину, заставив остановиться, — И новых кнопок на панельке. — Не нужно брать меня на слабо. Если ты возьмёшь на себя ответственность за то, что случится с этим кораблём, если я не разберусь в приборах, тогда я полечу хоть на Меркурий. — Возьму, — Кугрышев не подумал даже тридцати секунд. — И прибавку к пенсии после моего возвращения, — Коля даже не повернулся на него, всё-таки собираясь найти сына, — И я ещё не согласился. — Жду в медицинском крыле через полчаса, там и обсудим и бонусы, и, хм, других кандидатов, — Дима смотрел, как один из лучших штурманов перелазит ограду, чтобы отправиться за братом, и, потирая виски, устремился обратно к космодрому.

***

— Мы будем на Марсе целый месяц, пока там загрузят нужное оборудование, и я наконец-то там смогу протестировать их разработки! — Сергей на третий раз принимался рассказывать отцу о своих планах, пока они ждали заключение врачей, — Так круто, что ты с нами, я хочу там записаться на гонки, успею даже на два тура, а потом… — Никаких гонок, — буркнул Николай, потирая переносицу. Дети пришли в восторг от новости, что он отправляется с ними, но вся суета, неизменно сопутствующая подготовке к полёту, стала выводить из себя, восприниматься по другому, когда Коля убедился, что он в очередной раз, и теперь уж точно в последний, бортовой механик космического корабля. — Да там самые крутые трассы в галактике, пап, — Серёжа обожал соревнования на скорость. В его детстве Коля сам помогал ему собирать нехитрые летающие аппараты, поднимающиеся над землёй до десяти метров, на которых он соревновался на обширных трассах полигона при космодроме. Такие тренировки были нужны для людей, которые собирались работать на похожих небольших ракетах на поверхности других планет — их рельеф часто напоминал лабиринты, а навыки ухода от внезапных выбросов газа в атмосферу или обнаружения лучшего пути к необходимой точке для такой профессии и вовсе были незаменимы. Сергей не собирался размениваться на легковые аппараты — поисковиков, людей, работающих на них, он презрительно называл хрустами — они часто попадали в аварии, которых можно было бы избежать на более крупных кораблях, но солидные машины никогда бы не проникли в те области, куда легко добирались они. Однако скорость Серёжа всё ещё любил, поэтому участвовал во всех возможных соревнованиях таких аппаратов — на официально задействованных в работе гонять было нельзя, а вот на самодельных или списанных — только в путь, и Лемтюгов кичился, что на любой посудине сможет разогнаться до скорости света. Это, конечно, было неправдой, но как минимум на трёх разных планетах он уже гонял с местными работниками, и пару раз даже получал призовые места. Марс же был одной из первых планет, которую начали осваивать, и сейчас насчитывал уже полноценный город и несколько научных городков-подстанций, а также два космодрома, поэтому там гонки были развиты даже больше, чем на Земле. Поисковики там были нужны для продвижения цивилизации дальше к полюсам, где образуется лёд и необходимая для жизни вода, поэтому в своё свободное время работники организовали целую лигу для соревнований, и победителю каждый год вручали какой-нибудь ценный приз, а его портрет висел в кабинете главы марсианского Центра Управления. — И самые дикие гонщики, хочешь разбиться на малолитражке? Даже не думай об этом, у тебя важное задание, — Коля хотел разразиться тирадой посерьёзнее, но открылась дверь кабинета врача, и Николаю протянули заключение, сообщающее, что он абсолютно здоров и годен к полёту хоть за Вояджером-5. — Важное, я помню, возвращаем себе путь за пределы Солнечной системы, — Сергей, конечно, пропустил увещевания отца мимо ушей и, взяв его под руку, вёл в комнату отдыха, — Может, если мы потом сделаем базу на этом спутнике, мы сможем добраться до Росса. Николай громко хмыкнул, пытаясь замаскировать эмоции — дети так и не забыли о его старой легенде. С детства, на вопрос, где же их отец, Коля неизменно отвечал — погиб на планете Росс-128, исследуя её в составе небольшой экспедиции, когда им ещё и года не было. Николай выдумал