Избавление

      Тимур проснулся на казённой скрипучей койке под одеялом в шуршащем от чистоты белоснежном пододеяльнике. В палате на соседней койке спал какой-то пожилой мужчина, остальные две были свободны. В окно попадал свет заходящего солнца, значит, проспал юноша или всего пару часов, или уже около суток. Тимур склонялся к первому варианту, потому как голова на удивление прояснилась по сравнению с тем состоянием, какое было утром. Проспав сутки, он был бы ни на что не способным.       За дверью палаты пару раз мелькнула девушка в белом халате. На третий раз после короткого взгляда на юношу, она, будто опомнившись, ускорила шаг и скрылась. Спустя минуту дверь открылась, и к кровати Тимура приблизился врач — худой уставшего вида мужчина лет сорока в тёмно-синем медицинском костюме. Не удостоив вниманием соседа парня по палате, врач проследовал прямиком к Тимуру.       — Как себя чувствуете?       — Ничего… Уже лучше.       — Что ж вы так себя не бережёте? Удар получили вечером, а к врачам обратились только на следующий день. Руку давайте, давление измерю.       — Так вышло. Не думал, что это настолько серьёзно. У меня сотрясение?       — Угу, — кивнул врач, попутно измеряя давление у Тимура и слушая сердцебиение. — Планируйте лежать тут дней пять с соблюдением постельного режима. Есть кому вещи привезти?       Тимур покачал головой и пояснил:       — Нет. Я тут по обмену, мать в другом городе. Близких знакомых тут нет.       — Прискорбно, — вздохнул врач. — Но вы подумайте, всё же… Может, есть кого попросить.       — Подумаю, — смирился юноша.       Он смотрел в потолок и думал, что Рафаэля точно не попросит. Да и как? Телефона по-прежнему нет, даже номера гостиницы он не знает. И вообще идея бредовая. Рафаэль что, совсем идиот собирать по его чемоданам тапочки, трусы и зубную щётку? Хотя было бы забавно…       — Откуда тут можно позвонить? У меня украли телефон…       — Вы подождите до вечера. Полиция придёт. Когда «скорую» вызывали, было указано, что удар вы получили при ограблении. Это так?       — Так… Ладно, подожду до вечера.       «Выходит, Рафаэль тогда ушёл, чтобы вызвать мне скорую и сообщить об ограблении. А я-то, дурак, подумал, что ему всё равно. Это как-то… приятно, что-ли. Удивительно, что ему не всё равно.»       — А сейчас отдыхайте. Через пятнадцать минут ужин, медсестра вам сюда принесёт.       С этими словами врач вышел, а Тимур улыбнулся и мысленно возликовал. Ситуация начинала исправляться, и ужин был огромным шагом на пути к нормальной жизни. Это радовало его даже больше того факта, что его ночных грабителей могут наказать. Будет совсем здорово, если телефон вернут, но это вряд ли.       После ужина действительно пришёл следователь. Задавал вопросы, записывал… Скрывать Тимуру было нечего, кроме того факта, зачем он бродил в час ночи по парку. Соврал, что гулял, в остальном говорил правду. Не скрыл и того, что помог ему некий Рафаэль.       — Свидетельские показания дать сможет?       — Не знаю… Он просто нашёл меня там и довёл до гостиницы. Он тоже там живёт.       Мужчина кивнул, записывая.       — Фамилию его знаете?       — Нет. Говорю же, довёл только. Больше мы толком и не виделись.       — Ладно, найдём.       — Извините, а есть шанс, что найдут грабителей? И мой смартфон? У меня там важные номера… Да и вообще, мне бы с матерью связаться. Она, наверное, переживает.       — Шанс есть всегда. Наши сотрудники уже работают. Давайте номер, свяжемся.       — Только не пугайте её, — попросил юноша. Вздохнув, он записал своей рукой номер мамы у следователя в блокноте. Очень хотелось её увидеть, услышать голос, но Тимур послушно доверился врачам и полиции.       Если подумать, то пять дней это не так уж и много. Проблема была лишь в скуке, неведении и отсутствии личных вещей. Тимур не знал, связалась ли полиция с мамой, нашли ли они грабителей и украденный телефон. Два дня он просто лежал, думал и смотрел в потолок, покорно принимая все лекарства, которые ему приносили, и подставляя зад для уколов. Сосед по палате оказался дядькой неразговорчивым, так что это развлечение тоже отпадало.       Утром третьего дня в палату ураганом ворвалась гостья — низенькая пухлая женщина с короткой стрижкой. Мама Тимура.       — Господи, Тимочка, ну как же так? Как ты тут? — сходу стала она причитать, обнимать и целовать своего непутёвого сына.       От неё пахло дождём, свежестью улицы и немного домом.       — Ну, мам… — проворчал для вида юноша, боясь даже признаться, насколько рад видеть мать и как её не хватало именно в последние дни. Стыдно, но так и есть — родителей начинаешь вспоминать только в горе. В хорошие дни обходишься и без них. — Так вышло. Не переживай, мне уже лучше. Скоро буду как огурчик. Ты где остановилась?       — Пока нигде. Мне следователь позвонил, ну, я и с вокзала сразу сюда. На работе взяла отгулы.       — Я тебе дам ключ от своего номера в «Атташе». Всё равно он простаивает.       — «Атташе»? Гостиница, что ли? Ты же сказал, что в общежитии будешь жить.       — Заселили туда, — пожал плечами парень. Уже во второй раз ему стало стыдно. Приходилось нагло нести матери полнейшую чушь. Ни один ВУЗ не оплатит приезжему студенту проживание в гостинице. — Правда, дороже выходит, чем в общаге.       — А тебя там кормили?       — Нет, ходил в столовую.       — Так, может, ты другое место найдёшь? Комнату съёмную, например… Всё подешевле. Готовить сам будешь.       — Я об этом уже думал. Наверное, так и сделаю после выписки.       — Ну и ладненько. А сейчас давай ключ и адрес. Поеду за твоими вещами. У тебя тут, наверное, и нет ничего.       — Ничего. В одних штанах увезли.       — Ох, Тимка, угораздило же тебя… Ну ладно, поправляйся.       — Спасибо, мам, — улыбнулся Тимур. — Рад был тебя увидеть.       Женщина заулыбалась и проговорив что-то вроде «Ещё навещу», ушла. Тимуру оставалось только ждать, когда мама решит все его нынешние проблемы, а потом до бесконечности благодарить её. Ну, и по возможности не создавать новых проблем в дополнение к тем, что уже есть.

