Шаг в другой мир

      Я проспала до самого утра, больше не просыпаясь от кошмаров. Мой сон был настолько крепким, что утром, когда я услышала пробивающийся сквозь него звук будильника, я ещё долго не могла проснуться. Мне было даже не понятно, что это за мелодия вдруг начала играть, и что это вообще значит. Наверное, я так бы и спала, пока не услышала знакомый голос:       – Варя, проснись, – прошептал он, а затем легко коснулся моей щеки своими пальцами.       – Нокин? – сонно пробормотала я, открывая глаза.       Но никого рядом со мной не оказалось. Ещё несколько секунд я озадаченно смотрела в ту сторону, откуда только что услышала его голос, не понимая, как такое может быть. Но вскоре я всё-таки осознала, что это был всего лишь сон. Никакого Нокина здесь нет, ведь он вчера навсегда уехал из города. Наверное, он приснился мне, потому что я надела толстовку с его запахом. Если закрыть глаза, можно подумать, что он и правда лежит сейчас рядом со мной, а в его толстовке так же тепло, как в его объятьях. Я вдруг осознала, что улыбаюсь. Что это со мной?       Тут я услышала, как домой пришла мама. Обычно, приходя с работы утром, она всегда проверяет, не проспала ли я школу. Вот и сейчас я едва успела снять толстовку и спрятать её под одеялом, как дверь в мою комнату открылась, и я услышала мамин голос:       – Варя, ты проснулась? – а затем она сама заглянула в комнату: – Вставай, а то опоздаешь.       – Уже встаю, – ответила я, поднимаясь с кровати и про себя облегчённо выдыхая.       Уж не знаю, как бы я объяснила ей то, что вдруг решила надеть «толстовку Стефана», если бы она увидела меня в ней. Наверное, для неё это выглядело бы странно. Я и сама не знаю, зачем надела её. Но с другой стороны Нокин сам дал мне понять, что возвращаться за ней он не собирается, и что я могу оставить её себе. А если она теперь моя, то я могу делать с ней всё, что захочу. Будь то носить её самой или к примеру использовать вместо подушки. Да даже если мне захочется помыть ей пол, я могу сделать и это. Хотя это, пожалуй, уже слишком, было бы жаль использовать её так.       Одевшись и позавтракав, я направилась в школу. Первым уроком была физика. И если я опоздаю, то Андрей Викторович меня возненавидит. Кроме этого он может даже позвонить моей маме и пожаловаться на опоздание. Такое с другими учениками он часто проделывал. Жаловался либо родителям, либо директору, если ему что-то не нравилось. В общем, всегда был этаким ябедой. Естественно, его в школе никто не любил, но все старались лишний раз не давать ему повода для жалоб. Вот и я поспешила на урок.              На входе в школу я встретила Леру с Антоном. Они шли не спеша, о чёмто болтая. Кажется, опоздать на урок для них не является проблемой. Бросив Лере короткое «привет», я промчалась мимо и вошла в школу, при этом вспоминая про наш вчерашний разговор и про обещание самой себе помирить бывших подруг.       В итоге на урок я успела, пришла даже на несколько минут раньше. Мои подруги к этому времени уже сидели в классе. И почему я постоянно прихожу последней? Они уже были увлечены каким-то разговором. Подойдя и сев на привычное место рядом с Юлей, я поняла, что темой их беседы снова был сосед Васи.       – Теперь мы сможем и в школу вместе ходить, – мечтательно сказала она.       – Привет, – сказала я им. – Что я пропустила?       – Васина любовь всё-таки будет учиться в нашей школе, – пояснила мне Юля.       – Ага, и она вне себя от счастья, – улыбнулась Ната, глядя на подругу.       – Кстати, у меня и для тебя есть новости, – вдруг сказала Юля, загадочно посмотрев на меня. – Тобой кое-кто интересуется.       – В смысле? – не поняла я.       Она оглянулась куда-то назад, а потом придвинулась ближе ко мне и уже тише заговорила:       – До меня дошли слухи, что ты нравишься Кириллу, – поведала она и уставилась на меня в ожидании моей реакции.       Такая новость меня, конечно, удивила. Но прыгать от радости мне при этом не хотелось. Кирилл – это наш одноклассник. Для меня он самый обычный парень, который никак не выделяется на фоне других одноклассников. Мы с ним даже не общались никогда. Именно поэтому слова Юли вызвали у меня небольшое недоумение. Как я могу ему нравиться, если он даже не знает меня толком? И именно этот вопрос я тут же и задала Юле.       – Ну вот и познакомитесь поближе, – ответила она. – Хочешь, я сделаю так, что он первый заговорит с тобой, если сама стесняешься?       – Не знаю, это как-то… – пробормотала я с сомнением.       – Да ладно тебе, – перебила она меня. – Дэн нашёл себе другую, тот красавчик из телефона, по твоим словам, вообще уехал. Пора бы тебе уже налаживать свою личную жизнь. А Кирилл, как я думаю, вполне подходящий вариант.       От этого разговора меня спас звонок на урок. Предложение Юли меня взволновало. Отчего-то мне совсем не нравилась эта идея. Хотелось немного отдохнуть от всего этого. Ведь раны на сердце, оставленные Дэном, ещё не исцелились полностью. И, если честно, сейчас меня даже немного пугала перспектива влюбиться в кого-то снова. Что если это опять закончится неудачно? Но с другой стороны, может Юля и права. Вдруг это обернётся чемто действительно потрясающим, а из-за своего страха я рискую никогда об этом не узнать. В итоге я пообещала Юле подумать об этом до завтра.              День сегодня был довольно длинным. Семь основных уроков, после которых мы с Юлей ещё отправились на дополнительную биологию. Именно там, когда мы остались вдвоём, я решилась всё-таки заговорить с ней про Леру.       – Может перестанешь враждовать с ней? – спросила я.       – С чего вдруг мне это делать? – хмыкнула Юля, её настроение будто бы сразу испортилось, когда мы заговорили об этом.       – Я знаю, что раньше вы с ней дружили, – сказала я.       Она посмотрела на меня удивлённо.       – Я говорила с ней вчера, она всё мне рассказала, – объяснила я.       – Наверное, кучу гадостей про меня наговорила? – поинтересовалась Юля, поморщившись. – Не понимаю, зачем ты вообще разговаривала с ней обо мне? Будто бы можно верить тому, что она про меня расскажет.       – Вовсе она не говорила про тебя гадостей, – возразила я.       – Нет? – переспросила она несколько удивлённо. – А что же тогда она тебе сказала?       – Она простила тебя, Юля, – ответила я. – Простила за всё, что бы ты там в прошлом ей не сделала.       – Она так и сказала? – снова спросила она озадаченно.       – Так и сказала, – подтвердила я. – Может и тебе пора её простить?       На мой вопрос Юля так и не ответила. Вместо этого на протяжении всей биологии она молчала, погружённая в свои мысли. Я не стала беспокоить её. Наверное, ей и правда надо о многом подумать.       Оказалось, что пробный экзамен мы обе сдали. Юля была вне себя от радости, а вот я своим результатом была не так довольна, так как количество набранных баллов меня совсем не устроило.              Когда учительница наконец отпустила нас, мы вышли из школы, остановившись ненадолго возле неё.       – Наконец-то свобода, я думала, я не доживу до конца, – протянула Юля. – Слушай, а может напишем девчонкам и пойдём гулять? Хочется както отвлечься от этой рутины. Да и сдачу экзамена отметить.       – Сегодня не получится, – вздохнула я. – Нам с Натой нужно позаниматься английским. Он ведь уже завтра, помнишь? Если не исправлю двойки, то не видать мне четвёрки в аттестате.       – Ну ладно, тогда как-нибудь в другой раз, – разочарованно пробормотала Юля, но затем она посмотрела куда-то в сторону, и её лицо вдруг снова загорелось интересом.       – Ты вроде бы говорила, что он уехал, – она посмотрела на меня, вскинув брови и улыбнувшись.       Я перевела взгляд туда, куда посмотрела Юля и затаила дыхание, увидев того, кого здесь быть никак не могло. Он был как всегда неотразим. Я снова невольно залюбовалась им. Просто ходячий кадр из какого-нибудь голливудского фильма. В этот раз на нём была надета тёмно-зелёная рубашка, рукава которой были небрежно закатаны. А шёл он так не спеша, будто весь мир может его подождать. Тут он тоже заметил меня, и его губы приподнялись в насмешливой улыбке.       – Я так поняла, что Кириллу уже ничего не светит, – пробормотала Юля с улыбкой.       – Что? Нет. То есть… я не знаю, – я была так удивлена увидеть Нокина здесь, что мысли в голове начали путаться.       – Он определённо идёт прямо к тебе, – продолжала Юля тем временем всё с той же улыбкой.       И это было правдой. Он действительно направлялся прямо ко мне. Но что он здесь делает? Неужели это я цель его визита сюда?       – Ну что ж, думаю, я здесь буду лишняя, увидимся завтра, – вдруг сказала Юля и отправилась в противоположную сторону.       – До завтра, – только и оставалось мне пробормотать в ответ.       – Привет, – услышала я голос Нокина рядом, пока растерянно смотрела Юле вслед.       – Привет, – сказала я, переведя на него взгляд.       – Твоя подруга из-за меня так быстро ушла? – спросил он, тоже бросив взгляд в сторону Юли.       – Эм, нет… Она просто спешит, – соврала я и сразу же перевела тему: – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уехал.       – Да, в начале так и было, – кивнул он. – Но потом кое-что изменилось.       – Почему? Ты решил свои проблемы? – с любопытством спросила я.       – Нет, скорее их стало ещё больше, – ответил он, усмехнувшись. – Теперь я уже не смогу никуда уехать.       – А что случилось, ты мне не расскажешь, – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала я.       – Не-а, – улыбнулся он и покачал головой. – А ты что здесь делаешь в такое время? Разве уроки не должны были давно закончиться?       – У нас были дополнительные по подготовке к экзамену, – объяснила я.       Он скривился, видимо, стремясь показать своё сочувствие этим жестом.       – Ну раз ты здесь, – снова заговорил он. – Не проводишь меня до вашего кабинета английского?       – Ты пришёл к Светлане Александровне, – поняла я. И, если честно, меня это почему-то даже расстроило. Но я заставила себя улыбнуться: – Буду рада помочь.       Коридоры школы были уже пусты, ведь уроки давно закончились. Нокин молча шёл рядом со мной, видимо о чём-то задумавшись.       – И давно вы с ней вместе? – я решилась снова начать разговор.       – С кем? – переспросил он, отвлекаясь от своих мыслей. – А, ты об этом. Нет, не очень, – ответил он небрежно, когда понял, о чём я говорю.       – Ясно, – ответила я, не зная, что ещё сказать. Кажется, он не горел желанием делиться со мной подробностями.       – А здесь почти ничего не изменилось, – пробормотал он, оглядываясь.       – Ты был здесь раньше? – спросила я удивлённо.       Но ответить он мне не успел. Когда мы поднимались по лестнице, нам навстречу вышел мой учитель по физике. Нокин как-то странно на него посмотрел, а затем вдруг громко обратился к нему с улыбкой:       – Андрей Викторович, здравствуйте!       Тот будто бы даже вздрогнул, услышав его голос. А затем, посмотрев на Нокина, скривился:       – Демидов, – прошипел он.       – Вижу, вы по мне очень скучали, – Нокина, казалось, его реакция даже позабавила. – Тоже рад вас видеть.       Учитель же поспешил пройти мимо, бормоча себе под нос что-то про то, что в школу пускают кого попало, и что надо бы на это пожаловаться. Нокин же проводил его насмешливым взглядом.       – Ты учился здесь, – пришла я к поразившему меня выводу.       – Ну, учился – это громко сказано, – получила я в ответ. – Скорее иногда проводил свои будни. Как видишь, здесь меня ещё помнят, – он снова усмехнулся.       Я слегка улыбнулась в ответ. Было забавно увидеть Андрея Викторовича настолько обескураженным, но такое отношение Нокина к учёбе меня несколько удивляло. Я бы никогда не смогла так, даже при всём своём желании. Порой у меня создавалось впечатление, будто для него вообще не было границ, а всё, что он делает – это какая-то игра, а не реальная жизнь. Хотя, возможно, он просто хочет казаться таким человеком, которого ничего не волнует, а на самом деле всё совсем иначе. Ведь я уже видела и другую его сторону.       – Вот мы и пришли, там её кабинет, – указала я на дверь, за которой у нас обычно проходил английский.       – Что ж, спасибо, что проводила, – ответил он. – Увидимся как-нибудь.       – Нокин, – пробормотала я прежде, чем он ушёл.       – Да? – снова посмотрел он на меня.       – Была рада снова увидеть тебя, – немного помолчав, сказала я смущённо.       Он улыбнулся, а затем снова взглянул на меня своими зелёными глазами и сказал:       – Взаимно.       После этого он ушёл, а я, спустившись обратно по лестнице, направилась домой. Я действительно была рада тому, что Нокин вернулся. Не знаю, что там у него за проблемы, но, надеюсь, что они не слишком серьёзные, и он сможет решить их.              Через некоторое время после того, как я наконец-то оказалась дома, ко мне пришла Ната. Ровно в 16:30, как мы и договаривались. Она как всегда поражала своей пунктуальностью. И, в отличие от Юли, она не позволяла мне отвлекаться на что-то постороннее, поэтому обучение с ней шло намного продуктивнее. Но, так как я была совсем не сильна в английском, только на подготовку домашнего задания на завтра ушло полтора часа. В особенно сложные для меня моменты я даже думала о том, что неплохо было бы, если бы Нокин всегда делал это за меня, как в прошлый раз. У него это получилось очень быстро. И пусть я ещё не знала, что за оценку мне за это поставили, отчего-то я всё-таки верила, что беспокоиться мне не о чем.       