название корабля, то, что экспедицию засекретили из-за провала, даже имя их второго отца, и надеялся, что они примут это и успокоятся, но его дети на полном серьёзе собирались когда-нибудь добраться туда. На эту планету пытались приземлиться всего лишь один раз, рассчитывая произвести сенсацию — покорение первой экзопланеты земного типа вызвало бы фурор, но из-за различий в составе атмосферы двигатель корабля разрушился наполовину, и экипаж едва выбрался оттуда на запасном. После этого пути туда были закрыты до появления более точных данных, и Николай рассчитывал, что при их работе учёные не успеют рассчитать причины провала того корабля, потому что очень сильно не хотел, чтобы дети узнали правду. Правда ждала их на Марсе. — Надеюсь, ты согласился не только из-за этого — не думаю, что наши учёные хотя бы пытались додуматься, как посадить туда корабли с обычными движками, — произнося это, Коля толкнул дверь в комнату отдыха, и заметил там незнакомое лицо — темноволосый парень лет двадцати сосредоточенно печатал что-то на ноутбуке, обклеенном стикерами и записками со всех возможных сторон. — Учёные не пытаются, учёные разрабатывают гипотезы и проверяют их, — буркнул парень, не поднимая глаз, — Что за пренебрежение! — Тимур, это наш новый механик, знакомься, — Егор уже был здесь — он со стартовой площадки ушёл сразу в корпуса, сказав, что должен ещё раз поговорить с Дмитрием, — Лучший специалист и по совместительству наш с Сергеем отец. — Новый? Заменили? — парень отвлёкся от компьютера, снимая очки и щурясь в сторону Николая, — Я Тимур, лучше Тим, я вообще по естественным наукам с уклоном в микробиологию, но тестом новых двигателей занимается всё наше бюро, поэтому и с этим знаком, многое слышал. — Лучше не слышать, а разбираться, прежде чем влезать в разговоры, не так ли, Тимур? — Коля пожал ему руку, отмечая, насколько же молод состав его экипажа, и каким же ретро-экземпляром он тут смотрится. — Я считаю, что нет ничего лучше открытой дискуссии, иначе мы все законсервируемся в сиропе собственных убеждений, — Тима не смутил грубый тон, — Вы знакомы с планом полёта? Мне нужна будет ваша помощь в сборке приборов, на Марсе и позже. — На Марсе вам найдут помощников, позже — решим, — Николай ещё раз окинул взглядом тощую фигуру учёного и многозначительно вскинул брови. — Можешь не лезть со своими приборами хотя бы сейчас? В банку земли соберёшь, вот проблема, — закатил глаза Серёжа, падая на диван, — Перед запуском всем обязательно спать не меньше двух часов, чтобы не отрубиться в первые часы после пуска. — На Протее нет земли, — вздохнул Тимур, — Сколько можно об этом забывать? Ещё лет десять назад доказали что он состоит изо льда и его фотосфера отражает только есть процентов доступного нашему глазу падающего света, а значит, лёд образовался из воды с примесью пород его поверхности, которых на Земле мы не наблюдаем. Серёжа громко простонал и накрылся подушкой, пока Коля еле сдерживал смех — старший ненавидел теорию, формулы, научные гипотезы и так далее. Сергею нужны были факты и практика. — До встречи на старте, — Тимур оставил свой ноутбук в углу комнаты и, забрав кипу книжек со стола, удалился в неизвестном направлении. — Ну и зануда, — хмыкнул Николай, — Но хотя бы не глупый. В своей жизни он уже был знаком с одним человеком, который также трепетно относился ко всяким пробам непонятных кусков пород, докладам на сто страниц об органических элементах в астероидах с Венеры, и мог пропадать в лабораториях днями. Этого человека он даже, наверное, когда-то любил, но сейчас даже воспоминания о нём не приходили во сны — они слишком давно жили на разных планетах, и в прямом, и в переносном смысле. — Он хороший специалист, зря вы так, — Егор листал огромную книгу с картинками, зевая, — Можешь отдохнуть в нашей комнате в жилом блоке, пап, Серёжа прав, нам всем будет нужно очень много сил вечером. Николай послушал сына, знакомой дорогой направляясь в другое крыло космодрома. В жилом блоке он провёл не один год, готовясь к полётам или отсыпаясь после ночной смены на полигоне, пока