***

      Тёплые капли воды стекали по волосам и плечам Тимура. Ванная комната наполнялась клубами пара, а из-за шума воды не было слышно шагов босых ног за спиной. Юноша чувствовал, как по его спине скользнули прохладные ладони, как шеи невесомым поцелуем коснулись чьи-то губы. Он не мог сдвинуться с места и даже обернуться, чтобы посмотреть, кто там, сзади. Не мог, но прекрасно знал, кто это. Существо другой природы, непостижимой для человека сути, имя которому…       — Рафаэль…       Шею пронзили острые клыки, сразу покидая крошечные ранки, чтобы выпустить наружу кровь. Тело наполнило необъяснимое удовольствие, и мир перед глазами поплыл. Стало так хорошо…       Тимур коротко простонал, как вдруг почувствовал, что кто-то трясёт его за плечи. Цепляясь за остатки удовольствия, он вскинул руку и зарылся пальцами в такие шелковистые и мягкие волосы на голове вампира. Кто-то продолжал его тормошить с отменной настойчивостью. Существо позади него отстранилось, исчезло… Удовольствие сменилось непониманием и даже раздражением. Хотелось вернуть себе те ощущения, что были испытаны мгновение назад, продлить их ещё на минуту, на час…       — Тима!       Голос был женским, но чей? Тимур вдруг понял, что уже не стоит под душем, а лежит в постели, и обнимает всего лишь подушку под своим затылком. Он резко открыл глаза и сел, судорожно схватившись за то место на шее, куда, как он думал, укусил его вампир, но ранок под пальцами не было.       — Господи, ну ты меня и напугал… — вздохнула мама парня, сидящая у больничной койки.       — А?.. А, это ты. Плохой сон был, — поморщился юноша, потирая лоб.       — Ну, ещё бы, с сотрясением мозга были хорошие сны. Давай-ка ложись обратно. Тебе нельзя такие резкие движения делать. Не тошнит? Голова не болит?       — Вроде нет. Который час? — уже спокойнее спросил Тимур, послушно укладываясь в постель, покоряясь мягким маминым рукам.       — Пол седьмого, скоро попросят уйти. Я тут тебе привезла одежду и кое-какие вещи. Тапочек не нашла, только кроссовки. Придётся тебе пока в них тут походить. Но они чистые, я помыла. Бритва там, мыло, зубная щётка с пастой. В тумбочку положила всё. И тебе сосед передал привет. Спрашивал, как ты себя чувствуешь.       — Сосед?       — Ну, да. Такой симпатичный, вежливый. Представительный. На депутата похож.       — В костюме и с длинным хвостом? — обречённо вздохнул парень.       Теперь помимо вампирской природы ему хотелось понять, чем этот Рафаэль так нравится женщинам, что его все называют представительным мужчиной? Ах, да… Красивый, зараза, ухоженный и одет прилично.       — Да. Вот я тебе всегда говорила, что костюм мужчину украшает. Хорошо, что ты подружился с таким человеком. Сразу видно, что образованный и воспитанный. Беспокоится о тебе, спрашивает.       — «Скорую» тоже вызвал он, — согласился Тимур, но вспомнил, что речь про наглого вампира, и поспешил добавить:       — Но ты с ним лучше наедине не оставайся.       — Почему это? Боишься, что соблазнит?       — А кто его знает, — улыбнулся Тимур.       Приходилось серьёзную тему переводить в шутку. Не говорить же матери, что этот «представительный в костюме» может не только соблазнить, но и кровь ей выпить в буквальном смысле.       — Правда, мам, я его ещё плохо знаю. Мало ли что.       — Ладно, ладно, я же не девочка уже, да и уезжаю скоро. Ты, главное, сам поправляйся.       — Вот... лежу тут и как раз это и пытаюсь сделать. Мне уже лучше. Ты завтра заглянешь ещё?       — Нет, Тима. Завтра утром я уже уезжаю. Надолго по работе не отпустили. Я тебе купила телефон самый простой в магазине, дешёвый. Чтобы просто на связи быть. СИМ-карту восстановишь после больницы, мне обязательно напиши. И будь осторожнее, я тебя прошу…       — Ладно, мам. Спасибо тебе огромное. Что бы я без тебя делал? — улыбнулся Тимур. — Обещаю больше не доставлять проблем.       — Так я и тебе и поверила, — рассмеялась женщина.       Простились очень тепло. Тимура переполняла благодарность и желание жить, учиться и работать, какого не было очень давно.       Настораживало только повышенное внимание вампира к маме. Только бы он её не тронул… Пусть уж лучше к нему, Тимуру, дальше пристаёт. Сейчас особую важность приобрели предостережения директора «Избавления». Он предупреждал, что эта работа опасна, только вот юноша думал только о себе и даже не задумывался, что может подвергнуть опасности семью.