No time to die.

POV Сал — Бля, чувак, всё это мне не очень нравится. — густые тёмные брови Ларри соединились на переносице, делая лицо слишком грубым и сосредоточенным. Стоило просто проследить за его взглядом, чтобы понять, о чём он говорил. Она сидела на кровати, уставившись в кресло, стоявшее рядом с ней, улыбалась и гладила Гизмо, уютно устроившегося на её ногах. Бетт была слишком далеко, и я не мог разобрать слов, которые она невнятно бормотала, ласково глядя в пустое пространство. — Пиздец, она уже с креслами разговаривает. Слушай, может, нам нужно сказать Генри и маме? — Ларри, может, она разговаривает с Гизмо? Он смышлёный кот, и я тоже иногда болтаю с ним. Знаешь, он так ещё прикольно мяукает, как — будто… -я слегка отвлёкся, погружаясь в это тёплое воспоминание, из которого меня нагло выгнал сильный толчок. — Эй, Сал! Она же не с Гизмо разговаривает. Она бы тогда смотрела на него. Послушай, ей нужна помощь. Ты же знаешь, я люблю Бетт, как родную сестру и никогда не прощу себе своё бездействие. Давай что — нибудь придумаем. — Ларри повернулся ко мне, упрямо глядел на меня влажными глазами, слегка дрожа губами. Он чувствовал что — то нехороше, так уж плохо выглядел Джонсон. Да и мы все, как мне кажется, вместе с Бетт медленно умирали, но не физически, а морально. Мы слишком сильно любили её, поэтому не могли смотреть на то, как она страдает. И вот сейчас она продолжала сидеть и улыбаться, что — то ворковала, почти не шевелилась, словно боялась кого — то спугнуть. Воспалённое лицо осунулось, побледнело, теперь от румянца ничего не осталось, а вместо пухловатых, ещё детских щёчек остались только скулы, но они всё равно не выпирали слишком сильно. Тонкие пальцы медленно водили по мягкой шерсти Гизмо, то утопая в ней, то снова появляясь на поверхности. Никогда ещё я не видел живого мертвеца, а теперь могу поклясться, что он сейчас сидел в соседней комнате. Бетт была здесь, её можно было увидеть, услышать, даже ощутить тот нежный запах её духов, но она в то же время находилась в другом месте. Видимо, это был мир грёз, в которых она мерно колыхалась, которые снова делали из неё хоть какое — то подобие человека и держали на плаву. Мне стало страшно. Такое маленькое хрупкое тельце, но столько проблем на него взвалилось. Бетт была уже на грани, но всё равно продолжала держаться. Нет, нужно что — то делать, пока она не совершила какую — нибудь ужасную вещь. Резким кивком головы я отогнал все ужасные мысли, потом быстро вскочил с дивана, пугая и без того возбуждённого Ларри. — Блять. — он нервно выругался, бросая на меня мимолётный взгляд, а потом снова продолжил наблюдение, сдвигая брови всё сильнее и сильнее, сильно заламывая свои пальцы до неприятного хруста. Я же слегка поморщился, услышав неприятный звук, потом взял телефон с тумбы и ушёл в другую комнату, чтобы Бетт не смогла услышать мой разговор. Она была очень нервной в последнее время, потому что крайний звонок Трэвиса «оживил» её два дня назад. Теперь его исцеляющая сила прекращала своё действие, и нужно было что — нибудь предпринять, чтобы снова поддерживать едва теплившуюся жизнь в её груди. — Трэвис, привет. Как дела? Надеюсь, что ты скоро сможешь вернуться. — Привет, Сал. Как Бетт? — голос Фелпса был сонным, уставшим и в то же время каким — то торопливым. Трэвис задал единственный вопрос, который всегда беспокоил его. — Мне кажется, что Бетт нужна помощь. — Сал, прошу. