Шрамы.

По комнате пронесся звонкий, смешанный с телевизионными помехами, смех: — Вэл, ну ты даешь! — Заливаясь лукавым хохотом, молвил ведущий новостей. Демон пригубил темный напиток из своего прозрачного бокала, попутно пробегаясь алым взором по вычурному декору студии. Роскошные шторы, излишне яркие декорации, громкие, но и довольно сдержанные речи нового бизнес-партнера — все это забавляло высшего, нагло разместившегося на кожаном диване, отчего тело вмиг запотевало и дорогие ткани неприятно прилипали к телу. Персты то и дело впивались в роскошную обивку мебели, оставляя местами заметные, а где-то не особо рваные полосы, отчего «внутренности» мебели спешно осыпались на пол. А как же хмельно переливались демонические зенки, наблюдая за самим хозяином студии, что так мрачно взирал на жителей Пентаграмм-сити сквозь стекла окон. Темная ткань перчаток сутенера отчего-то сливалась с неосвещенной частью комнаты, потому бокал с виски будто парил в воздухе, тем самым забавляя нынешнего гостя, а другая кисть аккуратно придерживала край вульгарных штор, открывая обзор на мрачные улицы городка. Наверное, те были скорее чисто декоративные, нежели для поддержания полутьмы комнаты, что погружала клиентов и различных «друзей» студии в некую атмосферу спокойствия, разврата. Хотя тусклость света одновременно расслабляла и бесила ведущего, кой еще не привык к причудам этой студии, но он и не собирался оставаться тут надолго, ожидая скорого приезда своего водителя. Как минимум, кхм, планировал вскоре покинуть чужие владения после заключения договора, включающего в себя обмен информацией и оружия за приличную сумму. А вот сам сутенер ждал этой встречи очень долго. Валентино научился снова ненавидеть, слащаво улыбаясь даже таким подонкам. Снова мысленно обгладывать кости «любимейшего врага», прокручивая, как заедающую пластинку, тот ненавистный день, принесший на совсем новое тельце свежие шрамы. Упиваться этим своеобразным «ядом», пожирающим плоть не меньше разума, погружающего владельца в греховный омут ярости и гнева. От этих мыслей раны, кои вроде и зажили на демоне с сильнейшей регенерацией, жгло, а ус, походящий ныне на уродливую ветку, странно дернулся, привлекая внимание «бизнес-партнера». Увы, для него контракт — просто бумажка, способ подступиться ближе, дабы после впиться собственными клыками в хрупкое тельце, да наконец насладиться одной из желаннейших мелодий — его криком. Душераздирающий вопль уже стал прекраснейшей мечтой, о коей грезил наяву хозяин известной студии. Наверное, это чувство сравнимо с мольбой, обращенной к богу. Тихий глас в голове настойчиво и беспрестанно просит удовлетворить это греховное желание, и кисти, на секунду поддавшись чему-то животному, дикому, потянутся навстречу. В голове мелькнет образ, где это дьявольское отродье, захлебываясь в собственной крови, тщетно раскрывает уста в немом прошении. Глаза, полные отчаяния, этой отчаянной веры в ничто, лишь бы спастись и сбежать от собственной кончины, жадно вопьются в лик мужчины, заимевшего славу «Клубничного сутенера». Танец, принесший в его «жизнь» столько черных, алых и неведомых красок, кои не описать простым словцом, так и манит повторить. Мечта о нем кружит голову, горло пересыхает, будто у несносного мальчишки, не смеющего произнести ни слова перед развращенной девицей. Мечта обагрить собственные клыки алым, как его глаза. Взывая, упиваться ненавистью, бурлящей в собственной плоти, дабы усладить демона, дремлющего десятки лет в человеческой плоти. Этот прелестный огонь, сжигающий все внутренности, прожжет врага, а после оставит свой след. Как в тот день. Чувство, что слаще сладострастия, нежной девичьей плоти, манящей своим неповторимым ароматом — все это ничто перед этим желанием. И лишь мрачный лад продолжит обнимать застывшую плоть, покуда собственные уста расплываются в блаженной улыбке. Но вот руки снова отпрянут, сокрыв желанное. Некий барьер, установленный в тот день, не дает рискнуть. Не снова. Однако, как бы сильно мужчина не сопротивлялся, эта мысль продолжит жить, все глубже пустив корни в нечистый разум. А во тьме… Этот демон, столь нахально восседающий на его собственности, шепчет в ночи снова и снова, заполняя сны ненавистными, но столь правдивыми словами, которые не позабыть: — Здесь не место состраданию, букашечка~ И ведь он усвоил урок. Стараясь изо всех сил не доверять никому, оставив чувство любви и ложных надежд, и в то же время не доставлять лишних проблем, не выделяться из толпы, ловко манипулируя людом изнутри — так высший пробился в ряды сильнейших демонов. Этот ранее «ничтожный мотылек» воспарил, научился внушать мысли, дабы жертва приняла их за собственные, с радостью поддаваясь дикому соблазну дьявола. Бесовские семена прорастают в душах, пленяя и подчиняя ненасытный разум пустыми обещаниями… Как можно противиться ненасытному эго? — «Еще, еще, еще! Еще!» Это так просто. Зачем сопротивляться, если можно поддаться греху? Только это есть и в чертах этого ублюдка. Зло, восседающее на месте хозяина студии, очевидно, любит сеять гнетущее чувство в душах людей, как он. Разрушать, коверкать чужие судьбы — его страсть, что