Он настоящий, или Гермиона в прошлом

      Гермионе показалось, что она никогда ещё так не высыпалась как сегодня. А когда открыла глаза и посмотрела на огромные, по её собственному мнению, часы с маятником, которые стояли рядом с рабочим столом, поняла, что слишком рано проснулась. Часы показывали пять утра. Но это даже обрадовало девушку. Она решила собраться пораньше и осмотреть особняк, если не замок, своей семьи. Невольно задумавшись о своём времени, есть ли там все ещё этот замок, и сможет ли она там жить? И главное, если её родители живы, то не будут ли они против, чтобы там же жили Грейнджеры? Было много вопросов, которые её беспокоили, но Гермиона поняла, что сможет получить ответы не раньше, чем через десять месяцев ада. Почему-то мысль об обучении Гриффиндорку пугала, и никто, наверное, не поверил бы, что сама Гермиона Грейнджер не хочет учиться. Но от этой мысли она поняла, что всё-таки сильно изменилась после войны. После того как Гермиона сделала все привычные манипуляции с заклинаниями для внешнего вида, поняла, что для того, чтобы одеться ей нужна помощь. Ведь самой себе корсет не затянешь. Потому что саму себя жаль.       Девушка начала вспоминать, как же звали домовика, которого ей доверили. Начала прокручивать в голове воспоминание, когда Ванесса его позвала, и была жутко похожа в тот момент на Паркинсон. И почему она только не спросила, за кого она выходит замуж, ей стало очень интересно слишком поздно. Но, наверное, за завтраком можно будет спросить. Наконец, вспомнив, как зовут домовика, Гермиона негромко, но чётко позвала:       — Зей! — только она назвала имя, как перед ней появился эльф. Гермионе понравилось, что в её поместье все домовики, которых она встречала, были одеты хоть и в наволочки, но они были чистые и, по-видимому, относительно нынешнего времени новые.       — Зей готов помочь хозяйке! — отчеканил домовик.       — Да, помоги мне одеться, Зей.       Когда Гермиона подошла к платью, которое вчера она надевала ещё в поместье Малфоев, взяла его в руки, то Зей подскочил к ней и начал истерично плакать и говорить:       — Простите, хозяйка! Зей должен себя наказать, простите! — он продолжал плакать.       — Стой! — громко приказала Гермиона.       Она вспомнила все свои попытки дать свободу эльфам. Она почти сразу поняла, что это бессмысленно, ведь эльфы были слишком привязаны к хозяевам. И поняла, что они сойдут с ума, не зная, что делать и в этом мире. Но на данный момент не понимала, что так расстроило эльфа, она же не пыталась его освободить. Девушка поняла, что только приказным тоном сможет успокоить его.       — Успокойся! И объясни, что произошло?       — Зей виноват, что не забрал платье леди в стирку ещё вчера! Простите, хозяйка! Это моя обязанность каждый день забирать одежду в стирку.       — Всё, Зей, успокойся. Ты не виноват, что я не знала о том, что нельзя два дня подряд ходить в одном платье. — Гермиона закатила глаза. — Покажи мне, что я могу надеть, Леди Малфой что-то говорила про платья на первое время.       — Конечно, мисс! — и домовик подошел к одной из дверей, отворив её перед Гермионой и слегка поклонился.       Гермиона определенно не ожидала увидеть такую большую гардеробную с таким количеством платьев. Она думала, что в её время такое платье можно надеть разве что только на святочный бал, в честь турнира трёх волшебников. «Четырёх», — она поправила себя мысленно. Потом улыбнулась и сделала пару шагов вовнутрь. И пока восхищенно разглядывала платья, Зей заговорил:       — Платья, что висят в этой секции, — указывает на самую маленькую секцию, — были доставлены с вами от леди Малфой, остальное подготовила Леди Эйвери-старшая. Какое платье мисс хочет надеть?       — Вот это. — Гермиона только потянулась за платьем из тех, что передала ей миссис Малфой, как вдруг эльф щелкнул пальцами и оно уже левитировало в центре гардеробной, где был небольшой подиум, напротив трёх больших зеркал.       Девушка последовала к подиуму, чтобы одеться. И когда она была готова, то поняла, что сборы заняли почти час, а, значит, до завтрака осталось два часа, о чём она узнала у домовика. И вышла из своих покоев; казалось, она уже вечно бродит по коридорам поместья, и вот очередной поворот, и она оказывается в большем коридоре, которые были до него, и он был полностью увешан картинами. «Портретный зал», — про себя отметила Гермиона. Вдоль стел были лавочки, напоминавшие маленькие диванчики. И на одной из таких лавочек она заметила грустного брата леди Камиллы. Кажется, его звали Найтли. Она решила подойти к нему.       — Доброе утро, мистер Монтегю! — с улыбкой прощебетала Гермиона. И только сейчас поняла, как ей не хватает общения.       — Доброе утро, мисс Эйвери! — мужчина встал и, как по обыкновению, вытянул руку. Гермиона думала, что к этому невозможно привыкнуть, но сейчас, не задумываясь, протянула руку, которую поцеловали.       — Присядем? — спросил мужчина.       — Да, конечно! — Только Гермиона хотела плюхнуться на сидение. Да-да, именно плюхнуться. Она вспомнила, где находится.       Мистер Монтегю, удерживая Гермиону за локоть, помог ей сесть. И девушка поняла, что ей нравится эта обходительность и галантность. Интересно, а Драко так же будет вести себя, когда узнает что она его суженая? Девушка усмехнулась этим мыслям. Только потом заметила грустный взгляд мужчины, который составлял ей компанию.       — Прошу меня простить, — засмущалась Гермиона. — Но что у вас произошло? Вы определенно чем-то огорчены!       Найтли посмотрел на озадаченно-смущенную Гермиону, как ей показалось, злым взглядом. Но через пару минут его взгляд снова смягчился, но был всё равно печален. Вдруг он заговорил:       — Ее казнили. Неделю назад. Мою супругу. Прелестную Изабеллу. У нас остался сын. Я не могу найти силы вернуться к нему. Вот поэтому я здесь. Чертова святая инквизиция, — казалось, он опять начал злиться.       — Ох! — Гермиона зажала руками рот, очень удивившись, потом начала вспоминать, что святая инквизиция длилась до конца XVII века, но и в XVIII веке были казни, как по их мнению, ведьм. — Простите. Я не хотела доставить боль. Но я думаю, ваш сын сейчас нуждается в родителе. Как бы не было тяжело, вы должны пережить потерю вместе.       Гермиона положила свою руку на ладонь Найтли. Её сердце учащенно билось. Она переживала, что снова влезла не в своё дело. Она часто не могла удержать язык за зубами. Но неожиданно для неё мистер Монтегю улыбнулся, сжал её ладонь и сказал:       — Спасибо, Гермиона. Ты единственная, кто не стал меня жалеть. Мне нужно было это. А насчёт сына. Ты права! Я даже не знаю как с ним говорить. Но обещаю, что соберусь с силами и поговорю с ним.       — Хорошо, Найтли. Ты не против, что я тебя так называю?       — Нет. Мы ведь вроде как родственники.       — Да, Грекхем бы в обморок упал бы узнав, что мы родственники, — звонко рассмеялась девушка, вспоминая слизеринца Монтегю из своего времени.       — Кто? — непонимающе спросил Найтли.       — Ой, неважно! Я о своём, — вспомнив, что о будущем не стоит говорить, Гермиона вдруг стала серьёзной.       — Кажется нам пора на завтрак. Можно вас сопроводить на завтрак, мисс? — в легком поклоне перед Гермионой склонился мужчина.       Гермиона устойчиво отогнала мысль о Грекхеме, который с открытым ртом наблюдал бы за своим предком, приглашающий грязнокровку Грейнджер сопроводить на завтрак, но безуспешно. Она, лишь ухмыльнувшись, подала руку мужчине перед ней и сказала:       — С удовольствием, лорд Монтегю. — Она поклонилась, кажется, в шуточном для неё реверансе, но таком важном в этом времени. И подала руку Найтли.       Они направились в голубой зал. Там проходили все семейные приёмы пищи. Гермиона очень понравилось в поместье. Оно казалось уютнее Малфой-мэнора, несмотря на свои огромные размеры, которые значительно отличались от того же поместья Малфоев.       Во время завтрака было слишком тихо, по сравнению с ужином. Гермиона подумала, что это, наверное, от того, что тройняшки были сонные. Ещё не до конца проснулись. От мыслей ее отвлек Арчибальд:       — Через неделю в пятницу к нам прибудут жених Ванессы и его семья. Так же чета Малфоев с сыном Септимусом. Всё-таки Кассиус крестный Ванессы, имеет право участвовать в её брачных вопросах. Гермиона, для приема нужно будет надеть парадную одежду. Моя мама, Леди Эйвери, поможет тебе с этим.       — Гермиона, так же всем твоим обучением я буду заниматься лично, — строго сказала леди Мнемона.       — Конечно, леди Эйвери.       