житухабандюгана.txt

Смазливый высунулся из машины по пояс. Ветер гудел в ушах и трепал волосы. Машина неслась на огромной скорости, прицелиться было сложно. Но не невозможно. В прицеле снайперской винтовки показалось лицо Жилина. Смазливый нажал на спусковой крючок. Бритоголовый яростно крутанул руль влево. Смазливый промазал – пуля разбила лобовое стекло милицейской машины, но не задела водителя. Смазливый громко выругался. Ментов было слишком много, не смотря на то, что им удалось сбить милицейский уазик на обочину. Рев сирен и мерцание мигалок становились с каждой секундой все сильнее и сильнее. Как бы Бритоголовый не вилял, ему было не оторваться и как бы Клавишник не наигрывал, ему было их не заглушить. Дама-В-Пальто швырнула в окно гранату и показала средний палец, а сидящий рядом с ней Инженер закрыл лицо руками и жалобно причитал, что все пропало и все погибло. Бритоголовый матерился тихо, сквозь сжатые зубы. Клавишник матерился во все горло. И только Лидер был спокоен и уверен, как инквизитор, подносящий факел к хворосту у ног привязанной к столбу ведьмы. На коленях он держал кейс и один бог ведал, что было внутри. ― Давай, ─ скомандовал он, когда они выехали на развилку. Бритоголовый вдавил педаль газа до упора. Стрелка спидометра перескочила с 300 километров в час на запредельное показание «SOS». Пассажиров вжало в кресла, кто-то громко заверещал. Лидер задержал дыхание. Красной кнопки на приборной панели раньше не было. Детище Инженера, которое Бритоголовый устанавливал вместе с командой младших научных сотрудников из НИИ. Все это было под руководством Лидера. Лидер в этом ничего не понимал, но работа кипела. А потом приходил Инженер и они все переделывали. Бритоголовый нажал на нее.       Поднялся тектонический рев, свет замигал. Автомобиль трясло. Потом толчок и машина зависла в невесомости. В обзоре лобового стекла простиралось огромное космическое пространство, бесконечная чернота, усыпанная звездами, пронизанная розовой сладкой ватой туманностей. ― Вау, − сказал кто-то в салоне и теперь уже никогда не будет ясно, кто это был.       Стемнело, появилось ощущение свободного падения. Лидер закрыл глаза, он ослеп и оглох, как и все остальные члены экипажа. Они падали в черноту вечно, в черноте и тишине, не в силах вдохнуть.       А потом все это оборвалось. Черная, потрепанная бмв стояла посреди заброшенного поля. В небе разгорался разноцветный закат. Двери распахнулись и все эти люди высыпали в жухлую, примятую траву. Им нужно было прийти в себя, оглядеться и осознать, что они живы. ― Получилось! – закричал Леша, − у нас получилось!       Он катался по траве и громко хохотал, вместе с ним смеялся Валера, свистевший и улюлюкавший, словно он – попугай, подражавший свистку; Олег прижимал к себе Ксению и целовал ее, как в последний раз;       Сережа пожимал руки и обнимал то одного, то другого, он смеялся и плакал, потому что он был уверен, что это конец. Максим вышел из машины последним. Он вздохнул полной грудью, впервые за все это время. Он втягивал воздух в себя жадно, как наркоман. На губах ощущался привкус крови, очевидно, это кровь из носа, которая пошла у него от перегрузки. Он вытер кровь с лица дрожащей рукой, отошел, пошатываясь, от машины. Он подумал, устало: «Получилось». А потом упал в обморок, не выпуская из рук черный кейс. У него больше не осталось сил. Но кое-что не могло не радовать его: он упал в обморок Максимом – и очнется тоже Максимом, а то что он принял за закат, оказалось рассветом.

***

Дмитрий Юрьевич вылез из знатно покореженной патрульной машины. Разбитая голова ныла, но, по крайней мере, он был жив. Его напарник вышел следом за ним, охая и держась за бока. Дмитрий Юрьевич вскрикнул от неожиданности. У Глеба Леонидовича были ярко-розовые волосы, такие же, как небо над их головами и ярко-зеленые глаза, такие же, как трава под ногами. Разбитые очки перекосились, розовая бровь опухла и кровоточила. Но самое страшное в том, что у него больше не было усов.       Это был он и не он одновременно. ― Что, у меня что-то на лице? – проскрежетал Глеб. ― Д… Другое лицо. Глеб Леонидович нахмурился. Его это, как будто бы обидело. ― На себя посмотрите! – воскликнул он.       Дмитрий Юрьевич посмотрел в разбитое зеркало заднего вида. Хорошая новость была в том, что он не сильно пострадал. У него все еще была родинка на подбородке и усы под строптивым носом. Плохая была в том, что он был рыжеволос, коренаст, с лицом-картошкой и начинал лысеть. Испуганный и шокированный Дмитрий Юрьевич потрогал свое лицо.       Глеб поправил очки и огляделся по сторонам. ― Мы не в Катамарановске, очевидно, − рассуждал он вслух, − не в Старом Городе, не в Зеленограде и даже не в Воскресенске. Он повернулся к оперативнику и громко осведомился: ― Так вот, вопрос к уважаемым знатокам. Мы… Где?.. Дмитрий Юрьевич нервно развел руками. ― Судя по панелькам во-о-он там вот, на горизонте, мы… Где-то в России. Точнее, в рус-реале. ― Н-да. Так или иначе, нам надо выходить отсюда в лоно цивилизации.       Глеб Леонидович взял Дмитрия Юрьевича за руку и они направились по траве в сторону домов, ковыляя и прихрамывая. ― А пока мы идем, давайте все-таки с вами подумаем: что, черт побери, за нахер это было?