The prophecy made me do it

— Где ты был прошлой ночью? — Иногда Драко кажется, что Тео был назойливой мухой в прошлой жизни, ну, или комаром. Иначе как объяснить его потрясающую способность вечно действовать на нервы? — Теодор, что-то произошло в твоей, разумеется, интересной и занимательной жизни, что ты забыл о том, что мои дела вот никак тебя не касаются? — Малфой даже от пергамента не отрывается, аккуратно дописывая очередное предложение. Прелесть Тео это то, что в отличии от мухи, тот все же успокаивается, если на него достаточно долго не обращать внимания. И юноша всегда будет рад это использовать. — Нет, ну серьезно. Ты был с девочкой? Эй, Панси, где ты была прошлой ночью? — Не в твоих кошмарах, к сожалению, — тихо фыркает девушка и демонстративно отворачивается, когда они с Драко встречаются взглядами. Точно, есть еще и эта проблема. Просто чудесно. Малфой тихо вздыхает и, откинув перо, потягивается. — Не все такие озабоченные, как ты, Тео. К тому же, мне четырнадцать, у меня есть вещи поважнее и интереснее, чем девушки. — Тогда что? — Да заткнись ты наконец. — Драко улыбается и бросает взгляд на воплощение серой тучи в виде Паркинсон. Сейчас или потом? На самом деле, всегда легче оттягивать: есть надежда, что все внезапно уйдет само собой и не будет больше никаких проблем. Звучит идеально, но увы, совершенно не реалистично. Чем помогает это оттягивание? Лишь тем, что находится больше времени для отмазок и продуманных аргументов, вот только в реальном разговоре все всегда идет не по сценарию, который кто-то там продумал в своей голове. Чем дольше ждешь, тем хуже. Почему? А потому что пока ты там все расставляешь по полочкам, то же делает и твой оппонент, и если ты виноват, то все уже сразу не идет в твою пользу. Малфой закусывает нижнюю губу. Ладно, время было, но недостаточно для того, чтобы Панси уже продумала весь план будущего убийства. Ну, он надеется на это. — Паркинсон, не хочешь прогуляться?

***

— Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня поставил? Понимаешь, Малфой? Да любой Уизли в этой школе знает, что если кто и знает твои секреты, так это я. — Может, переждать не было такой уж и плохой идеей. Драко прикрывает глаза и удобнее ложится на траве. Может, если она просто выговорится сначала, то потом будет проще. Но похоже, поведение Малфоя лишь сильнее ее разозлило. — Ты издеваешься? Я поражаюсь тебе, Драко. Эй, ребята, я тут дружу с Гарри Поттером. Эй, ребята, я сбегаю, разбирайтесь с Панси. — Ты можешь не повышать голос? Я не глухой. — Лучше бы ты был немым, Малфой. Ты хоть представляешь, сколько я вчера все это разгребала? Они ко мне присосались, как гриндилоу. Почему, ты думаешь, сегодня все такие спокойные и делают вид, что ничего не было? Действительно. Драко открывает глаза и внимательно смотрит на девушку. Видимо, она добилась реакции, которой хотела, — его внимания, — поскольку внезапно перестает его отчитывать. — Спасибо, Панси. — Заткнись. — Девушка устало садится рядом и недовольно щипает траву, вырывая ее с корнем. Интересно, а она в этот момент его представляет? Драко легко трясет головой, чтобы избавить свои мысли от подобной визуализации, и также принимает сидячие положение. — Я просто устал, понимаешь? — Паркинсон странно ведет плечом, а Драко хмыкает. — Да, я не думал о последствиях, но и сбегать я не думал. Я просто устал, не подумал, и мне нужно было время. И честно? Я не жалею о том, что так произошло. Мне жаль, что тебе пришлось брать все на себя, и спасибо, правда. Я бы скорее всего кого-то убил, если бы ко мне полезли с расспросами. — О, еще полезут. — Юноша замечает, как та постепенно уходит от мыслей про убийство и облегченно вздыхает. — Но если еще раз так сделаешь… — Да, ты можешь воплотить свои желания и покончить со мной. Панси неопределенно качает головой, а затем кидает в юношу пучком травы, но все же на ее лице появляется тень улыбки, которую она не смогла скрыть. — Но у всех много вопросов, как и у меня. — Она довольно быстро берет себя в руки и уже серьезнее смотрит на него. — Что ты теперь будешь делать? — То, что и всегда. Помогать, просто более нет потребности прятаться, как домовик по всем щелям. — Малфой задумчиво смотрит на свои же пальцы, про себя пытаясь определиться с тем, как во многом он готов признаться сейчас Панси, да и самому себе в целом. — Я хочу помогать человеку, который стал мне близок. И знаешь, наверное, мне впервые плевать, если это не взаимно. Я не чувствую, что мне что-то нужно взамен. Но надеюсь на это. — Малфой, ты меня так погубишь… Как ты вырос за эти два года. — Драко закатывает глаза на ее слова и лишь недовольно морщиться, когда видит, что та еле сдерживает смех. Слишком много сказал — у Паркинсон на любое подобие милости включается сарказм в качестве самозащиты. — Да хоть сейчас, Паркинсон. — И она, понимая ситуацию, пытается быстро подняться, но юноша вовремя ловит ее и заваливает обратно на землю. Ее плюс в том, что мало кто знает о ее слабостях. Его плюс в том, что росли они вместе и Драко прекрасно знает, что она боится щекотки. А свои сильные стороны нужно знать и по необходимости использовать их против слабых сторон других, что он и делает, позволяя мольбам о пощаде и смеху Панси заполнить собой всю поляну.

