Раскол

Младенец лежал в небольшой колыбели рядом с кроватью родителей, тихо посапывая и жмуря глаза от ярких лучиков солнца. Обстановка просторной светлой комнаты не была вульгарной, вся мебель в меру была украшена цветочными узорами, а также золото, так полюбившееся многим Странам, в интерьере почти не использовалось. Мужчина в черном костюме нависал над ним, крепко сжимая костлявыми руками деревянный бортик колыбели и слабо улыбаясь. — Мы так и не придумали, как его назовем. — мягким сиплым голосом говорила женщина, лежа в кровати и смотря в окно на ветви деревьев. — Не волнуйся об этом. — отвечал мужчина, переводя взгляд на жену. Ее длинные светлые волосы спадали шелковыми нитями на хрупкие плечи и одеяло, слегка отражая от себя яркий солнечный свет. В этой супружеской паре почти все было идеально: воспитанием и образованием старшего сына занимался Германская Империя (что у него получалось достаточно хорошо), а мать старалась отдать детям всю свою любовь и особенно трепетно относилась к младшему сыну, который совсем недавно появился на свет. — Ты ведь опять придумаешь какое-нибудь имя, связанное с правлением или войной. — продолжала она, грустно усмехаясь. — Ну уж нет, не в этот раз. — он слегка нахмурился, убирая светлую кудрявую прядь с румяного лица мальчика. — Хотя… возможно. — женщина смеялась. — Он просто твоя копия. — Да, поэтому звать его будут Ганс. Достаточно милое имя для моей копии, не так ли? "Дар Божий". — улыбалась она, смотря на колыбель. — Ох, дорогая… — Тебе не нравится? — удивилась она, смотря на мужчину с темными уложенными волосами. — Для будущего правителя это не подходящее имя. — он задумчиво смотрел на лицо ребенка. — Хотя, у него даже глаза голубые… — Брось. Кто сказал, что он вообще станет Страной? — робко говорила женщина. — А как иначе! — возмутился тот, выпрямляясь и смотря на нее. — Ты представь, как к Алой Династии будут относится люди, если сам сын Германской Империи окажется «непризнанным»! — мужчина стал быстро ходить по комнате, звонко стуча небольшими каблуками туфель и расправляя черные, блестящие бронзой крылья за спиной. — Стать Страной — честь! — нервно говорил он. — Извини, дорогой. — она тяжело вздохнула, пряча глаза. — Может быть, Генрих? — Нет. Правителей с таким именем и так хватает. — Эвальд? — тихо добавила она, слабо сжимая ткань одеяло в руке. — «Хранитель очага»? Ну уж нет. — он встал у окна, выглядывая во двор поместья. — Эрвин? — Нееет… — хрипло протянул тот, протирая глаза одной рукой и нервно выдыхая. — Дитрих? — мужчина на мгновение оторопел, широко открывая глаза и приоткрывая рот. На несколько секунд в комнате повисла тишина. — Дитрих. — поворил он, поворачивая голову и смотря на жену. — Ах… да, на французский манер… — Нет, отлично, просто прекрасно! — он снова ходил по комнате, удивленно улыбаясь и активно жестикулируя руками. — Чудесно! И ему как будущему правителю подходит, и как твоей копии! — Рада, что тебе нравится. — с облегчением выдохнула она, слабо улыбаясь. Мужчина подошел к колыбели, нависая над ребенком и держась руками за бортики кровати. — Дитрих… — ГИ с любовью смотрел на сына, чуть прикрывая алые глаза и мягко улыбаясь. Мужчина тихо рассмеялся.