житухабандюгана.txt

      Журналист ходил по комнате из угла в угол. Ксерокопии мини-текстов. Ксерокопии мини-текстов на его столе. Эти чертовы бумажки сводили с ума. Сводили с ума и манили в ночь. Но в ночь было никак нельзя. Журналист не желал сдаваться и он должен был попробовать еще. Ради профессионализма. Ради Дмитрия Юрьевича. Но проблема была в том, что связи не было. Не было логики. Не было ничего. Это просто вспышки бессмысленного насилия над самым беззащитным и невинным, что только может быть. Над литературой. Пусть даже низкосортной, ненастоящей, удовлетворяющей самые низменные порывы непритязательных читателей, косой и кривой, но, все же, литературой. Что за безжалостная сволочь могла совершать такое из раза в раз? Журналист нервно потер виски. Он выпил зеленого чаю и трижды окунался в контрастный душ. Но это не помогало. Телевизор, стоявший у Журналиста на подоконнике, в этот момент рвало. На экране происходил диалог между Леонидом Парфеновым и Круглым из «Брата»: ― Давай, оставь комментарий, − загундосил Парфенов, − время фидбэка. ― А я не комментирую, − холодно ответил Круглый. ― Не комментируешь? ― Не считаю нужным. ― Знаешь, сколько эти черти получают, например? Нихера не получают, ба-лин, − встрял в разговор Сергий Троицкий. ― Знал бы прикуп – жил бы в Сочи. Если им мало – пусть пишут в стол. Журналист агрессивно игнорировал телевизор. Он яростно почесал голову и сел за стол. Он вертел эти треклятые тексты и так и эдак, и составлял из них акростихи, и анаграммы и даже просвечивал через ультрафиолет в ванной – но все это было бестолку. Он перебирал в дрожащих пальцах характеристики подозреваемых, а времени у него оставалось все меньше и меньше. Он чувствовал, как оно ускользает и это давило на него. В последнее время он пил слишком много зеленого чая, а зеленый чай расшатывал психику так, что кофе на его фоне казалось слабительным со снотворным эффектом.       Их трое. Первый слишком поверхностный и детский, его стиль еще не сформирован и потому никто не воспринимает его писанину всерьез, он пишет то, что писали миллионы до него и миллиарды напишут после. Во втором слишком много едкого, творчески уязвленного. Его мотивация писать это – месть. Третий… Странный. Слишком перегруженный и чрезмерно заумный для этой площадки и для этого фандома. Псевдоинтеллектуал, возможно.       Ну и что из этого?       Вакханалия на телеэкране продолжалась: ― То есть, тебе наплевать, что именно твой фидбек важен им? – напирал Парфенов. Круглый крупным планом потер палец о палец. ― Знаешь, че это такое? Это самая маленькая в мире скрипка, что играет только на фб. ― Ты ва-аще не соображаешь, чё городишь. Эти люди пашут как проклятые. Это тяжёлый тащем-та, труд, например. ― На целлюлозе тоже труд, но там никто фидбэка не требует. А почему нет-то? Тоже литплощадка, тоже творчество, но нет, начинается снова-здорова, бодливая корова: «этим фидбэк давать, а этим не давать». У меня вот где это все. Он коснулся двумя пальцами своего кадыка. ― Фб - это единственная доступная возможность для самовыражения. Это место, где каждый может выкладывать свое творчество и быть замеченным и понятым, ─ наседал Парфенов, ─ и все благодаря твоим отзывам, между прочим. ― Да нахер оно все идет, ─ невозмутимо ответил Круглый, ─ жаль, конечно, что тут так мало комментируют, но я-то в этом не виноват. Если мне понравится автор – я подпишусь на него, добавлю в избранное, но чего он от меня не дождется – это комментария. Если ему мало обратной связи, то я скажу ему две вещи. Во-первых, нечего на зеркало пенять, коли рожа кривая, а, во-вторых, старайся, блядь, лучше. ― Ну что за мракобесие-то происходит на моих голубых экранах! ─ раздраженно вскрикнул Журналист. Он собирался отключить телевизор, но застыл посреди комнаты с пультом в руке. Волшебное слово вспыхнуло перед его внутренним взором красным неоном. Он схватил со стола пятый по счету текст, а затем бросился к секретарю. Этого не могло быть. Но если это оно… ― Так-так, ─ бормотал он в лихорадочных поисках, ─ Б… Д… К… М! В одной руке у него был текст про демонических пионеров, рвущихся из недр земли. В другой – про пионеров-сектантов и педофильские аллюзии. И оба эти текста были написаны в абсолютно идентичном стиле, цветовой гамме и авторских выражениях. Кажется, Журналист нашел то, что он искал. Оставалось проверить кое-что еще. И если это кое-что подтвердится, то они спасены и дело будет в шляпе. Каждый преступник хочет, чтобы его поймали. Телевизор рябил, переливающееся в свете лампы масло стекало с экрана и чудом что не прожигало подоконник. ― Что ж, товарищи, не пора ли нам пора, ─ возвестил появившийся на экране Новосельцев из «Служебного Романа», ─ так. А кто отзыв не оставил? ― Круглый, ─ наябедничал Парфенов. ― А почему? ― Он, видите ли, не считает нужным. Это ниже его достоинства, так сказать. ― Я говорю не с тобой, а с ним, ─ сказал Новосельцев и посмотрел проникновенным и глубоким взглядом в глаза перестроечному бандиту, ─ моя команда так старалась, писала, а ты так поступаешь. Это не по-товарищески. Круглый зашипел и сморщился, как от мигрени. ― Ну, хорошо-хорошо. Напишу я тебе пару строк, но просто потому, что это твоя команда. В любом другом случае, я бы… ― Какая мне разница, что было бы в другом случае, ─ отрезал Новосельцев. Журналист соединял места преступлений на карте красной нитью. Именно в том порядке, в котором происходили эти чудовищные преступления по хронологии. Он соединил это и уронил челюсть в пол. Все сходилось даже лучше, чем он предполагал. Красная нить порождала собой неровную, но отчетливую надпись, гласившую:

«ТЫ - ПИДАР»

Сомнений быть не могло. Журналист рванул в коридор, к висевшему на стене стационарному телефону. Он должен был сообщить о своем открытии Жилину как можно скорее. На одном дыхании Журналист набрал заветные семь цифр. Гудки тянулись для него вечность. И потому в ответ на сонное: «Алло?» он крикнул во все горло: ― Дадаевская Шайка! Это они… Они все это сделали! ― А я знаю, Голубчик, ─ промурлыкал Жилин после небольшой паузы. ― Но откуда?! ― А вот так-с, назавтра объявлен план перехват… Просто, знаете, презабавная вещь вышла. Все это время мы читали только мини-тексты… А там еще и основа есть! А слона-то мы как говорится и не приметили… Ну, ничего, им за это сулит не пятнашечка, пять пятнашечек минимум…