***

В большом зале было намного оживленнее, чем обычно, что понятно. Было две причины. Первая заключалась в том, что через пару часов будет выбор трех волшебников, а вторая — в Грюме. Ученики со Слизерина и Гриффиндора передавали новости о новом преподавателе, который быстро выделился из числа прочих. Те, кто еще не сталкивался с ним, не верили, что тот правда показал три запретных заклинания. Не верили, но все равно звали друзей, что приводило к большей заполненности зала, чтобы и те услышали. — Он больной, будто дома оказалась, — Паркинсон тихо фыркает, бросая холодный взгляд на пару первокурсников, которые посмели сесть слишком близко, а затем довольно улыбается, когда те быстро исчезают из поля ее взгляда. — Я не фанатка Грейнджер, но здесь согласна. Применение этих заклятий запрещено, и вот так вот показывать их? — Ты тоже теперь будешь заступаться за милых гриффиндорцев? — Теодор легко приподнимает бровь, встречаясь взглядом с Панси, и вся компания быстро замечает, как обстановка за столом меняется. Но вот ей все равно. Паркинсон тихо хмыкает, отмечая про себя храбрость Нотта, и немного наклоняется вперед, явно перевешивая его по авторитету. Ранее тот не смел идти в открытую против нее, и девушка не против напомнить Тео, что она не из тех, кто позволит в свой адрес подобные комментарии. — Не на нее смотри, Нотт. — Малфой опускается на скамью рядом с Паркинсон и жестом показывает ей, что сам в этом разберется. Она была права, он ушел и заставил ее все объяснять. И если же Тео пытается добраться до него через нее, то Драко не против напомнить ему о том, с кем он говорит. — На меня. Если у тебя есть проблемы, то говори мне, а не мило шути со мной с утра и потом донимай ее. — Проблемы? А как мы должны реагировать? И почемы вы вечно ведете себя, как главные? — Видно, что Нотт совершенно не планировал идти напрямую против Драко, поэтому сейчас он бегло смотрит на остальных, пытаясь получить поддержку. — Почему мы не имеем право высказать свое мнение, если оно вам не по душе, а, Драко? — Так вот в чем дело? — Малфой усмехается и спокойно разминает шею, будто показывая всю удрученность и скучность данного разговора. — Прекрасно, Нотт. Блейз? Забини явно не рад тому, что их перепалка затянула и его. Он откладывает книгу, которую до этого использовал для прикрытия, и переводит взгляд с одного на другого. — Я уже говорил, Малфой. Это глупо, но мне плевать, если честно. Твои дела меня не касаются, как и наоборот. Хочешь бегать и кричать о том, с кем ты дружишь, — хорошо. У меня своя позиция. И Тео, если ты успокоишься, то увидишь, что лично тебя никто ничего делать не заставляет, так что заканчивайте это. Нотт лишь цокает языком, но решает не развивать конфликт еще дальше, а Малфой показательно показывает ладонью на Блейза. — Вот тебе честное мнение, которое ни я, ни Паркинсон не вбивали. Крэбб, Гойл? У вас есть какие-то возражения? Оба юноши сначала смотрят друг на друга. И Драко понимает, в чем дело. Они никогда не меняли свою позицию по отношению к тому, что успел изменить сам Малфой. Для них грязнокровки — это грязнокровки. И Поттер — это Поттер. Уизли — позор таким волшебникам, как они. А Драко — пример для подражания с детства, их лучший друг, которого они поддерживали всю жизнь. — Эм… Я лично тебя не понимаю, как и тебя, Панси. Нас учили не этому. — Винцент немного ерзает на месте. — Я не хочу в этом участсвовать. — Я тоже. — Грегори прокашиливается и, в отличии от друга, встречается взглядом с Малфоем. — Здесь я на стороне Тео. Это безрассудно, я тоже не хочу в этом участвовать. Но мы тебя поддержим, Драко. Крэбб и Гойл одновременно энергично кивают. Им это особенно сложно дается и Малфой это видит. Ему немного неприятно, но он прекрасно их понимает и лишь слабо улыбается в ответ. Они могли уйти, Драко был к этому готов. В том мире, в котором они все росли, дружба — лишь побочный эффект, до нее идет множетсво более важных вещей. Поэтому на данный