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разнести здесь всё к грёбаным чертям… — теперь раздалась громкая мольба, за которой последовал громкий вздох. Трэвис был не только ужасно рассержен, но и подавлен морально и физически, поэтому я решил не пугать его. — Что с Бетт? Этот вопрос заставил меня вздрогнуть, и я почувствовал, как толпа мурашек носится по моей спине. — Ей просто не здоровится. Я подумал, может, нам как — нибудь организовать встречу. Совсем ненадолго. — только когда я сказал всё это, то понял, что несу полную чушь. — Исключено! Сал, ты случайно нигде головой не ударялся сегодня? Я думал, что ты пытаешься уберечь Бетт, а тут вот что. Ты хочешь привести её прямо сюда. А, может, ты её ещё свяжешь, привезёшь сюда и прилюдно на костре сожжёшь?! — Трэвис был на взводе. — Трэвис, я совсем не то хотел сказать. — запоздалое оправдание не повлияло на взбешённого Фелпса. — Сал, даже и думать об этом не смей, слышишь? Я, может, и не разделяю взглядов отца, но если с Бетт что — то случится, я разорву тебя голыми руками. — я не обижался на него, потому что знал, что у Трэвиса и без меня проблем слишком много. Он пытался уговорить целую толпу, которая ничего не понимала, полагалась на старинные обряды и ритуалы. Долго слушать его крики я не мог. Хоть я всегда был добродушным и терпеливым, на этот раз последние струны этого благодатного терпения лопнули. — Трэвис, здесь тоже не так уж и безопасно. Бетт невменяемая, культ продолжает искать тебя. А если кто — нибудь из Нокфилла свяжется с Форестхиллом? Они просто пока не знают, что ты там. А я не знаю, что делать с сестрой. И, если хочешь знать, я готов был бы даже отнести её на костёр, если бы это помогло прекратить её страдания! Трэвис, она умерла! Понимаешь?! — слёзы потекли по мои щекам, а я автоматически резким движением смахнул их, продолжая раздражаться до предела. Ужасно хотелось высказать всё. — Я не могу смотреть на то, как она убивает себя. Прости, Трэвис, но от той Бетти, которую я любил, уже ничего не осталось. Она не ест, не спит, почти постоянно пьёт и ни с кем, кроме стен не разговаривает. Её душа уже умерла, осталось только никчёмное, худое до ужаса тело. Я уже не мог держать телефон в руках, упал на колени, захлёбываясь слезами. — Каково это, Трэвис, видеть, как твой родной человек умирает у тебя на глазах, с каждым днём превращясь во что — то ужасное? Я не чувствую ничего, кроме боли и страха. — я замер, слушая телефон. — Почему ты раньше мне не сказал об этом? — спросил Трэвис подавленным, тихим голосом. — Поверь мне, Сал, если бы я только смог… — Так сделай! Сбеги, Трэвис! Я умоляю тебя… — голос ужасно дрожал, руки тряслись и еле держали телефон. Не знаю, что тогда со мной случилось, но этим человеком, который только что кричал на все апартаменты неестественно громко, действительно был я. — Сал… — Фелпс и сам не ожидал такого от зажатого добродушного человека, как я. Обычно я старался как — то сдерживать себя, не показывал страха. А, может, всё дело было в протезе? Я не видел смысла показывать того, чего никто не сможет увидеть. — Бетт одна всегда заступалась за меня. Она стала мне матерью. А ты хочешь, чтобы я просто продолжал смотреть на то, как она мучает себя?! — Трэвис хотел было что — то сказать, но я вовремя бросил телефон в ближайшую стену, и тот сразу развалился на несколько частей. — Пошёл ты к чёрту! — я крикнул это в пустоту, даже не думая о том, что могу кого — то напугать этой истерикой. Слишком долго я прятал всё это в себе. Слёзы начали душить меня, как и ужасный гнев. Никогда я ещё так не злился, поэтому Ларри, увидев то, как я с силой хлопаю дверью и захожу в комнату Бетт, сначала замер, а его бледное лицо стало ещё белее. Бетт никак не отреагировала на моё внезапное вторжение в её пространство, только лёгкая, искренняя улыбка слегка тронула её вытянутое лицо. Я увидел эту улыбку, до боли знакомую, и упал на колени перед ней, не поднимая головы прижался к её тонким ногам, рыдая так дико, непривычно громко. Я чувствовал, как её ноги начинают дрожать, потом маленькая ручка слегка дотронулась до моей