житухабандюгана.txt

ПЕРСОНАЖИ ЛАПЕНКО КАК МЭШАПЫ С НАПАСОМ: Инженер – the бисти бойз – на барабане крутится галактика Журналист – Танцуй пока – не насрешь в барабан Шершняга – Быдло озвука из Усть-Илимска – Барабан Аладдина Роза – GG – Интервью со свитером Выживальщик – the котопёс – на барабане крутится посредственный мэшап Ричард Сапогов – nixhlestakov – эстетичный барабан Марк Багдасаров – the кофточка – на Барабане выпало ебало Всеволод Старозубов – Дибензилкетон х дачник - What a wonderful napas Продавец – the max – на барабане крутится корж Гвидон Вишневский – the midi - насрал на пианино Жилин – the Кокоте – Надымил на барабан ОПГ «Железные Рукава», как коллектив – Напас 98,3–Томми Версетти выполнил миссию Якубовича и утонул Лидер – Mostcus - На барабане крутится Divide Клавишник – крафтовый свитер – насрал на попкорн Смазливый – Napas – Luv (and os.), Part 3 Бритоголовый – the кокоте – barabanian rhapsody Голая Девица из Первой Серии – Nyaruko – Насрала на Лавкрафта Катамаранов – ОРИГИНАЛ the свитер – барабан Да-да, это не совсем фанфик, точнее, совсем не фанфик… Но мне пофик, я бунтарь :33 Я очень старался и долго корпел над этой работой и мне будет приятно получить фидбек! Ставь лайк, если понравилось, подписывайся на мой твиттер:

@XXXpertVOBLAstiMerzhotstva

***

      Клавишник поставил инструмент к голой стене. Прошлепал босыми ногами к дивану, пнув по дороге пару пустых банок из-под пива. И упал в него лицом. Клавишник не раздевался, он лег прямо так, в пиджаке и парадных брюках на скомканную простыню и укутался в когда-то давно белое одеяло. Надо переодеться, надо приготовить хоть что-то пожрать, надо сделать просто дохера всего, но пошло оно все нахуй. Клавишник смертельно устал. Сегодня ему весь день приходилось играть Рахманинова, чтобы заглушать истошные вопли, хруст костей и один выстрел. Пальцы болели и не сгибались. Иногда, в районе четырех утра, наполовину дремавшему Клавишнику казалось, что кожа на пальцах протерлась и что кости торчат наружу. И иногда это так и было, но к утру это наваждение (блять, какое пафосное слово) проходило. И пальцы снова становились нормальными.       А завтра опять вставать в пять утра, переть на мороз в темноту, чтобы потом ехать с братвой на другой конец города в самый зажопный район Катамарановска на разборки и играть там до посинения то Брамса, то Сектор Газа.       Не так себе Клавишник представлял свою музыкальную карьеру после окончания музкалки и трех лет консерватории. И все же, даже это лучше, чем писать музло к российским сериалам.       Где-то во дворе лаяла собака.       Клавишник понуро уставился в низкий, испещренный мелкими трещинами потолок. Голову окольцовывала тупая ноющая боль. Корона неудачника, самое то, что Клавишнику и причиталось.       Виниловый проигрыватель на подоконнике доигрывал «капитал». Подаренный Клавишнику Лидером на день радио пять лет назад, проигрыватель постоянно заедал. Но это не бесило. Клавишник уставал от музыки, но не ставить себе на фон хоть что-то, что заглушало бы его одиночество в зассаной однушке, он не мог. Лучше пусть у него будет болеть голова, но он будет гонять старые песни о главном по сотому кругу, чем рой своих черных, липких мыслей.       Тяжкие дни тяготили как никогда.       А еще ему нужно было воздержаться от курения папирос и просмотра капитал-шоу «Поле Чудес» и если в первом он проваливался с треском, то, хотя бы во втором Клавишник преуспел. С искусством происходила какая-то лажа, но Клавишник не понимал, с искусством ли в целом или лично с ним было что-то не так.       Если с искусством в целом, то можно было не париться – все делают говно и в этом нет ничьей вины. И все в данном ключе не абстракция, а слаженная работа деталей единого механизма. Просто идет такая, как бы сказал Максим, тенденция внутри самого искусства и париться не нужно. А париться о чем бы то ни было вообще, Клавишник не любил.       Все идет по плану. Если же проблемы лично у него, то это хуже. Ясен хер, это хуже. А вот что с этим делать, куда бежать и на кого параллельно свалить вину – не ясно абсолютно. В глубине души, Клавишник, конечно, понимал, у кого тут на самом деле нет прогресса ни в музыке, ни в жизни и кому на самом деле надо срочно что-то менять или идти к черту на рога. Клавишник уже провалился в тяжелый сон, как в прорубь, но вскочил с дивана, как контуженный. Проигрыватель снова заело и вместо «капитала» Михалок выкрикивал кое-что другое. ― Че?! ― КАЛ! – проревели хрипящие динамики. − Че, нахуй?! – спросил Клавишник еще тише. ― КАЛ!! ― В… Ну, в натуре? ― КАЛ!!!       Клавишник заорал. В голосину. Он упал на диван, схватившись за живот, закатываясь с похрюкиванием и визгом, когда звучали волшебные три буквы. И хохотал он так отчаянно, что не заметил, как у него прошла голова. ― Уродство, − прошептал Клавишник, утирая слезы, когда каловая какофония, наконец-то, смолкла.