момент он просто рад, что для них дружба стала важнее, чем воспитание. Юноша медленно кивает и переводит взгляд на Панси, которая эмоционально вскидывает руки, будто бы не верит в то, что он реально спрашивает ее мнение на этот счет после всего. — Это похоже на больницу святого Мунго, но я уже сказала, что в этом с тобой до конца. — Она выпрямляется и с легким презрением смотрит на Нотта, показывая тому, что он, по сути, проиграл в игре, которую сам и затеял. Да, Панси и Драко очевидные лидеры. С самого детства было именно так. Они с ранних лет учились управлять, учились расставлять нужные приоритеты. Но с возрастом они научились слушать не только себя, пусть это и не всегда так выглядит. — Видишь ли, Тео, мне плевать, что ты обо мне думаешь. Мне плевать, что ты намерен делать, но позволь напомнить тебе, что ты просто давно не видел мою плохую сторону. Я не позволю такому, как ты, хитрить и искать пути в нашем кругу, чтобы испортить мой авторитет. — Малфой легко ухмыляется и скрещивает пальцы в замок, укладывая на них подбородок. Он меняется, да. Постоянно находится в стадии изменений последние два года. Но он не стал от этого слабее. Драко помнит, как раньше все за этим столом его немного побаивались. Не гордится этим сейчас, но помнит. И если ему потребуется, то он все еще не забыл, как ставить на место тех, кто слишком много себе позволяет. — Можешь пойти против меня, я с радостью на это посмотрю. Только не приходи потом ко мне, когда сам останешься ничтожной частью, про которую все со временем забудут. Я ясно выразился, Теодор? Тео молчит. Он поверить не может, что все так просто принимают то, что повергло его в шок. Но идти против Малфоя? Панси другое дело, но Драко? Юноша опускает взгляд, пытаясь все обдумать. С утра он пытался, но чем больше Малфой его отвергал, тем больше он понимал, что злится. — Я просто сказал свое мнение. — И я его выслушал. — И что теперь? Другим можно, а мне нет? — Другим хватает смелости сказать об этом, тебя же приходится вылавливать, как крысу. — Малфой. — Кто знает, может, ты сам не так далек от Уизли. Давно проверял, кто у них там домашний питомец? Даже Панси уже становится некомфортно. Она видит ситуацию лучше, чем остальные. Дело даже не в том, что Теодор к ней придрался, а в том, что Малфой два года из кожи вон лез, чтобы угодить, и довольно часто шел против своей натуры. А ведь все всегда копится. И неважно сколько. День, неделю, месяц или же год, а может, даже десятилетия. Дело в том, какой человек. Какой характер, какой темперамент. Вот из чего нужно исходить, а исходя из Драко — там уже срок годности по спокойствию давно истек. Она аккуратно накрывает его ладонь своей, пользуясь моментом. Нотт сидит весь красный и видно, что хочет ответить, но все же боится. А Малфой спокоен настолько, что неприятно. И нет этого ощущения, будто вот весь мир остановился и вокруг стало тихо, а все внимание лишь на них двоих. Нет, вокруг шумно, да по правде, всем плевать. Все веселятся, едят, думают о своем. Малфой обводит взглядом зал, он чувствует прикосновение Панси, замечает состояние Нотта. Достаточно ли? Хочется разорвать, хочется показать место, но юноша лишь медленно вздыхает и скрывает на мгновение серые глаза. Этого хватает. — Блейз, передай хлеб, пожалуйста. — Малфой легко кивает, показывая Паркинсон, что все хорошо и он сейчас он более настроен на обед. Нотт также ничего более на эту тему не говорит, но ведет себя более осторожно, пусть и немного шутит с Крэббом и Гойлом. — Знаете, а меня напрягает этот тип. Вот так просто он возвращаются к обычному разговору. Драко кончиком языка слизывает остатки масла с уголка губ, наблюдая за Грюмом. Да, он был там. Было забавно вначале, но Мерлин, с ним что-то не так. Правда, Малфой не понимает, что именно. — Поведение у него знакомое, что ли, — просто отвечает Блейз и все остальные кивают. Лишь Паркинсон довольно хмыкает, подтверждая свои слова. — Говорю же, будто дома оказалась.