Мама, у которой сегодня весь день был выходной, накормила нас вкусным ужином. Она была очень рада, что я наконец-то взялась за английский.       Пусть и занятия с Натой давались мне совсем не просто, после них я стала чуть-чуть лучше разбираться хотя бы в нескольких темах. Сделать все задания, оценки за которые мне нужно исправить, мы конечно не смогли, но в чём-то определённо продвинулись. Был поздний вечер, когда Ната уже начала собираться домой.       – Спасибо тебе, что бы я без тебя делала, – поблагодарила я её перед уходом.       – Подруги ведь для этого и нужны, чтобы помогать, – улыбнулась она, а затем добавила: – Думаю, с тобой ещё не всё потеряно, ты быстро учишься.       – Это всё благодаря тебе, – улыбнулась я. Ната действительно очень хорошо объясняла материал, думаю, Светлана Александровна даже могла бы ей позавидовать. – А ты никогда не думала стать учительницей?       – Нет, не думаю, что я смогла бы, – улыбнулась она. – Но я подумаю об этом.       Когда она ушла, у меня ещё было время на остальное домашнее задание. А когда я наконец-то с ним закончила, то так устала, что мне даже не хотелось читать книгу, как обычно я делала по вечерам. Вместо этого я решила просто включить лёгкий сериал и дать моему мозгу немного отдохнуть. Переодевшись в пижаму и снова завернувшись в толстовку Нокина, я устроилась на кровати с ноутбуком.              Прошло какое-то время прежде, чем я услышала стук в окно. Он заставил меня вздрогнуть. Я не могла поверить своим ушам. Неужели… Нажав на паузу и поднявшись с кровати, я подошла к окну и распахнула его. В лицо ударил прохладный свежий воздух.       – Классно выглядишь, – из темноты вышел Нокин, на его лице была улыбка.       В начале я не совсем поняла, с чего вдруг он решил сделать мне комплимент, но потом я вспомнила, что на мне всё ещё была надета его толстовка. Моё лицо в считанные секунды залилось краской.       – Ты сам сказал, что она теперь моя, – пробормотала я смущённо, быстро снимая её с себя.       Он рассмеялся. Похоже, моя реакция ещё больше его позабавила.       – Не думал, что ты и правда наденешь её, – сказал он, наблюдая, как я пытаюсь достать свою руку из второго рукава.       Закончив, я снова взглянула на него и сказала:       – Ну раз ты здесь, то теперь можешь забрать её, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно.       Но ответить он не успел. Тут за дверью послышались шаги, и я испуганно взглянула на Нокина, а затем на дверь. Через некоторое время она приоткрылась и в комнату заглянула мама.       – Ты с кем-то разговаривала? – спросила она удивлённо.       Я снова бросила взгляд на окно. За ним уже никого не было.       – Нет, это я так, сама с собой, – пробормотала я в ответ, изобразив подобие улыбки.       – Ну ладно, – сказала она. – Я уже пошла спать, ты тоже долго не засиживайся, завтра в школу вставать.       – Хорошо, мам, – ответила я. – Доброй ночи тебе.       – Доброй ночи, – сказала она и снова скрылась за дверью.       Я дождалась, пока её шаги стихнут, а затем снова подошла к окну.       – Нокин? – тихо позвала я.       – Я здесь, – услышала я его голос, а затем он и сам снова появился возле окна, подтянулся и через мгновение уже сидел на подоконнике.       – Если моя мама узнает, что ты здесь… – пробормотала я, увидев, как он бесцеремонно проник в мою комнату. Сейчас, сидя на подоконнике, он неожиданно оказался так близко ко мне, а его пристальный взгляд, которым он смотрел на меня сверху вниз заставил меня смутится так, что я не смогла закончить предложение, которое начала.       – Так пошли куда-нибудь, – тихо сказал он, продолжая пронзать меня взглядом своих зелёных глаз. – Прогуляться не хочешь?       Некоторое время я смотрела на него и пыталась понять, шутит он или говорит серьёзно, но по его лицу это понять было трудно, оно никак не изменилось.       – Ты серьёзно? – решила я всё-таки на всякий случай уточнить. – Но ведь уже так поздно, в такое время совсем не до прогулок.       – Ты просто никогда не гуляла ночью, – улыбнулся он. – Как по мне, это самое лучшее время для прогулок.       – Моей маме это совсем не понравится, если она узнает, что я вышла ночью из дома, – с сомнением произнесла я.       – Да брось, мы недолго, она даже не узнает, – продолжал он меня уговаривать.       Я неуверенно посмотрела на него. Мне это всё ещё не казалось такой уж хорошей идеей, ведь если мама всё-таки узнает, то очень сильно разозлится.       – Ладно, я понял, ты ещё недостаточно взрослая, чтобы самой решать, – снова заговорил он и уже повернулся в сторону окна. – Увидимся, когда перестанешь быть мамочкиной дочкой.       