No time to die.

POV Трэвис       Сегодня должен был состояться совет, на котором мне нужно было уговорить всех представителей высшего рода угомонить волнение «черни». Все в Форестхилле знали, что убили самого Догму и что наследником теперь являюсь я. И Маркус, самый главный человек в этом обществе, принял меня, как подобает, но только ни он, ни другие не могли найти следов убийцы. И если бы они узнали, кто на самом деле совершил убийство, этого человека уже давно бы не стало. И об этом позаботились бы не высшие, а низшие слои населения.       В Форестхилле всё было совсем по — другому. Стоит начать с того, что впервые оккультизм зародился здесь. У стен этого замка многовековая история, и мне следовало бы её знать, но всё, что мне стало известно за две недели было ничтожно малым.       Этот замок был школой, в которой детей обучали оккультизму, как это делают и сейчас. Только меры здесь более строгие. Детей с самого детства натравляют друг на друга, пытаясь сгенерировать правило естественного отбора — выживет сильнейший. И если уж в Нокффиле находится лишь небольшая кучка людей с общими интересами, то здесь имеется целый город таких. В замке находятся высшие, то есть самые старшие и главные основатели культа, и их дети. Ни с теми, ни с другими я не общался. Не очень то хотелось. Тем более темы, которые они будут использовать для разговора, я уже знал.       Итак, я, пройдя пару тёмных коридоров, очутился возле большой дубовой двери, которая была слегка приоткрыта. Из комнаты уже доносились голоса, но собрания ещё не началось.       Я зашёл туда смело и уверенно, удивляясь своей стойкости. Маркус, увидев меня, тепло улыбнулся, как ни странно, подошёл ко мне и жестом пригласил сесть справа от него. По левую же руку располагался его сын и прямой наследник. Алек. Он был чем — то похож на отца. Тёмные волосы, карие, глаза, в которых я увидел лишь злость и хитрость.       Совет начался, и все уселись на свои места. Я мало с кем тут пересекался, поэтому Маркус решил начать с приветствия.       — Позвольте мне, братья мои, познакомить вас с Трэвисом Фелпсом, сыном самого Догмы. Он приехал сюда, чтобы поговорить с нами. — у многих стариков, сидевших в этом зале, я увидел заинтересованность в глазах и уважение.       В Форестхилле все понимали, что в такие тяжёлые времена они уязвимы, поэтому люди более старшего поколения очень ценили детей, которые прошли естественный отбор. А ещё больше они уважали прямых наследников, так как, по их представлению, в нас текла кровь самого дьявола. Но в каждой легенде есть доля правды. Я с твёрдостью могу сказать, что меня воспитывал сам чёрт.       — Братья, до меня дошёл слух, что в Форестхилле начинается какое — то движение. Я бы не обратил на это особого внимания, если бы не последствия, которые могут потом нас настигнуть.       Все старшие зашептались. В воздухе повисло напряжение. Я посмотрел на Алека, который сосредоточены взглядом прожигал стол, руки замком возле переносицы.       — Ты имеешь в виду… — заговорил светловолосый мужчина с узкими, хитрыми глазами.       — Восстание. Люди хотят, чтобы мы нашли того, кто убил Догму. Я думаю, что Трэвис здесь за тем же. Ведь так? Этот вопрос удивил меня. Я решил сымпровизировать.       — Да, я сам очень долго искал. Надеялся найти ответы в нашей фамильной церкви, но её кто — то спалил до тла. Я не нашёл никаких следов. У меня было предположение, что это Рич, один из наших. Он стремился занять первенство и вполне мог это сделать. — говорил я так правдоподобно, что даже сам себе сначала поверил.       Маркус немного помолчал, обдумывая мои слова, пытаясь найти в них какую — нибудь зацепку.       — Но тогда он должен был знать, что ты наследник и тебе по праву будет передаваться первенство, разве нет?       — Он пытался убить и меня, также похитить все ценности. Но ему никто не стал помогать в этом покушении.       — Понятно. — моя ложь оказалась слишком удачной, и Маркус не мог больше ничего выудить из этой информации. — Но в таком случае я скажу, что убийца найден. Надеюсь, что это действительно так. Тем более, если ты до сих пор здесь и на тебя ещё не совершались покушения, то можно утверждать, что ты действительно нашёл убийцу.       — Но тогда чего ты хочешь? — спросил ещё один сморщенный старик.       Напряжение всё ещё чувствовалось в помещении, и от этого мне легче не стало. Наоборот было слишком жарко, я чувствовал, как горят мои щёки от нарастающей злости.       — Я хочу, чтобы у нас тоже прекратились волнения. Вы, как люди более высокого ранга можете повлиять на эту кучку безумцев.       — Они тебя не слушают? — удивлённо спросил Маркус.       Нужно было что — то придумать в своё оправдание, чтобы они не успели ничего заподозрить.       — Как может один, даже могущественный человек пойти против толпы? Тем более, если уж здесь сам глава старейшин собирает совет, что может сделать наследник, который никак не ожидал такой скорой гибели… отца. — это слово особенно тяжело мне давалось. Внутри всё заклокотало от гнева. Я заметно напрягся, всем видом показывая, что мне неприятно об этом говорить. — Тем более в Форестхилле традиции имеют более высокую роль. У нас они почти ничего не значат. Людьми управляет лишь гнев, они стремятся излить его на всё живое, что встретится им на пути.       — Да. Поэтому ты хочешь, чтобы мы помогли тебе. Но я думаю, что ты и сам прекрасно справишься с ними, если побудешь здесь ещё немного. Алек научит тебя всему необходимому, что следует знать наследнику. Я посмотрю, что можно с этим сделать.       — Желательно побыстрее, я не хочу, чтобы Нокфилл узнал о нашем культе. — я сделал вид, будто меня действительно волнует их конфиденциальность. На самом деле меня волновала только Бетт. После звонка Сала я ещё сильнее начал бояться за неё. Я прекрасно знал её повадки.       После собрания я никак не мог успокоиться. Вся эта напряжённая ситуация с Салом, собрание. Внутри всё горело, скулы сводило, а руки сами сжимались в кулаки. Я давно никого не бил, нужно было выпустить пар, поэтому я решил прогуляться по тёмным коридорам в надежде найти какое — нибудь уединённое место. Вдруг я оказался перед дверью в спортивный зал. Я знал, что детям, воспитанным в такой обстановке нужно как — то опустошать себя от злости. Мои догадки оказались верными — в зале стояла боксерская груша, также там были манекены. Что ж, должно хватить.       Я бил, что есть силы. Пытаясь выплеснуть всю свою душевную боль, я всё сильнее доводил себя до физического недуга. Не замечал, как рвётся кожа на костяшках, как кровь окрашивает манекены. Этот запах железа разжигал что — то внутри меня, что — то тёмное, запретное.       Наконец силы закончились, и я отошёл подальше, чтобы увидеть это всё. Кругом лежали манекены, забрызганные кровью, груша была повалена, тоже заляпанная, но мне было плевать, что сейчас творится здесь и что мне скажут потом. Я устал, ужасно устал от всего этого. Мне не хватало хорошей, нормальной жизни. Спокойной, не такой опасной. Я хотел, чтобы моя семья была нормальной.       Громко крича, я нанёс последний удар, на этот раз наполненный не злостью и ненавистью ко всему этому чёртовому культу, а отчаянием, даже смирением.       Надо было перевязать ноющие руки, тем более опьяняющий запах крови теперь стал тошнотворным, и находиться здесь было невыносимо, поэтому я ушёл из спортивного зала со спокойной душой, чистым разумом и окровавленными руками.