На этом разговоры за завтраком закончились. После завтрака Гермиона хотела спросить, кто жених Ванессы. Но не успела, её позвала с собой Мнемона. Они шли недолго. В конечном итоге оказались в одном из многочисленных залов. Мнемона показалась сначала очень строгой. Она рассказала, чем они будут заниматься ближайшие десять месяцев. Сказала, что Гермиону ждет пять основных приёмов. Это были Хеллоуин, помолвка Ванессы, Рождество, свадьба Ванессы и её приём, бал дебютанток. Гермиона не ожидала, что ей когда-либо придётся быть дебютанткой. Она вспомнила, как спорила с приёмной матерью, что никогда не выставит себя на смотрины для каких-то там «завидных» женихов. Но спорить с леди Эйвери-старшей ей не хотелось. Правда, она решилась на вопрос, когда Мнемона ее спросила:       — Дорогая, у тебя есть вопросы по приёмам?       — Да, зачем бал дебютанток, если я не могу найти жениха себе в этом времени? Я ведь уже помолвлена, — Гермиона не думала, что хоть где-то пригодится то, то что её без собственной воли планировали выдать замуж, — в своем времени.       — Гермиона, ты должна поддерживать легенду о том, что ты моя внучка из Франции, а, значит, ты должна выбрать себе супруга, по мнению аристократов. Тем более этот бал всегда проходит в нашем мэноре. У нас лучший бальный зал! — радостно и с гордостью сказала женщина. — Но в любом случае, тебе желательно за четыре приёма найти себе кавалера, сопровождающего тебя на этот бал. Соответственно, ты обязана будешь предупредить его о своём положении. Чтобы молодой человек не возлагал больших надежд, — она замолчала.       — Конечно, леди Мнемона. — Гермиона решила, что возражать будет глупо.       Когда все вопросы были обсуждены, леди Мнемона спросила:       — Чем бы ты хотела заняться сегодня до обеда? — Гермиона вдруг вспомнила, что находится в древнем замке чистокровных волшебников, а, значит, ответ был один.       — Я хотела бы посетить библиотеку! — восторженно сказала она.       — Конечно, только тебе стоит научиться держать в себе эмоции, тебе не пять лет. И не надо реагировать на всё, будто ты из самой нищей семьи и впервые видишь книги! — неожиданно ее отчитала её «бабушка» на ближайшие 10 месяцев.       — Простите, мисс, — строго ответила Гермиона.       — Пусть тебя проводит домовик. А у меня есть дела. Мне нужно подготовить всё для твоего обучения. И не опаздывай на обед. Ровно 13:00, — леди говорила серьезно, но в конце улыбнулась.       Гермиона поклонилась и, позвав домовика, отправилась в библиотеку. И всё думала об этом бале дебютанток. Она думала, сможет ли она очаровать хоть одного молодого человека. Да так, чтобы он её пригласил на бал, зная, что она скоро вернется в будущее. Пока она размышляла об этом, уже дошла до библиотеки. Она была очень впечатлена этим храмом знаний. Но только хотела восторженно прыгать на месте, как вспомнила слова леди Мнемоны: «…тебе не пять лет. И не надо реагировать на всё, будто ты из самой нищей семьи и впервые видишь что-то дороже галеона».       Гермиона невольно вытянула спину и сделала серьезное лицо. В библиотеке она быстро сориентировалась. Нашла семейные летописи. Она решила, что, когда вернётся, ей останется выяснить историю семьи не всю, а всего за четыре века. Пока она читала книгу, мысли всё время убегали опять к балу. Она невольно вспомнила о Септимусе Малфое. Он ведь знал о её положении. И, возможно, он её пригласил бы. Но нет, это невозможно. Потому что, скорее всего, у него уже есть невеста, и он пригласит её. Хотя он был очень вежлив с ней, и даже сделал несколько комплиментов.       — Ох уж эти блондины, не дают моим мыслям покоя, — Гермиона достаточно громко высказалась, не думая что кто-то может услышать, но очень удивилась когда ей ответили. — О ком ты говоришь, кузина? — неожиданно сзади спросила Ванесса. У нее был достаточно тонкий голос. Который Гермионе определенно напоминал Пенси. А еще казалось что Ванесса ее презирает, казалось в любом предложении Ванессы сквозила неприязнь.       — О моем будущем муже, — усмехнулась Гермиона, было странно так говорить о Драко. О Драко Люциусе Малфое. Ей иногда казалось, что она определенно сошла с ума, — и его предках.       Гермионе не очень хотелось откровенничать с Ванессой, и она не думала, что та станет поддерживать разговор. Но, похоже, она ошиблась:       — А мой жених брюнет, — сказав это, кажется, девушка провалилась в мысли. Гриффиндорка вспомнила, что хотела задать интересующий её вопрос Ванессе:       — Кто твой жених? — надеясь, что не слишком сухо спросила, она взглянула на девушку напротив.       — Ты не знаешь? Каждая уважающая себя леди должна знать своё семейное древо наизусть, — тоном, не представляющим возражения, сказала Ванесса, — но раз ты только начинаешь обучение, то скажу: мой жених Персей Паркинсон.       — Замечательно. Я наслышана о нём, — выдавила стандартную улыбку Гермиона, вспоминая из истории, что Персей был министром магии недолгое время. И был сильно настроен против магглорожденных волшебников.       — Он будет достаточно знаменит? Или это будет дурная репутация? Мерлин, как интересно! — восторженно начала говорить «кузина».       Вот чего не ожидала Гермиона, что Ванесса сможет так быстро скинуть эту маску безразличия перед ней.       — Он будет знаменит с лучшей стороны, если ты будешь его поддерживать и будешь его опорой, дорогая! — Гермиона сама себе не поверила.       Но у неё не было выбора. Теперь всё будет иначе. Она должна соответствовать своему статусу. Кто бы что не сказал.       После слов Гермионы, которых она сама не ожидала, что скажет, девушки ещё около часа общались. И у Гермионы сложилось полноценное мнение о Ванессе. Она была не по годам умной, начитанной. В каждом её движении читалось её воспитание. А, возможно, и природная грация. И теперь она поняла, почему кузина так ей напоминала однокурсницу со Слизерина. Потому что она была её предком. И ещё она поняла, что та влюблена в своего жениха. Что несказанно радовало Гермиону. Хоть Ванесса не показывала этого никому. Но почему-то призналась в этом почти не знакомой родственнице. После их первой и настоящей беседы направились на обед, по дороге до голубого зала Ванесса попросила не говорить об их общении бабушке. Ведь та не разделила бы их мнения.        — Наши эмоции — только наши эмоции, — кривляясь и точно копируя бабушку, сказала Ванесса.       Обед прошёл наверно так же тихо как и завтрак. Все, казалось, в своих мыслях. Даже мальчишки были чем-то подавлены. Возможно, так влияет на всех мрачная осенняя погода. Гермиона наоборот любила хмурые дни. Особенно, когда на улице ливень. Можно было укутаться в плед и сесть у камина с книгой. Наверное, это идеальный вечер для неё. Максимум уюта, вот что она любила.       После обеда Гермиона направилась снова в библиотеку. Хоть и у нее должно было быть первое занятие с Леди Эйвери-старшей. Но та, сославшись на плохое самочувствие, предложила начать занятия завтра. Гермиона, естественно, согласилась. Остаток дня она провела в библиотеке. Когда к ней перед ужином явился домовик, она сказала, что не хочет есть. Она уже почти всю генеалогическое древо изучила и не хотела отвлекаться. Но буквально через час, когда по идее уже должен был закончиться ужин, в библиотеку зашла Ванесса, с подносом. На нем были чайник, чашки, и немного печенья.       — Я подумала, раз ты не пришла на ужин, то согласишься на чай с десертом. Если ты, конечно, не против моей компании, — сказала кузина.       — Да, конечно, я не против, проходи.       — Знаешь, ты очень милая. Не похожа на большинство моих подруг. Я рада, что ты здесь и сейчас.       — Я тоже рада. Ведь только сейчас обрела свою семью, хоть и на четыре века назад от моего времени, — после этих слов девушки залились хохотом.       — А я всегда хотела сестру.       — И я.       Ванесса резко обняла Гермиону. Она не ожидала, что обретет сестру и подругу в прошлом. Но это было приятно. Когда они отстранились друг от друга, кузина спросила:       — Может я тебе помогу, ты же изучаешь летописи семьи?       Гермиона лишь кивнула. После они еще пару часов разбирались в истории семьи. Ванесса очень увлеченно рассказывала жестикулируя руками все истории, что она знала. А гриффиндорка впитывала в себя все. Она всегда любила много новой информации. Когда девушки утомились, они направились в свои комнаты и еще раз обнявшись и пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам.       Гермиона размышляла, сможет ли она так просто отпустить это время, когда придётся возвращаться. Или вдруг, что еще хуже, она влюбиться. Нет. Она обещает самой себе не влюбляться. Но перед глазами снова Септимус. Вдруг он и правда пригласит её на бал и не устоит? Она не хотела разбивать сердце ни себе, ни кому-либо еще. Нельзя менять время. Нельзя.       Ничто не могло, наверное, уже потревожить её сон. Только он в её сне. Давал ей мнимый покой.