От нуля и далее

В Нью-Йорке резко упала цена на недвижимость. Возможно, это и стало определяющим фактором. Изабель согласилась променять пристанище бывшего наркомана на симпатичный домик с участком в Статен-Айленде. Адора, конечно, повоевала для приличия, но потом притихла и очень скоро собрала вещи. Изабель потом поделилась содержанием их приватного разговора о том, что в Нью-Йорке, даже послевоенном, выбор парней намного шире и лучше, чем здесь. Однако из всех кандидатур он выбрала именно ЕГО. На первом семейном обеде он не тушевался, не потел усиленно и не прятал глаза, как рассчитывал Рафаэль. Во время приготовления фирменного чили он уже предвкушал вытряхивание из новой жертвы дерьма и марихуаны, потому что предыдущие пассии Адоры не внушали доверия. Тощие торчки – как Донни, только без мозгов – они постоянно что-то жевали, таскали куски со стола, дергали коленкой, и вытирали нос рукавом. Раф мог переломить такому хребет двумя пальцами. Как назло этот говнюк оказался более… крепким. Рафаэль никогда не думал, что мог смотреть на другого человека, как в зеркало. Широкий, как четырехполосная магистраль, с татуировкой, которую прикрывала не ссаная рубашка с галстуком, а вполне пиздатая кожанка, да он даже лысый, как бильярдный шар. Впрочем, одно отличие все же имелось. Он слушался каждого слова Адоры, а она вертела им, как хотела. Особого удовольствия от положения комнатной собачки парень (естественно) не получал, но приказы исполнял молча и от того взгляда, который он исподволь бросал на сыплющую капризами невесту, Рафу плохело. Пока Изабель методично выспрашивала будущего зятя о составе семьи, образовании и роде деятельности, Раф молчал. И вовсе не потому, что его об этом попросили. Он думал. Искал подвох. И пока не находил. Этот говнюк даже квартиру успел снять по сходной цене. Расчетливый пёс. Они оба вышли покурить. Было тихо. - Что за имя – Мэк? - От индейского Мэккэпитью. - Что значит? - Значит «зубастый». Не скинхэд, и на том спасибо. Когда они вернулись, женщины, обнявшись, плакали. Рафаэль нахмурился. - Чего сырость развели? - Адора беременна, - коротко ответил Мэк. *** Раф не думал, что беременность может быть такой. Казалось бы, самая естественная вещь в мире: выносить и родить подобного себе. Но Адору мотало и полоскало так, что ей определенно должно было воздаться где-нибудь на небесах. Если она после таких мучений не родит как минимум президента, Раф пойдет и лично напинает этому старому пердуну на небе. Пока он мог только, сцепив зубы, смотреть. И разделить позицию Мэка: начать слушаться всего, что говорит падчерица, сочувствуя ее положению. Адора ела мел и пила колу, читала книги по материнству, разминала затекшие ноги, таранила домой кучу новых шмоток под быстро растущий живот, а еще училась так, будто это не она бегала блевать каждые полчаса. Изабель посмеивалась: «У меня тогда тоже второе дыхание открылось. Всегда была той еще лоботряской, а в беременность горы сворачивала». К восьмому месяцу у Адоры был диплом секретаря, курсы финансовой грамотности и охренеть какой большой живот. Раф всерьез опасался, что кожа не выдержит, лопнет и его падчерица разойдется вдоль пополам. Адора даже отпускала колкости: «Да не тресну я, maldito seas. Люди и по четверо носят, а у меня всего два». И почему Раф всегда все узнает последним? Когда Адоре стало совсем тяжело ходить, она собрала вещи, села в такси и уехала в госпиталь. Мэк примчался к ним домой белый, как полотно и совершенно растерянный. - Что она сказала? – Изабель, в отличие от него, нисколько не волновалась. - Что нужно вымыть квартиру. И что она не хочет, чтобы я смотрел, как рвется ее п…да. Раф усмехнулся. Уж чего-чего, а решительности Адоре всегда было не занимать. Но он, честно говоря, тоже струхнул. И даже после звонка в госпиталь все не мог заснуть. На третьи сутки он не выдержал. Хорошо, что Изабель выспросила буквально все вплоть до номера палаты. Этой ночью было темновато, но, твою мать, ради чего тогда он рвал задницу все эти годы обучения махать руками и ногами, если сейчас он не сможет проведать внуков? Нужную палату он нашел с третьей попытки. Отправил сообщение «Открой окно» и спустя буквально две минуты растрепанная Адора в бесформенном халате, матерясь, распахнула створку. - Еда и сменная одежда. - Да, кормят тут паршиво, - немного смягчилась она. Адора морщилась, когда садилась на кровать, и Раф ее поддержал. – Не смогла родить сама, делали операцию. Еще дней десять буду жить на этом поносе. - Ничего, принесу тебе нормальной жратвы. Кто? - Мальчик и девочка, - усмехнулась Адора. – Иди, посмотри. Спят, засранцы. Скоро все сиськи мне высосут. Младенцы лежали по разным сторонам одной кроватки. Маленькие, опухшие и совершенно неотличимые. Они чмокали во сне губами и сжимали кулачки. Палец Рафа был такой же толщины, как ручка одного из них. Он закусил щеку изнутри. - На тебя похожи, не приглядывайся, - громким шепотом прокомментировала Адора. – И не реви, как спускаться будешь?