Последнее желание

      — А-Тао, я вернулся!       Когда раздался голос Главы, толпа слуг расступилась, и Не Хуайсан увидел старого лекаря, глядевшего на него со скорбью в глазах.       — Что… происходит?.. — Не понимал Хуайсан, растерянно оглядывая собравшихся. — Где А-Тао?..       — Глава клана! — Молодая служанка в слезах кинулась ему в ноги. — Случилось ужасное, Глава!.. Юный господин… Он…       Не Хуайсан мгновенно побледнел от ужаса и подбежал к кровати.       Ещё один его кошмар сбылся.       Под тонкой белой простынёй покоилось тело его маленького сына.       — Нет… — Голос Не Хуайсана задрожал, и по его щекам потекли слёзы. — Нет-нет-нет…       — Мне жаль, Глава, — вздохнул лекарь, понурив голову. — Самочувствие юного господина ухудшилось после Вашего отъезда, я уже не мог ему помочь.       Хуайсан ничего не ответил. Упав на колени, он сорвал простыню с тела сына и сгрёб его в объятия. Крик, вырвавшийся из уст безутешного отца, лишь изредка напоминал человеческий и больше походил на ужасающий звериный вопль. Как бы ни пыталась прислуга оттащить своего Главу в сторону, все их старания были напрасны.       — А-Тао… А-Тао, прошу, открой глаза!.. — Умолял Не Хуайсан, тряся тельце ребёнка за плечи.       — Глава, пожалуйста, не надо! Юного господина уже не вернуть! — Взмолилась одна из служанок, вцепившись дрожащими ладонями в рукав одежд Хуайсана. — Прошу, Глава!..       — Прочь! Пошли все прочь! — Не Хуайсан замахнулся на девушку. Раздался громкий шлепок, и на щеке бедняжки образовался яркий отпечаток ладони. — Убирайтесь! Вон отсюда!       Решив, что Главу сейчас лучше не трогать, перепуганные слуги быстро очистили помещение.       Цзян Чэн ворвался в покои Не Хуайсана, когда его крики уже стихли, а сам он сидел на полу у кровати и беззвучно рыдал, продолжая прижимать к груди мёртвого сына. Голос его совсем охрип, растрёпанные волосы падали на лицо, придавая молодому Главе более безумный вид. Ваньинь потянул руку к Хуайсану, как тот вдруг резко обернулся и изо всей силы сжал чужое запястье. Его обезумевший взгляд смотрел прямо в душу, отчего становилось не по себе, и Цзян Чэн отступил назад.       Казалось, это движение было слишком резким, ведь через мгновение к его горлу был приставлен острый кончик шпильки для волос. Оторопевший Ваньинь замер, уставившись на направленное на него украшение. В том состоянии, в котором находился сейчас Хуайсан, любая безобидная вещь могла стать смертельным оружием. Осторожным движением Цзян Чэн убрал дрожащую руку друга в сторону и попытался разжать его пальцы, чтобы вытащить шпильку.       — Это я — Цзян-сюн, — шёпотом произнёс он, глядя в покрасневшие от слёз глаза Не Хуайсана, — я не желаю тебе зла.       Но Хуайсан его будто совсем не слышал. Он выдернул руку из хватки Ваньиня и замахнулся острым концом шпильки на себя.       Всего одно движение.       Одно движение, и всё будет кончено.       — Хуайсан, нет! — Вскрикнул Цзян Чэн и, наконец, вырвал шпильку из его рук, после чего отбросил её в сторону.       Не Хуайсан тяжело выдохнул и, не в силах сдержать рыданий, уткнулся в грудь друга.       Когда Цзян Чэну удалось более менее привести Хуайсана в чувство, тот, пошатываясь и не говоря ни слова, неспешным шагом направился к лекарю. Один вопрос не давал ему покоя: как умер его драгоценный мальчик?       Лекарь объяснил, что поднявшаяся у малыша температура была слишком высокой, и помочь ему старик не сумел.       — Как долго он умирал? Сильно мучился?.. — Полушепотом спросил Не Хуайсан.       — Юный господин спал, Глава, — пояснил тот. — Он слаб от рождения, поэтому был так подвержен недугам…       — Молчи, — Хуайсан прервал лекаря взмахом руки и сжался. — Это моя вина… Совсем недавно умер мой брат, и вот я уже погубил своего ребёнка. Не прикасайся ко мне! — Он резко шарахнулся в сторону от руки лекаря, пытавшегося хоть как-то поддержать Главу Ордена. — Я сам позабочусь о его теле, понятно? Не смейте прикасаться к нему.       — Как Вам будет угодно, Глава, — ответил лекарь, кланяясь.       — Тебе нельзя тут оставаться одному, — сказал Цзян Чэн, обнимая Не Хуайсана. Тот, выйдя от лекаря, безвольно упал в его руки и, уткнувшись в крепкую грудь, снова разрыдался. — Поехали со мной в Юньмэн.       — Хорошо, — прошептал Хуайсан, крепче прижимаясь к Ваньиню. — Только сначала я должен похоронить А-Тао.       — Я помогу.       Не Хуайсан поднял глаза, в которых Цзян Чэн увидел благодарность. Сейчас ему как никогда нужна была поддержка, и он, Ваньинь, не собирался бросать Хуайсана в трудную минуту.