Я могла стерпеть всё, что угодно, но то, что он снова назвал меня ребёнком, безумно злило.       – И вовсе я не такая, – выпалила я обиженно. – И я пойду с тобой. Вот только…       – Что? – снова посмотрел он на меня.       – Ты не мог бы выйти, мне надо переодеться, – пробормотала я смущённо.       – Выйти? – переспросил он, а затем улыбнулся: – Не думаю, что это честно после того, как ты видела меня почти голым.       Мои щёки, кажется, запылали с новой силой, когда я вспомнила тот момент, о котором он говорил.       – Это совсем другое, – выдавила я из себя.       – Ладно, не красней так, я просто шучу, – рассмеялся он, а затем сказал: – Жду тебя там, – и спрыгнул вниз в темноту ночи.       Я закрыла окно и на всякий случай задвинула шторы, чтобы он уж точно не смог меня видеть. Переодевшись в джинсы и футболку, я, стараясь вести себя как можно тише, прошла в прихожую, чтобы взять кроссовки. К счастью, мама, видимо, уже спала, поэтому ничего не слышала. Снова вернувшись в комнату, я надела кофту поверх футболки и подошла к окну, раздвигая шторы и открывая его. Обувшись в кроссовки, я выключила свет и, добравшись в темноте до подоконника, села на него, а затем перекинула ноги на улицу. Было слишком темно, чтобы понять насколько там высоко, поэтому я спрыгнула вниз, можно сказать, наугад. Когда мои ноги наконец коснулись земли, я не смогла удержать равновесие и чуть не упала, но чьи-то руки подхватили меня и не дали этому случиться. Я ощутила знакомый запах сигарет рядом.       – Спасибо, – пробормотала я в темноту, снова смущаясь.       – Пойдём, – сказал он в ответ.       Но было настолько темно, что я даже не понимала, куда именно надо идти.       – Я ничего не вижу, – с волнением сказала я. – Идти куда? Ты не мог бы сказать поточнее?       Тут я почувствовала, как его ладонь скользнула в мою, и он потянул меня за собой. От соприкосновения наших рук отчего-то по коже пробежали мурашки. Я шла за ним, крепко сжав его руку и всё ещё плохо различая окружающее нас пространство. И как он вообще может ориентироваться в этой темноте? Ночные прогулки мне уже не нравились. Как можно гулять, когда ничего не видно?       – Сейчас выйдем туда, где есть фонари, и будет намного лучше, – сказал он, будто прочитав мои мысли.       И действительно, через некоторое время я увидела свет фонарей впереди, а ещё через мгновение, когда мы подошли к ним ближе, стало значительно светлее. Дальше идти было уже намного легче. Было так тихо. Не было ни шума машин, ни голосов людей, ни даже пения птиц. Весь город погрузился в сон.       – Ты можешь уже отпустить мою руку, – вдруг нарушил эту тишину голос Нокина.       Тут я поняла, что всё ещё крепко сжимаю его ладонь. Смутившись, я поспешила отпустить его.       – Прости, просто мне немного страшно, – начала я оправдываться.       – Здесь нечего бояться, – ответил он.       – Легко тебе говорить, – возразила я, а затем уже тише добавила, вспомнив тот день, когда мне пришлось очень поздно возвращаться домой: – Это не тебя схватили те парни и хотели... – мне даже не хотелось произносить вслух то, что они хотели со мной сделать.       – Тех парней уже арестовали. К тому же со мной тебе нечего бояться, – сказал он, а затем посмотрел на меня и спросил: – Ты ведь мне доверяешь?       – Да, – ответила я, помедлив. – Не знаю почему, но доверяю, – иногда, наверное, даже больше, чем следовало.       – Знаешь, я и сам не знаю, почему ты мне доверяешь, – сказал он, а затем улыбнулся и добавил: – Мало кто совершает подобную ошибку, зная про меня то, что знаешь ты.       – То есть доверять мне тебе не следует? – спросила я.       – Я бы на твоём месте не стал, – пожал он плечами.       – И почему же? – снова спросила я.       – Хм, давай посмотрим, – улыбнулся он. – Стефан наверняка говорил тебе, что я отброс общества, страдающий алкоголизмом и вообще ненормальный псих. Ты видела, как я жестоко избиваю человека. Ты знаешь, что у меня шизофрения, а также про то, что я сидел в тюрьме и лечился в психиатрической больнице. Ничего не забыл? Ах да, ещё я постоянно ухожу от ответов на вопросы и вообще особо не люблю говорить о себе, что можно считать довольно подозрительным.       – Кое-что забыл, – ответила я.       – И что же? – спросил он, посмотрев на меня.       – Я знаю, что ты можешь сопереживать людям, и никогда не оставлял меня в беде. Ты делал ошибки, но сейчас сожалеешь об этом. Тебе многое пришлось пережить в жизни, твоё сердце разбито предательством девушки, которую ты любил и ты очень одинок, но находишь в себе силы всегда казаться невозмутимым и жизнерадостным. А ещё, я думаю, что ты очень умный, но стремишься скрыть это, как и другие свои хорошие качества, – сказала я.       Он удивлённо посмотрел на меня, вскинув брови:       – И давно ты меня изучаешь? – спросил он с улыбкой.       – Я просто говорю о том, что вижу, – смущённо пробормотала я.       Некоторое время мы шли молча. Когда я снова подняла глаза на него, оказалось, что он внимательно смотрит на меня.       – Ты уже решил свои проблемы? – спросила я, чтобы прогнать смущение, вызванное его взглядом.       – Не совсем, – ответил он. – Но я в процессе.       – Может всё-таки расскажешь, что у тебя случилось? – осторожно спросила я.       – Тебе так любопытно узнать? – спросил он в ответ.       – Да, – призналась я, а затем улыбнулась и добавила: – Если это такой большой секрет, то я обещаю, что никому не раскрою эту тайну.       Он усмехнулся.       – Не уверен, что можно рассказывать нечто подобное такой впечатлительной особе, как ты, – сказал он.       Так он не просто не хочет рассказывать, а боится, что напугает меня этим? Неужели всё настолько серьёзно?       – Если не вдаваться в подробности, то мне пришлось согласиться на то, на что я соглашаться не хотел, – помолчав, заговорил он снова. – И теперь я вынужден делать то, что делать не хочу.       – А почему ты не мог отказаться? – спросила я.       – О, поверь мне, я пытался, – улыбнулся он. – Но это не те люди, которым можно отказать. Если бы я не согласился, то… – он замолчал.       – Они бы убили тебя? – испуганно предположила я.       – Нет, не убили бы, но определённо превратили бы мою жизнь в ад, – ответил он, а затем едва слышно пробормотал: – Убить меня хотел кое-кто другой.       Я испуганно посмотрела на него. Похоже, его проблемы намного серьёзнее, чем я даже могла предположить. Как бы я хотела сейчас чем-нибудь ему помочь. Тут он тоже посмотрел на меня и улыбнулся:       – Ну не впечатляйся так, всё не так уж и плохо, – сказал он. – Твой брат, например, вроде как больше не подозревает меня в убийстве, и я не отправлюсь за решётку. Разве это не повод радоваться?       – Он подозревал тебя в убийстве? – спросила я, округлив глаза ещё больше. И как он может продолжать говорить о таких вещах вот так легко?       – Да, было дело, – он скривился. – Кстати о Стефане. Что ты знаешь о его жене?       – Я знаю, что она его жена, и тебе не следует ей интересоваться, – ответила я, вспомнив о том, что Нокину она когда-то понравилась, из-за чего Стефан был очень зол.       – Я не об этом, – улыбнулся он. – Ты не замечала за ней ничего странного?       – Странного? – переспросила я. – А почему ты спрашиваешь?       – Я встретил её сегодня, и она вела себя… – он сделал паузу, подбирая слово, – необычно.       – Стефан сказал мне, что она чем-то больна, – призналась я. Я сомневалась, стоит ли рассказывать об этом Нокину, но решила всё-таки рассказать. Не помню, чтобы Стефан брал с меня слово молчать о её болезни. – Но я так и не поняла, чем именно. А что она сделала?       – Да так, ерунда, не бери в голову, – отмахнулся он. – Так значит в этом году ты сдаёшь экзамены. Что планируешь делать после этого? – спросил он, вдруг сменив тему.       – Сначала закончить 10 и 11 класс, а потом поступить в медицинский университет. Хочу стать врачом, но пока ещё точно не знаю, каким именно, – поделилась я своими планами. Мне было обидно, что ни Стефан, ни Нокин не хотят ничего рассказывать про Азалию. Но я решила, что, возможно, у них на это есть свои причины. Если это что-то настолько ужасное, что они даже не могут мне сказать, то я уже была не уверена, что сама хочу знать об этом.       – Вот как, – сказал он в ответ.       – В последнее время думала о том, чтобы стать психиатром, – призналась я, а затем посмотрела на него. – Ты ведь у него лечился. Думаешь, я бы справилась с этим? – только после того, как я сказала это, я поняла, что не очень тактично с моей стороны спрашивать об этом, поэтому сразу же поспешила добавить: – Прости, наверное, тебе не очень хочется вспоминать то время.       – Всё нормально, – ответил он. – На самом деле, я был там совсем недолго. И большую часть времени просто спал, потому что меня накачали какими-то лекарствами.       – А как там было? – увы, своё любопытство мне было сложно унять.       – Ну, не сказал бы, что мне там очень понравилось, – ответил он, а затем улыбнулся: – Был один забавный случай, когда ночью кто-то пытался откусить мне палец на руке. А в остальном там было довольно скучно.       Я удивлённо вскинула брови. В отличие от Нокина, мне совсем не казалось это «забавным случаем».       – Знаешь, с твоей привычкой воспринимать всё так серьёзно, не думаю, что ты справишься, скорее сама сойдёшь с ума, – посмотрев на меня со снисходительной улыбкой, сказал он.       От этой улыбки и тона, с которым он сказал эти слова, мне стало как-то обидно.       – Говорит мне тот, кто уже не является нормальным, – вырвалось у меня прежде, чем я смогла прикусить свой язык. Но посмотрев на него, я поняла, что мои слова его ничуть не задели. Наоборот, он продолжал смотреть на меня с улыбкой, которая будто стала ещё шире. Интересно, его вообще можно чемнибудь обидеть?       Ещё некоторое время мы бродили по ночному городу и болтали обо всём, что приходило в голову. С ним мне действительно было не страшно гулять вот так ночью. Это даже мне нравилось. Полумрак, тишина, только мы вдвоём. Довольно романтичная обстановка. Тут я смутилась от собственных мыслей. Такая обстановка пришлась бы очень кстати, если бы я воспринимала Нокина как нечто большее, чем просто друга. Но это ведь было совсем не так? Или… Нет, глупости. Конечно, ничего большего между нами быть не может.       Взглянув на время, я с удивлением поняла, что уже довольно поздно. Ещё несколько минут и будет полночь. Я не думала, что задержусь здесь так надолго.       – Думаю, мне уже пора домой, – пробормотала я. В моём голосе прозвучала нотка сожаления, ведь уходить совсем не хотелось.       – Ладно, – ответил он. – Тогда пока?       Я удивлённо посмотрела на него. Он что просто уйдёт и оставит меня здесь? И мне придётся самой добираться до дома по тёмным ночным улицам? Но тут он улыбнулся:       – Шучу, пойдём, – и направился в сторону моего дома. – Так и быть, провожу тебя.       Вздохнув, я пошла следом за ним. Наверное, я никогда не научусь понимать разницу между тем, когда он шутит, а когда говорит серьёзно.       – Так что теперь ты думаешь о ночных прогулках? – спросил он, посмотрев на меня с улыбкой.       – Мне нравится, – честно призналась я, а потом добавила, немного смущённо: – Но только если с тобой. С тобой гулять мне нравится.       Он посмотрел на меня, прищурившись, а затем вдруг сказал:       – Только не вздумай в меня влюбиться, – после этих слов я почувствовала, как снова краснею.       – В тебя? Ни за что! Ты мне совсем не нравишься, – выпалила я, стремясь скрыть смущение. – И вообще, это ты не вздумай в меня влюбляться.       От этих слов он рассмеялся, а затем остановился и подошёл ко мне. Так близко, что все мои попытки прийти в себя, сразу же оказались бесполезными. «Что он делает?» – пронеслось у меня в голове.       Какое-то время он просто смотрел на меня, слегка улыбаясь, а затем:       – Знаешь, я уже влюблён в тебя, Варя, – прошептал он, посмотрев мне в глаза, отчего земля будто ушла из-под ног.       Я удивлённо посмотрела на него, моё тело будто парализовало так, что я не могла пошевелиться. Затем он убрал мои волосы от лица, заправив их за ухо. От его прикосновений я снова почувствовала мурашки. Когда он бросил быстрый взгляд на мои губы, кажется, я даже перестала дышать. А когда его лицо начало приближаться ещё ближе, я, сама не осознавая, что делаю, закрыла глаза и слегка приоткрыла рот в ожидании прикосновения его губ к моим. Ожидание длилось, казалось, целую вечность, а затем я услышала его голос возле моего уха.       – Вот ты уже и готова меня поцеловать, – победно прошептал он, заставляя почувствовать его горячее дыхание. – Прости, но малолетние школьницы не в моём вкусе, – после этого сказал он, уже отстраняясь.       Я же, открыв глаза, просто сгорала от стыда. И мне было безумно обидно. Зачем он вообще это сделал? На глазах даже выступили слёзы. «О нет, только заплакать сейчас не хватало», – подумала я, изо всех сил стараясь взять себя в руки.       – И вовсе я не собиралась тебя целовать, просто растерялась, – пробормотала я, стараясь оправдаться. – И вообще, у тебя изо рта сигаретами воняет, – хотелось тоже сказать ему что-нибудь обидное.       Но обидеть мне его так и не удалось. Он снова лишь рассмеялся.       – Ну прости. Я не собирался сегодня целоваться с такой привередой как ты, – улыбаясь, ответил он. – В следующий раз лучше подготовлюсь.       