***

— Гарри Поттер! Удивительно, как одно имя может за минуту изменить атмосферу в зале, где больше сотни учеников. От радостных криков и апплодисментов до перешептываний и недовольных взглядов. А виновник даже не понимает, в чем виновен. Прячется изначально, но все же от судьбы не убежишь. И вот золотой мальчик идет не по такому длинному, но внезапно вечному пути навстречу директору. И лучше бы не смотреть в глаза, потому что взгляд у Дамблдора такой, будто его предали, а Гарри и не понимает, как. Не понимает, чем. Его как куклу отправляют куда-то, где все кричат, где он виноват, где истинные трое смотрят на него с подозрением, а ему лишь бы исчезнуть. Взрослые крики напоминают родной дом и Поттеру неуютно, он отходит чуть подальше, надеясь, что сейчас все пройдет. Это ошибка, ведь так? Это не может не быть ошибкой. Но если бы все было так просто, то он скорее бы изначально тут и не стоял. Внезапно он становится пустым местом, ведь слово переходит министру магии. И гриффиндорец до сих пор надеется на адекватность и помощь, а в итоге лишь слышит: — …так что он с сегодняшнего дня чемпион и участник турнира. Тишина и все взгляды на него, отвратительное чувство.

***

Было такое, что все просто ужасно, ты один и все, чего тебе хочется, так это того, чтобы тебя поддержали, помогли, поняли? И ты надеешься, что ты все это получишь, нужно лишь встретить своего друга и все встанет на свои места. И станет легче. Поттер на это надеялся, идя по коридорам и ловя на себе косые взгляды. Вечно он. Вечно фрик. Любимчик в один момент, потому что делает «великие» вещи, а затем превращается в поганого мальчишку с манией величия, когда не может оправдать представлений о нем. Хочется поговорить, услышать от родного голоса, что все хорошо, чтобы он не обращал внимания. Плевать на других, да на всех плевать, ведь друзья рядом.

***

*** — Придурок. Да, легко разбиваются надежды. Больнее от того, что ты правда надеялся. Гарри надеялся, спешил к башне, чтобы поговорить с человеком, который поймет. Точнее, должен был понять. Но встречает его пустой взгляд, который с каждой секундой становится все более недовольным. А затем уже просто на него смотрят с отвращением, напоминая о том, что все так и думают. Конечно, Гарри сам положил. Естественно, ему нужно больше. Разумеется, он только хочет славы. И в мыслях проходят несколько часов. Все уже давно спят, лишь он все еще лежит и смотрит в потолок, потому что это все несправедливо и обида слишком сильно сжимает где-то в груди. Отвлекает его от мыслей обо всем этом легкий стук в окно. Сначала он лишь поворачивает голову, а затем уже встает, когда птица стучит клювом еще раз. Сейчас еще всех разбудит, а виноват опять будет он. Письмо. От Малфоя. Удивительно. Потом Гарри смотрит на Рона и понимает, что пора перестать удивляться. Он открывает письмо и именно в этот момент птица просто его клюет, после чего Поттер машинально выталкивает ее за окно, тут же закрывая его. — Вся в хозяина, — тихо шепчет юноша и подносит палец к губам. «Коридор. Третий этаж.» Сначала он растерянно смотрит на эти слова, а затем до него начинает доходить смысл. Нет, он не пойдет, уверенно говорит он сам себе и откидывает письмо на кровать, повторяя это про себя, как правило. Вот только не ложится — остается стоять, а затем, проклиная себя, достает мантию невидимку.

