Шрамы.

— Не против опорочить себя в эту ночь? — Сутенерская кисть нарочито ласково скользнула по плоскому лику демона. Пораженное выражение на экране говорило само за себя. Алый взор, перебитый помехами, жадно впился в лик, сокрытый за дорогим, но иногда излишне вычурным и нелепым аксессуаром, тщетно стараясь отыскать объяснение такому поведению. Видимо, не ожидая такого рвения к такой «беседе» от сутенера, холодно поглядывающего на него весь вечер, да отдав предпочтение дорогому виски, ведущий завис. Буквально. Наверное, если поискать, то на мониторе нашлось бы окошко с уведомлением об ошибке. Наблюдая за реакцией, мужчина в розовых одеждах попросту не мог скрыть улыбку, заинтересованно, даже игриву дрогнув усиком на шляпе: — Неужто еще не готов? — Легко усмехаясь, продолжал тот. — Тогда я могу помочь! ~ Ведущий застыл, увы, удивленно захлопая пиксельными очами, когда персты сутенера бесстыдно аккуратно устроились на тончайшей плазме в углу, притягивая диковинную голову мужчину к собственным устам. Ах, что за прозрачно-розовая нить осталась после юркого язычка сутенера, что сначала коснулся пиксельных губ Вокса, за коими скрывалась влажная плоть того, а после края контура несиметричных глаз. Длинный, может, даже слегка сиреневый, как и его собственная кожа, язык телеведущего робко дрогнул прежде чем поддаться навстречу, переплетаясь. Когтистые лапы, одаренные мягким неоновым свечением, в миг устроились на талии разодетого продюсера, слегка впиваясь через одежды в хрупкую плоть: — Ха… — Только и выдавил с довольным рыком выдавил мужчина, прерывисто выдохнув в чужие губы. — А я уж принял тебя за скромнягу в ярких одежках, Валентино. — Я могу быть любым, если пожелаешь, милый мой~ Что гадать, завидная фигурка Валентино, конечно, привлекала, но куда больше могли поразить эти проворные ручки. Им попросту невозможно сопротивляться. И пусть персы были покрыты толстой тканью — ощущения от этого не притуплялись. Скажу больше, хладная ткань вынуждала невольно вздрагивать от частых прикосновений сутенра, покуда толстая ткань полностью не пропиталась теплом двух тел, разгоряченных, вероятно, от разных дум. Но это не помешало произойти дальнейшему. И вот разум пеленой окутан, и демон, ранее скаливший зубы со скуки, на миг позабудет себя. В этом суть незамысловатого плана. Этой магии, животному желанию, поддавшись, грудь вновь и вновь вздымается от аккуратных, но настойчивых прикосновений, а уста начинает рвано выдыхать, когда коготки сутенера оставляют тонкие, едва ли болезненные полосы на теле, дарованным в знак презрения божественной руки. Сбежать невозможно, ведущий это знает. И что с того? Всех это устраивает. — В едва заметном свете мы двигаться начнем. — Тихо, обводя язычком контуры монитора, шепчет сутенер «на ушко». — Загибаясь, пылая от стыда, но не в силах противиться бурлящей похоти, чей нектар мы возжелали… Ты чувствуешь это, мой ненаглядный? ~ Из уст одного из высших доносится смешок, а неоновые коготки, наконец-то, скользнули под кислотно-розовые одеяния, по-собственнически обвивая талию: — Это и есть самая элитная шлюшка студии? — Ничуть не чураясь своих слов, Вокс прильнул к «мотыльковому» телу плотней. — Или у тебя все обучены словцу? ~ — Кто знает.~ Покуда продюсер пытался раззадорить своего гостя, играясь с почти недоступными зонами на «голове», тот просто уткнулся в плечо. Язычок, не дожидаясь разрешения, скользнул по гордой шее демона, отчего тот на секунду дрогнул, наверное, даже позабыв свой «план», что буквально был рожден за считанные минуты в объятьях этого Оверлорда. Ласково, диво, извиваясь и скользя по обнаженным ключицам, Вокс спешно изучал чужую плоть, наслаждаясь сладкими нотками мужских духов. Аромат яркого, как и его одеяния, парфюма одновременно бодрил хмельной разум Высшего, но в то же время лишь больше утягивал сладострастный омут. Бесстыдно, будто животные, демоны на секунду забылись, одурманенные тягой к чужому телу. И даже сам Валентино это ощущал. Чувство опасности пьянило и желание, кое должно быть направлено лишь на нового «бизнес-партнера», невольно коснулось и его самого. Нужно менять схему. Срочно. Спешно, но легонько толкнув обладателя неоново-ярких коготков на диван, Валентино поспешил занять позицию сверху, аккуратно пристроив таз прямо на чужом паху. Пара лапок устроилась на груди обмякшего мужчины, обводя заостренным коготком ореолы груди, пока еще сокрытые под рубашкой, продолжая нагло подразнивать, когда другая поспешила раскрыть шубу полностью. Удивительно, но под излишне вычурными одеяниями скрывался весьма простенький и старомодный наряд, на коем красовались мужские оборки, что, наверное, были популярны еще в 19-м веке. Помимо странной рубахи цвета слоновьей кости, невольно зацепившей взгляд другого Оверлорда, на сутенере оказались темные брюки с высокой талией, плотно облегающие стройную, даже чутка угловатую фигурку. Пройдут года, десятки лет и века, а классика всегда остается классикой, верно? Навряд ли продюсер стыдился своих предпочтений. Наконец, вкушая богохульство, чавкая, чтоб тёк отвратной любви и ненависти липкий-липкий сок, демон в вульгарных одеждах навис над своей «добычей». Малиновые зенки пересеклись на миг с ярко-алым, отчего по телу невольно прошлись мурашки, но их быстро перебила ноющая боль от коготков, устроившихся на узких бедрах. Сладкий-сладкий хаос и порок, очевидно, переполняют грешную плоть под ним — о том говорили заметные полосы собственном на теле, что тут же наливались красным, как взор «союзника», любимейшим нектаром. Рваная кожа неприятно заныла, быть может, оплакивая дорогую ткань брюк, но эта дикость, вызванная сладострастным дурманом, будоражила что-то внутри. Возбуждает. Это и зовут «бабочками» в животе? Сутенер, слабо прикусив губы от рваных и болезненных вспышек, невольно заводивших его собственное либидо, вновь склонился над монитором, тщетно игнорируя животные позывы. Кратко очертив контур пиксельных зенок коготком, отчего те невольно дрогнули, мужчина ласково, насколько позволяла нынешняя обстановка, коснулся губами чудоковатого экрана. На гладкой поверхности оставалось немного прозрачного блеска, но навряд ли эта мелочь заботила хоть кого-то их них; Увлеченные, хотя бы один из них, процессом, демоны проигнорировали эту мелочь, то и дело вздрагивая от прикосновений друг друга, сменяющихся от нарочито нежных до болезнено-страстных. Пора. Кисть, одетая в темную ткань, скользнула с нарисованного личика чуть дальше. К столу. Обвивая горлышко бутыли перстами, Сутенер замахнулся еще неопустевшим сосудом…