Эти слова заставили меня смутиться ещё больше. И как вообще с ним разговаривать? Я посмотрела на него со злостью. Он продолжал нагло ухмыляться, глядя на меня. Кажется, сейчас он очень доволен собой. Но тут его улыбка внезапно погасла, а взгляд сделался серьёзным и устремился будто бы в никуда.       – Всё нормально? – такая резкая перемена настроения меня встревожила.       – Да, пойдём, – бросил он мне, даже не удостоив меня взглядом, и возобновил шаг.       Мне ничего не оставалось сделать, как просто пойти за ним. Он шёл молча, совсем не смотря на меня. Создавалось даже такое впечатление, что его здесь нет, ведь он сейчас где-то глубоко в своих мыслях. И что это с ним?       – Нокин? – позвала я взволнованно. – С тобой точно всё в порядке?       В начале я подумала, что он даже не услышал меня, ведь он никак не отреагировал. Но затем он всё-таки повернулся ко мне.       – Ты что-то сказала? – спросил он, растерянно посмотрев на меня.       – Что с тобой? Ты нормально себя чувствуешь? – я уже начала думать, что это как-то связано с его болезнью, ведь такая резкая смена поведения не выглядела нормальной. И это меня довольно напугало, ведь я даже не знаю, что делать в таких случаях.       – Да, всё нормально, я просто… – пробормотал он, но не договорил. Внезапно его лицо скривилось и он опустил взгляд куда-то вниз. – Вот чёрт.       Я посмотрела туда, куда был направлен его взгляд. Он смотрел на свою ладонь, на которой была видна…       – Это что кровь? – спросила я удивлённо. Откуда она могла взяться на его руке так внезапно?       – Тебе показалось, – пробормотал он, убирая руку за спину. – Здесь довольно темно, мало ли что померещится.       Здесь действительно было уже темнее, ведь мы всё дальше отдалялись от фонарей, приближаясь к моему дому, но разве мне могло такое просто померещиться? И если и правда померещилось, то почему он тогда спрятал свою руку?       – Но ведь я видела, что… – хотела я возразить, но он посмотрел на меня таким взглядом, что я умолкла.       – Тебе показалось, – повторил он.       – Да, ты прав, наверное, мне и правда показалось, – пробормотала я. Теперь я уже и сама не была уверена, что то, что я видела, было правдой. Бред какой-то. И померещится же такое. Возможно, это всё было из-за того, что я уже довольно сильно хотела спать, ведь было уже поздно.       Когда мы добрались до моего дома, я с трудом смогла влезть обратно в окно. И то я сделала это только с помощью Нокина. И как он всегда с такой лёгкостью забирается сюда?       – Спасибо, – пробормотала я, смутившись из-за того, что оказалась слишком слабой, чтобы сделать это самостоятельно.       Сейчас я сидела на подоконнике, свесив ноги на улицу. Без света фонарей возле моего дома я снова совсем ничего не видела в этой темноте. Я даже не могла точно сказать, где сейчас Нокин. Может он уже ушёл, а я сижу тут одна? Мои ладони лежали на коленях, но отчего-то я решила положить их на подоконник по обе стороны от себя, решив, что так будет удобнее. Но опустив их туда, я ощутила вовсе не холодную гладкую поверхность, а… тёплые руки Нокина. Судя по всему он стоял сейчас напротив меня, оперевшись на подоконник. Практически мгновенно отдёрнув руки, я снова положила их на колени и пробормотала:       – Прости.       На мгновение повисла неловкая тишина.       – Это ты прости, – затем вдруг сказал он. – Приятных снов, – сейчас его голос прозвучал уже более отдалённо. Я поняла, что он уже уходит. Видимо, это было вместо прощания.       – И тебе, – сказала я в ответ.       Я наощупь проникла в комнату и включила небольшой светильник, чтобы мне было видно хоть что-нибудь. Глазам стало немного неприятно от внезапно изменившегося освещения.       Переодеваясь в пижаму и ложась спать, я думала о том, что сказал мне Нокин. За что он попросил у меня прощения перед уходом? Вряд ли из-за того, что наши руки соприкоснулись. Это на него не похоже. Может, он извинился за свои порой обидные и заставляющие краснеть шутки? Или за то, что его настроение так резко изменилось и мы провели в молчании остаток пути? А может за то, что сделал вид, будто хочет меня поцеловать? При мысли об этом я почувствовала, как снова загораются румянцем мои щёки. «А я ведь и правда в тот момент готова была его поцеловать», – в ужасе подумала я. Я не соврала насчёт того, что растерялась, но вот насчёт всего остального… Если бы он всё-таки сделал это, то я не уверена, что оттолкнула бы его. Хуже всего то, что я даже хотела этого. «Неужели я и правда влюбилась в него?» – пронеслась в голове пугающая мысль. Только этого мне не хватало.