***

Такое ощущение, что Малфой даже не ложился еще, хотя на часах уже второй час. Благо, завтра выходной. Гарри смотрит на слизеринца — белая рубашка и брюки, даже сейчас, в такое время, будто бы тот никогда не дает себе возможность отдохнуть. И становится немного стыдно от того, что сам гриффиндорец пришел гордо одетый в пижамные штаны и кофту. Хорошо, что хоть свитер от миссис Уизли снял, страшно представить реакцию Малфоя на это. Но делать нечего и Поттер скидывает мантию, пытаясь не улыбаться слишком очевидно, когда замечает, что Драко немного испугался и даже вздрогнул от его появления. — Откуда ты знал, что я приду? — Да куда ты денешься. Гарри усмехается и присаживается на подоконник рядом со слизеринцем. Какое-то время они оба молчат. И это даже комфортно. Гриффиндорец переживает, что вновь услышит все то же самое или же увидит в серых глазах неприязнь, но этого не происходит, и теперь становится интересно, вот только Драко будто чувствует это. — Я не думаю, что это ты. Давай серьезно, я более опытен с магией и могу отличить способности школьника от того, что было сейчас. Более опытен с темной магией. Поттер понимает это, но молчит, потому что тот не давит на его больное место в данный момент, тогда какой смысл делать это ему? — Тогда зачем позвал? — Мерлин его знает. Понимал, как тебя все встретят после этого. — Малфой, неужели ты за меня переживал? В ответ гриффиндорец получает лишь усмешку. Ладно, но попытаться стоило. Теперь ему становится легче, здесь легче. С человеком, который по сути не так близок, как другие, но похоже, понимает больше и видит очевидные вещи там, где этого не видят другие. И тогда Гарри рассказывает ему о том, что произошло внутри, когда он ушел из большого зала, о взглядах, когда он шел в гостиную, а затем, немного помедлив, и о Роне. Малфой молчит, но слушает. Гриффиндорец даже благодарен, он не знает, что хочет услышать в ответ, но просто рад, что есть возможность поделиться. Самое странное происходит через полчаса. В какой-то момент у них заканчиваются темы для разговора и они просто сидят. Через минут пятнадцать тишины Поттер понимает, что настроение становится лишь хуже, а звук дождя за окном нисколько не помогает. И тогда Малфой молча поднимается. Гриффиндорец ждет сухих пожеланий спокойной ночи, но вместо этого блондин лишь заставляет того встать и предлагает то, что Гарри никогда не мог себе представить. Тот предлагает проверить, кто из них быстрее добежит отсюда до конца коридора. Изначально гриффиндорец думает, что тот шутит и лишь качает головой, но потом ловит взгляд Драко и понимает, что тот совсем не смеется, а совершенно серьезно это предлагает. Это сбивает с толку, но Гарри лишь неуверенно кивает. Он молча наблюдает за тем, как слизеринец произносит какое-то заклинание, позволяя им не создавать слишком много шума, и мысленно обещает себе его выучить с его тягой ко всем неприятностям. В первый раз выигрывает он, а Драко лишь закатывает глаза, говоря что-то о честности, которая вроде как должна быть у гриффиндорцем. Во второй раз слизеринец все же получает свою победу, но вновь оказывается недоволен, ведь счет не может закончиться так. Что-то не так идет в третий раз, потому что Гарри чисто поскальзывается на полу и тянет Малфоя за собой. Сначала ощущается боль и гриффиндорец жмурится, тихо ругаясь, а затем он слышит как рядом чертыхается Малфой. В этот момент даже глаза открыть страшно, а боль внезапно уходит, будто бы понимает, что за такое Поттеру сейчас и так достанется. Он медленно поворачивает голову и, конечно же, Драко уже смотрит на него. Гриффиндорец даже сказать ничего не успевает, потому что просто начинает смеяться. Он не понимает до конца, от чего именно: либо от вида слизеринца, либо от шока, либо от стресса — но он смеется. Малфой изначально смотрит на него, как на больного, но затем сам улыбается. — Придурок, — вот что произносит блондин, закатывая глаза, но затем сам смеется, пусть не так открыто и весело, как сам Поттер. Что-то вроде тех случаев, когда чья-та энергия настолько заражает, что ты невольно присоединяешься. Будто бы во время конфликта что-то пошло не так, и вы просто переходите на смех, давая негативным эмоциям уйти. И в этот раз это слово не делает больно. И тут Поттер внезапно осознает. Это не было предложением от нечего делать. Ему было это нужно — провести время, как глупые подростки, какими они являются. Забыть на время о всех проблемах. Быть неуклюжим, найти другой выход своим эмоциям, своей грусти и обиды. И сейчас у него это есть. И пусть завтра все вернется обратно, но сейчас на пусть и короткий промежуток времени ему правда хорошо. Он смотрит на Драко и не до конца понимает, что происходит в голове, да и внутри вообще, но сейчас в расслабленной атмосфере он ясно чувствует, как щеки начинают гореть. И естественно, единственным выходом становится перевод взгляда на такой красивый потолок. Когда дыхание восстанавливается, а в коридоре вновь становится тихо, Гарри прокашливается. Не от того, что становится некомфортно, а от того, что есть еще кое-что, что он хочет сказать. — Спасибо. Он не видит реакции Драко, но на самом деле, это ему и не надо, поскольку где-то в глубине души он понимает, что тому это было также нужно. И пусть облегчение не будет вечным, но это как глоток воздуха перед погружением под воду. Совсем немного, но достаточно, чтобы протянуть еще какое-то время.