головы. — Правда, он хороший? Сал, он ведь скоро вернётся? — её тонкий голосок заставил меня зажмуриться ещё сильнее. Не хотелось видеть её мучения, не хотелось слышать всего этого, но приходилось. Почему? Потому что я любил её. Моя сестра была и сейчас остаётся самым дорогим и близким для меня человеком. Я могу скрывать свои чувства от кого угодно, даже от Ларри, но не от неё. И сейчас она чувствует, как мне плохо. Ведь правда. Я отрываюсь от её ног, поднимаю глаза, чтобы увидеть её мутный взгляд, в котором уже не было такого блеска жизни. Она устала. Устала от всего этого, но всё равно старается не показывать этого, улыбается мне, чтобы хоть как — то успокоить, убедить в том, что с ней всё хорошо. Но я не верю ей. — Бетт, прости меня, но я не могу больше смотреть на то, как ты мучаешь себя. — мною управляло что — то непривычное, внутри создалось такое ощущение, что я не могу контролировать весь этот бешеный поток слов. — Отпусти его. Зачем тебе убивать себя? — Сал. Всё хорошо. Я… — Я не хочу потерять тебя также, как и её. Нет, Бетт, больше никто не умрёт. С культом покончено. Просто смирись с тем, что Трэвис бросил нас. — я чувствовал, как что — то ужасное находится внутри меня и управляет моим телом, моими мыслями. От того доброго Сала ничего не осталось. Я сам не заметил, как резким движением поднимаясь на ноги, смотрю на опухшие глаза Бетт, на то, как она поджимает губы, на трясущийся подбородок, а потом на резкое, отрицательное движение головы. Только услышав всхлип, я понял, что совершил непоправимую ошибку. Я не желал её смерти, но сам только что пустил её по краю лезвия. Бетт убежала, так громко хлопая дверью, что я даже удивился этому проявлению силы. Не думал, что даже небольшая доля её осталась в этом хрупком теле. Осознание совершённой ошибки окончательно настигло меня, и стало так паршиво, что сразу захотелось взять в руки что — нибудь, что сможет причинить боль. Хотелось отвлечь свои мысли от всего этого, снять напряжение физической болью. Подумав об этом, я даже не заметил, как дверь приоткрылась, и в комнату зашёл рассерженный Ларри. — Сал! Ты долбоеб? Чего ты ей сказал? — он резко схватил меня за плечи, слегка потряс, а потом с громким вздохом отпустил. — Ты разговаривал с ним? — спросил он уже более тихим голосом, когда понял, что я не смогу ему ответить. Даже я уже не помнил, что говорил Бетт. В голове вместо мыслей образовалась пустота. Я чувствовал, как тело и душа отходят от нервного напряжения, как моё нутро очищается от всей этой желчи. — Да. — прохрипел я в ответ, а потом так сильно схватил свои хвостики и оттянул вниз, что чуть не вырвал их с корнями из головы. С каждой секундой я понимал, что совершил. «Как я мог сказать ей это? Как я мог её обидеть?» Было ужасно стыдно, больно, страшно. Я просто стоял, ожидая, когда пройдёт всё это, но с каждой секундой становилось тяжелее. Вдруг, в какой — то момент я просто подскочил к Ларри, крепко стиснул его в своих объятиях и позволил себе выговориться, выплеснуть всю эту горечь, потому что сдерживать всё это я больше не в силах. Я слишком сильно устал. — Ларри, какой же я дурак! Как я мог ей это сказать? — Джонсон снова вздохнул, обнял меня в ответ. В его объятиях мне стало спокойнее, но чувство стыда ужасно мучало меня. — Что ты сказал ей, Сал? — этот вопрос засел у меня в голове, но я не хотел отвечать на него. — Сал?! Ларри опять схватил меня за плечи, отрывая от себя, и посмотрел на меня осуждающе — сочувствующим взглядом. — Я… Ларри, я не хотел… Я сказал ей, что он бросил её. Прости… Увидев расстроенное, даже растерянное лицо Ларри, я понял, что потерял свою Бетт, может быть, навсегда. Она не сможет простить меня, а я никогда не смогу искупить эту вину, которая теперь съедает меня изнутри.