они ликвидировали очередную аварию. Всё в этих коридорах напоминало ему о прошлом и перед старыми фотографиями с одного из первых их возвращений с Юпитера Коля даже завис, вспоминая знакомых, которых уже не увидит — кто-то остался жить на других планетах, а кто-то навсегда исчез в песках Марса или туманах Сатурна. — Ну что, Лемтю, сколько ты не был на Марсе? — Дмитрий спускался по лестнице из диспетчерской, заметив Колю, — Не получилось избегать всю жизнь. — Я никого не избегал, это был его выбор, а я сделал свой, — Николай резко напрягся, — Ты уже написал ему, что мы прилетим? — Пусть будет сюрприз, — расплылся в улыбке Дима, — Мы общаемся не так часто, как тебе кажется. Думал, что ты уже успокоился по этому поводу, вам нечего делить. Или боишься, что дети поймут? — Мне глубоко всё равно, Дмитрий. Даже если его на Марсе коронуют. Не хочу, чтобы дети поняли, кто он, и что он выбрал. — Давно нужно было рассказать, я говорил ведь. Николай не ответил, поспешно направляясь вглубь коридора и окончательно проваливаясь в мысли о прошлом — о прошлом, где у него был парень, они делали ремонт в доме и собирались воспитывать детей. Где он спешил домой и думал, что там его ждут, а в один прекрасный момент ждать просто перестали. Дмитрий был единственным, кто знал ситуацию почти полностью, хотя тогда не был главой Центра — тогда только помогал своему отцу и координировал самые крупные межпланетные трансферы, а Коля работал, обслуживая огромные звездолеты на станциях, курсировавших по Галактике. Этот период жизни в открытом пространстве снился ему чаще всего — порой он даже хотел выкупить одну из таких станций, перестроить в жилище и обитать, дрейфуя в космосе, до самой смерти. По крайней мере, это было не так банально, как старость среди грядок с укропом, однако найти того, кто такую станцию продаст, ему так и не удалось, да и сейчас этого не позволили бы сделать дети. Старт, как обычно это бывает, отложили на пару часов из-за последних проверок ракеты и качества топлива. Все давно переоделись в скафандры, необходимые для первых часов полёта — после стабилизатор позволял бороться с невесомостью и передвигаться можно было и в обычной рабочей форме. Тимур ходил из угла в угол, потея в огромном облачении и создавая лишнюю суету в и без того достаточно нервной обстановке. — Может, перестанешь мельтешить? Ты в первый раз летишь? — наконец, не выдержал Николай, устало вздыхая, — Успокойся и, не знаю, перечитай инструкцию новичка, вон, там, видишь, расклеено. — Во второй, и я просто немного волнуюсь, — Тимур готов был выбежать из подготовительной капсулы для экипажа прямо в скафандре, но дверь предусмотрительно была заблокирована. — Посчитай до тысячи, а потом обратно, очень помогает, — Николай переглянулся со старшим сыном, посмеиваясь. Трясущихся новичков в космосе не очень любили, и свой первый полёт Коля помнил уже очень смутно, но был уверен, что так себя не вёл, боясь, что оставят на Земле. Первой их остановкой значилась дозаправочная станция в окрестностях Луны, а потом их уже ждали на красной планете — Коля видел, как Серёжа, на правах капитана корабля, перебирает нужные документы и везде вписывает его имя, и гадал, как скоро глава марсианского Центра увидит сразу три знакомые фамилии в списках скоро прибывающих. Погрузившись в знакомую атмосферу старта — куча техников, бегающих туда-сюда, провожающие зеваки из местных работников, шум подготавливаемых к старту двигателей — экипаж быстро закончил последние приготовления и уже нужно было занимать свои места внутри корабля. Серёжа и Егор располагались у приборов — старший сосредоточенно проверял настройки на огромном сенсорном экране, а Егор, забивший нужные координаты, разглядывал карту маршрута и расчёты возможных помех в виде астероидов и других кораблей. Рация слегка шипела, и Егор переговаривался с нужной им подстанцией, сообщая о планируемом времени старта и прибытия, об итоговом весе и необходимых им грузах. Там они должны были скинуть некоторые посылки и забрать вещи, заказанные на Марс — Серёжа уже успел поворчать, что