разделяет одна из его жертв, теряя надежду на светлое будущее. Он — разбитая «пташка», брошенная оземь. Вот только это «светлое будущее» уже было упущено, когда божий промысел нарек грешнику прямую путевку в ад. Финал — трагедия, драма о собственной немощности и незнании. «Пляска со смертью», что так яро кружила голову влюбленного человека в собственный садизм, обернулась против него. Хотя чего ожидать от такой взбалмошной «партнерши» как смерть. Каждый ход — очередная загадка, коя может обернуться печальным звоном серебреных колоколов. Ступая по хладной земле, крадя столь желанный миг, вдох, угасающий кружит в собственном танце. Крепкой хваткой ощущаются ее объятья, погружая в неизведанный омут, но уста молвят опьяняющее мягко, отчего любое сопротивление сойдет на «нет», а уста невольно расплываются в глупой ухмылке влюбленного мальчишки. Хлад рук этой богини вынуждает кровь закипать, а мертвое сердце отчаянно рвется в борьбу, в надежде одержать вверх над самой судьбой. Ее невозможно укротить. Просто невозможно контролировать. Невозможно. И это пиздецки возбуждает… — Долго еще будешь пялить в окно? — Не выдержав безмолвной тишины, разражено буркнул телеведущий. — Хм? — Удивленно промычал в ответ мужчина, вскинув брови. — Неужто ты еще в состоянии говорить? ~ Уста мягко слились в ухмылке. Пассивная агрессия? Может быть. Ловко, уже по привычке, демон развернулся на высоком каблуке, отливающего в нужном положении розовым оттенком, кратко бросив взор на самого ненавистного, лично для него, демона во всем подземелье. Пьяные очи телеведущего не могли концентрироваться в одной точке, но сам мужчина с гордым видом оскалил неоново-голубые зубы на мониторе: — Если ты решил меня споить, то потребуется куда больше, чем несколько бутылок.- Качая головой, сдержанно продолжал ворчать Высший. — Что ты! — Валентино тут же демонстративно устроил свободные кисти на груди, громко выдохнув. — И в мыслях не было! Очевидный сарказм явно пришелся гипно-ящику не по вкусу, о чем говорили сведенные в недовольстве брови к, наверное, переносице: — Блять, Вэл, кончай спектакль. Демон невольно рыкнул, лениво замахнувшись пустой бутылью со стола. Пусть тот и выглядел весьма расслабленно, но мужчине явно не нравилась артистичность сутенера, кой подчеркивал слегка стереотипный и яркий образ, отчего алые зенки на секунду вспыхнули злыми искорками. Только на секунду. Однако, что удивительно, культурно смолчал, отодвинувшись чуть в сторону. Ведущий похлопал по нагретому месту на кожаном диване, видимо, желая скрасить напряженную обстановку краткой беседой за распитием спиртных напитков. Дежурная улыбочка нарисовалась на пиксельном мониторе: — Лучше составь мне компанию, Валентино. — Скучающе рыкнул Вокс, залпом допив остатки виски в бокале. — Этот придурок навряд ли скоро доедет, а ты можешь попытать удачу и скрасить эту скуку. Кто знает, может, если будешь хорошим мальчиком, то я даже вознагражу тебя! ~ Ублюдок. Однако, как бы сильно не хотелось врезать по этой наглой мордашке, сутенер послушно кивнул, устраиваясь рядышком, отчего сиденье с характерным звуком прогнулось под весом трехметрового демона. Сдержанная, но насквозь фальшивая улыбка подрагивала от мыслей о прошлом, а собственные персты гневно впивались в израненную кожу под темной тканью перчаток. Эта боль немного успокаивала и давала сосредоточиться. — Ох, так-то лучше! ~ — Как только рядом оказался хозяин студии, Вокс поспешил отпить и из чужого бокала, с ядовитым хохотом отреагировав на недовольство того. — Может, ты попросишь своих шлюшек принести нам еще немного выпивки, «Дорогуша»? ~ Мерзко. Очень мерзко. — Думается мне, с тебя уже хватит. — Проигнорировав стеб демона, нарочито ласково пролепетал продюсер, слабо ухмыляясь. — Я не собираюсь самолично затаскивать тебя в машину, когда ты отрубишься. — Да ладно тебе! ~ Будто совершенно прослушав вышесказанное, телеведущий придвинулся к тому ближе, нахально приобняв за плечи. Острые коготки, отдающие пьяняще-ярким неоном, впились в кислотно-розовую шубку, но скорее играючи, чем с намерением запугать своего, как он думал, союзника. Кончики требовательно заскользили по дорогой ткани и, конечно же, телу, сокрытого под ней, иногда задевая перстами потрясающий мех, кой далеко не был декоративной частью одежды. От этого прикосновения по телу прошлись мурашки. И это был его шанс. Шанс изменить «игру» в свою пользу. Выйти победителем, размахивая таким же розовым, что красовался на этой вычурной шубе, флагом. Момент, кой ждал уже не первый десяток лет, вынашивая эту невыносимую гниль в груди, дабы после ею одарить этого демона. Дьявольское отродье, которому и будет посвящена вся его ненависть, сидит прямо тут и будто нарочито манит удовлетворить это кровавое желание. Страсть, тяга к греху и мести на секунду затмили разум. — Слушай, а к черту выпивку! — Неожиданно резко выдал мужчина, встряхнув головой. «Мотылек» развернулся, оставаясь в сидячем положении, и аккуратно убрал чужую кисть со своего плеча, взамен склонившись над телеведущим: — Вокси, — Сладко выдохнув, сутенер приблизился своим личиком к чужому. — Не против опорочить себя в эту ночь? ~