Дневник Коммиссии.

Вы когда нибудь задумывались - кто вы на самом деле? Не кем вас приписала жизнь, надев на грудь пластмассовую медальку с надписью “работяга” или “богач”, а кто живёт внутри Вас. Кто есть ВЫ. Чем вы являетесь, опустив оболочку в виде кожи и костей. Я до этого времени даже не думал. Даже не представлял ЧТО жило внутри меня. Итак, по порядку: меня зовут Михаил. Миша. И, до своих 7 лет я даже не знал что некоторые кошмары выкарабкиваются на яву.. Живём мы в городе Рабочих. Проходя от моего старого подъезда метров 600 - нас будет встречать огромный, бетонный забор, за котором часто слышны крики. Печаль вся в том, что, там не просто переход из одного этноса, из одной гос.системы в совершенно новую, поставленную вверх головой. Было написано уйму правил, законов, сводов чтобы оставался слабенький, шаткий, но, мир. СС”Н”, или Народников никто не любил у нас: вызывающая внешность, поведение, речь. У нас так не было принято… У нас люди были все как в сладостных мечтах его первого основателя: Валаана Прапе. Он был эдаким первопроходцем в системе. Уравнял всё как маятники у часов, и, переубивав половину населения из-за фракции - ушёл на другую сторону мира, оставив нам только правила, которые мы соблюдали: 1)Не соври 2)Не дай другому быть собой 3)Не дай Народнику пройти на землю Эти правила Рабочий даже во сне повторял раз за разом… К чему собственно я веду: после его смерти была построена огромная стена. Она отделяла нас друг от друга, сперва только проволокой. Тонкой, но колючей. Потом власть менялась, как менялись и люди. Народники стали прокапывать хода под ней, и, бегать к нам, сеять тот же хаос и разруху. И так, год за годом, из тонкой проволоки выросла толстая, бетонная стена, шириной примерно в 300 метров. Туда сгонял всех, нарушивших эти правила. Да вообще любые. Нам, например нельзя было сбегать с урока, иначе Партия тебя брала на карандаш… ну откуда я это мог знать в свои то 7 лет! В это время я ходил во 2 класс. И дико, всей ещё маленькой душой ненавидел математику. И, повернувшись случаю - я сбежал с неё. Просто схватил портфель, и выбежал с гурьбой детей. Тогда меня и настиг мой первый кошмар… Коммиссионщики. Название от которого у многих бегали мурашки! Они знали про тебя все, даже чего и ты сам не знал. И я попал под их руку. Под их очень разгоряченные руки,и это не игра слов! На них был надет полумешковоц костюм, на типа тех, что лежали для радиации в домах. У нас был случай, хорошо что далеко от меня. На территории Красного зарева тогда, давно, я ещё родился только, кем-то были пролиты колбы с радием. И несколько с ураном, что, дало свой показатель в виде того, что была долгая и быстрая эвакуация здоровых людей. Тогда вообще и комиссионка зародилась. От человечков, которых посылали добить умирающий от облучения. Не в город вести же? На них надевал такие же костюмы, перчатки из кожи, которые были обмакнуты в углях. Они не жгли носящему кожу, но, другим приносили боль. И маска… под ней всегда скрывалось изуродованное лицо, которое говорило само за себя: "Ты - не жилец". Тогда я получил первый ожог, который, за 12 лет не смог сойти, и, в первый, и последний раз я видел волнение своих родителей. Кстати о них. Они у меня металлурги. Оба заслуженный, несколько раз награждены, а вот мой дед - Коммиссионщик. И, меня он не любил никогда, называл "плевышем Народа" или "бесхребетным мурашом". Не зажил ни ожог, не, слова которые меня ранили за эти 12 долгих лет. Но, наверно как в книжках - мне повернулась удача. В семье я не один, у меня есть младший брат Юра. Шабутной такой, но, рассудительный . Он всегда запрещал мне уходить на крыши, а, я даже сейчас тут стою. Почему?.. Тут становится легче. Легче от понимания - свобода. Ещё, когда-то, будучи маленьким шкедом я слышал что Коммиссионщики “если и видят тебя везде и всюду, не могут видеть тебя выше головы”. И тогда я подумал - раз я низкий, что выше меня? - Гараж. И тогда я первый раз туда залез, почувствовать эдакую свободу от глаза Коммиссионщика. И было смешно от этого. ЧТо такие важные люди не видели совсем маленького человека! А сейчас ты сидишь вот тут - на крыше, обветшалого дома, которые открыты любым людям и гостям, где была консьержка, которая верила только уверенному взгляду и опрятному виду. Ветер треплет волосы, и, тебе совершенно всё всё равно. Как, что, почему. Бегают внизу дети, пиная мяч от ворот к другим, со смехом воробьёв. А ты вот тут - на лезвии ножа смотришь вниз, в ров полисадника. А если встать на носочки - ты видишь что творится за забором. Что там такие же яркие, цветастые точечки. Которые так же бегают, поют, смеются… - МИШ! - громко кричит знакомый голос, который слышался снизу. Юра. Взболомутный, набегался, нагонял в футбол - СЛАЗИЙ! Пошли домой! - и стирает капли ступающего пота со лба, садясь на лавку. Вот и как его оставить тут? Никак. И приходится спускаться привычным маршрутом - небольшой люк, который закрывали тряпками и досками, возврат камуфляжа, и, спуск по этажам, пока не заскрипела дверь подъезда. Я даже не успел ничего подумать, видя перед собой не своего мелкого, рыжего надоеду, а… А высокого мужчину, в хим.комбинезоне, в маске, резиновых перчатках чёрного цвета, берцах, с автоматом на перевес, который он держал опущенным, сняв маску, смотря в мои глаза. Глаза-в-глаза. Глаза такие усталые, взгляд тяжёлый, настолько, что свинцовый комбинезон легче, и, глаза глубокие, зелёные, в которых виднелась только злоба и боль. И они смотрели в мои. Сказать что я испугался - ничего не сказать. Вдруг они узнали схему моего “обмана” системы… И пришли по мою душу… Вывел из этого меня удар по щеке… Нет, вот, мой рыжик, не коммиссионщик… Мой.. Юрка, дурак… На его взволнованное “что такое” я не ответил, отмахнувшись: - Юр, пошли… Ничего не говори мне, пошли домой. Мать ждёт.