у них важная миссия, а не почтовый груз, но остальные его возмущения не разделяли. Николай сидел на месте, ближайшем к входному люку, с другой стороны уже возился с необходимыми крепежами ремней Тимур, уже успокоившийся и даже успевший рассказать им всем о том, что для него посылка у Луны тоже уже ждёт — какой-то старый знакомый передавал специальные то ли пробирки, то ли образцы экспресс-тестов на наличие органических соединений в почве — Коля так и не понял, слушав краем уха, но Егор явно был рад присутствию на борту разумного человека. При взлёте их трясло слегка больше нормального, и Коля, едва шум разгона утих, окликнул Егора, который довольно откинулся на кресле — до входа на нужную орбиту его работа была не нужна. — Передай брату, что он не дрова везёт, что за стиль, — Николай следил за огоньками над панелью, сообщающими о текущем состоянии двигателя и основных приборов — всё работало в штатном режиме. Чувство тревоги, поселившееся в нём ещё с утра, немного притихло — его заместил чистый азарт, появляющийся каждый раз при отрыве от родной поверхности планеты. — Он выруливал вручную в верхних слоях — из-за нашего веса нас легко сбить с курса потоками воздуха, — Егор вступался за брата даже в ситуациях, когда всем была очевидна вина Серёжи, и Коля сделал вид, что на этот раз ему поверил. «В штатном режиме» было лучшим описанием и для их приземления на нужную подстанцию, где они провели меньше часа и, выслушав жалобы местных механиков на то, что интересных случаев не было здесь последние пару лет, они загружались для перелёта на Марс — с обычными их скоростями он занимал всего пару дней, а работа ускорителей предполагалась только в совсем уж экстренных случаях. — У нас будет время отбоя, или по желанию? — уже поднявшись на корабль, Тимур избавился от скафандра и в белой рабочей форме интересно контрастировал с тёмным интерьером основного отсека, — Я хочу поработать сегодня и мне нужно или место в каюте, или стол здесь. — Я собираюсь спать, пока ничего не сломалось, — пожал плечами Николай, уже доставший себе полную схему корабля и краткое руководство — нужно будет перечитать раза три, отмечая все вероятные и невероятные потенциальные косяки. В космосе случалось всё, Коля сам не понаслышке это знал — ещё во времена работы с папой этих близнецов он спасал корабль, на котором они убегали от землетрясений на Венере, и если бы не его дотошная любовь к инструкциям, погибли бы они тогда все. — Тогда я останусь здесь, раз уж мы спим в, хм, одной комнате, — Тимур уже оставил свои вещи на одной из кроватей, — И лучше бы вам не читать при том слабом освещении. — Мне уже очень много лет и моему зрению хуже не станет, — Коля достал ещё и рабочий планшет, персональный для каждого члена экипажа, и проглотил колкость, уже приготовленную для Тимура — он и так выглядел потерянным, попав в слишком сработавшийся без него коллектив. — Нам пишет Марс, — известил Егор, открывая пиликнувшего сообщения, — Ого, это тот Кирилл из Центра Управления, даже сам пишет. Говорит, что у них всё готово для нашего пребывания там, и что он просит зайти нас втроём после приземления к нему лично, потому что у него есть предложения по коррективам нашего полёта. Он что, хочет впихнуть кого-то из своих? У нас некуда. — Да он нормальный, умный мужик, он же тоже учёный, может, какой-то прибор, или предложит, как лучше добираться, — Серёжа даже не напрягся, падая обратно в кресло, — Помнишь, я тебе говорил, что отчитывался ему? Он рассказывал, что раньше работал с нашим папой, да, пап? Николай невпопад кивнул и смотрел в далёкие скопления звёзд, появляющиеся на лобовом стекле корабля, думая, что лучше бы сам сломал себе ногу, как Женя, лишь бы избежать этого разговора с бывшим и детьми. Он надеялся, что Кирилл отнесётся к ним, как к обычному экипажу, но встреча втроём? Предполагать его было сложно — он уже точно был другим человеком, но Коля точно знал, как сильно ненавидят его дети любую ложь, и как трепетно всё это время отзывались о своём, хоть и выдуманном отце, не представляя, что увидят настоящего.